– Это потому, что он змей? Никак не можешь избавиться от предубеждений? По-моему, он уже не раз доказал, что на нашей стороне. А сейчас особенно – он же обещал, что поможет, потому что я трижды его удивила.
– Ты слишком доверчива, – сокрушённо цокнул языком Лис.
– А ты, наоборот, слишком подозрителен!
Тайка негодовала. Она сама не понимала, когда успела так привязаться к Каа, но готова была защищать того с пеной у рта.
– Скоро мы узнаем, кто из нас прав.
На этих словах они вошли в освещённый грот – уже не иллюзорный, а настоящий, если, конечно, верить Каа.
Первым Тайка увидела Ратибора. Он сидел на камне, поджав ноги. Рядом стояла медная чаша с дымящимся напитком, но царь не пил – видимо, зелье было ещё слишком горячим.
Лис щёлкнул пальцами, и чаша опрокинулась. Ратибор вскрикнул, попытался поймать её, но ухватил рукой пустоту и выругался. В тот же миг от стены отделилась тень в чёрном платье. Миг – и наваждение обрело плоть, и Тайка узнала Ясинку.
– Да как вы посмели!
Царевна занесла руки над головой. Её ладони засияли, воздух опасно затрещал.
– Назад пути…
Договорить Лису не удалось.
Он осёкся на полуслове, когда грозная Ясинка вдруг побледнела, бухнулась на колени и, надрывно воскликнув «О мой господин!», склонилась ниц перед Каа.
Глава двадцать пятая
Назад пути нет
– Вот видишь, я был прав! – прошипел Лис, ткнув Тайку кулаком в мохнатый бок. – Этот подлец чешуйчатый с самого начала был с ними заодно.
А Тайка стояла остолбеневшая и не верила своим глазам. Неужели интуиция на этот раз её подвела? Выходит, Каа просто использовал их, чтобы выбраться из заточения в Сонном царстве?! Ух гад! Всё, никакой он больше не Каа, а Змиулан поганый! Нечего называть гада именем хорошего персонажа из книжки… Интересно, а как они держали связь с Ясинкой? Наверное, через сны. Не зря же царевну называют повелительницей кошмаров. Может, все эти буераки на Дороге Снов нужны были для того, чтобы расшатать печать и выпустить змея?
События, подобно цветным стёклышкам в калейдоскопе, выстраивались перед её внутренним взором в причудливый узор. Но всё же для полноты картинки нескольких кусочков не хватало…
– Ух мы и влипли, Тая!
Пушок отчаянно встряхнулся, и из его хвоста выпало несколько рыжих в крапинку перьев. Коловерша всегда линял от сильных переживаний: бабушка говорила, что может даже облысеть.
– Ты только не волнуйся, – прошептала она. – Мы ещё не проиграли. С нами Лис. И… есть последнее средство.
Совсем недавно мысль навсегда остаться без магии пугала её. Но объединившиеся Змиулан и Ясинка пострашнее Кощея будут… Может, позвать Мару-Марену? Но услышит ли она? После объединения чародейка-судьба стала чем-то новым. Не факт, что у неё осталась прежняя сердечная привязанность к маленькой ведьме Дивнозёрья.
– Я искал тебя. – Взяв руки Ясинки в свои, Змиулан с интересом принялся рассматривать браслеты на её запястьях. – Значит, ты жрица Великого Змея?
– Старшая жрица, господин, – благоговейно прошептала царевна. – Я счастлива, что вы наконец-то вернулись в наш мир, и мечтаю стать свидетельницей вашего праведного гнева.
– А где все прочие жрицы?
– Они далеко, в моём королевстве, поддерживают огонь в вашем храме. Но готовы прибыть по вашему зову. Два десятка могущественных чародеек из самых разных уголков света, и каждая обладает особенным знанием, господин.
Змиулан хмурился, что-то прикидывая в уме. На его губах играла недобрая улыбка, от которой у Тайки по коже пробежали мурашки.
– Так это из-за тебя Дорога Снов заросла быльём и репьями?
– Всё, чтобы освободить вас, господин.
– Благодарю за помощь.
На этих словах Тайка побоялась, что фанатичную царевну может хватить удар – ту аж затрясло.
– Рада стараться! Моя жизнь принадлежит вам, господин!
– Перед кем это ты склоняешь голову, дитя моё? – проскрипел Ратибор с нотками ревности в голосе. – И может ли он помочь мне удержать власть в Дивьем царстве? Надеюсь, что да. А не то…
– Да помолчи ты хоть немного, старый дурак! – огрызнулась царевна. – Если бы не я, тебя бы уже давно повесили на воротах Светелграда.
– Как ты с родным отцом разговариваешь, охальница!
Ратибор поднялся на дрожащих ногах и пнул носком сапога пустую чашу. Ему, наверное, казалось, что он выглядит устрашающе, но Тайка видела перед собой лишь плешивого немощного старика, который слишком долго цеплялся за власть и пестовал ненависть. Ей не было его жаль. Однако и торжества тоже не чувствовалось. Она знала, что, пока враг слаб, но не побеждён, расслабляться рано.
Ясинка дунула в сторону царя, и тот, охнув, упал на колени, сбитый с ног порывом ветра.
– Не слушайте его, господин. Моя жизнь принадлежит вам. Приказывайте!
Змиулан торжествующе глянул на Тайку, та не выдержала:
– Вот ты какой скользкий тип, оказывается! А я-то тебе верила. Перед Лисом тебя выгораживала. Зря мы тебя спасли. Лучше бы оставили на Дороге Снов.
– Но тогда вы бы тоже там застряли, – опешил змей.
– И пусть!
Тайку захлестнула горечь – извечная спутница предательства. Наверное, похожее чувство испытывал Индрик, когда впервые узнал о существовании лжи.
– Хотите, я убью их для вас? – оскалилась Ясинка.
Змиулан отмахнулся:
– Помолчи, малахольная!
– А я же говорил, – фыркнул Лис.
– И ты помолчи.
– Не подумаю! – Кощеевич бросил отчаянный взгляд на Тайку и на одном дыхании не очень внятно пробормотал: – Назад пути нет.
– В смысле нет?! – заволновался Пушок.
Май тоже насторожился. А Тайка прижалась пушистым волчьим боком к ноге Лиса, готовая поддержать в последней волшбе. Он запел сразу в полный голос, и она помогла волчьим воем, как умела. Не гусли, конечно, но сойдёт за аккомпанемент. С момента, как прозвучало первое слово, воздух будто уплотнился, и все вокруг застыли. Заклинание было уже не остановить.
– Призываю в свидетели Жизнь и Смерть! Ни о чём не посмею просить вас впредь. Суть свою колдовскую отдам сполна – а взамен мне лишь справедливость нужна. Пусть случится она однажды, а что будет со мной – не важно.
– Не смей этого делать, княже! – закричал Май. Ещё мгновение назад он был вороной, а теперь опять превратился в человека.
Тайка опустила глаза и увидела свои ноги в кроссовках вместо лап. Значит, волчье обличье слетело. Под ногами был не камень, а сухая трава. Свод над головой тоже исчез – она не сразу поняла это, потому что вокруг царила ночная тьма. Сколько же они проторчали в пещере? И каким непостижимым образом оказались на этом острове посреди моря? В воздухе пахло солёной свежестью. Рядом рос огромный кряжистый дуб.
Пушок разразился возмущённым мяуканьем, но Тайка больше ни словечка не понимала. Как тогда – в безволшебном ноябре…
Царь Ратибор упал на колени возле дерева, обнимая руками ствол. То ли дуб что-то значил для него, то ли ноги уже не держали.
– Может, я вижу кошмар? – пробормотал он.
А у Тайки вдруг защемило сердце от чувства утраты. К горлу подступил ком. Всё-таки магия была важной частью её жизни, а теперь… Она не знала, насколько большой получилась безволшебная зона. Охватила ли она только этот маленький остров или всё Дивье царство? А может, и всю Волшебную страну?
Лис с изумлением огляделся, потом пощёлкал пальцами, но не смог вызвать даже малой искорки.
– Почему мы вообще оказались на острове Буяне, не понимаю… – протянул Кощеевич.
– Потому что здесь соединяются миры, тут находятся начало и конец. Это колыбель волшебства, – пояснил змей.
– Хочешь сказать, магию во всех мирах отключило? Не такой справедливости я просил, но… Это в какой-то мере изящно. Все равны в том, что силы нет.
Змиулан вздохнул, не сводя глаз с царевны:
– Балбесы вы оба… Не усомнились бы в последний момент, сейчас уже праздновали бы победу.
– Хочешь сказать, ты был на нашей стороне? – прищурилась Тайка.
