– А как дела у бабушки и малыша Горислава?
– Тая, ты наглеешь! – зашипел Пушок. – Он тебе кто: Великий Змей или телевизор?
– Ты видишь то же, что и я?! – ахнула она.
– Да пускай все смотрят, я не жадный, – пожал плечами Каа.
Картинка сменилась. Вместо войска появилась скалистая дорога, вдоль которой растянулись многочисленные повозки. Беженцы возвращались домой. Царица Таисья тоже была среди них. Она держала на руках спящего сына и выглядела очень уставшей. Под глазами залегли глубокие тени, извечные спутницы слёз и долгих бессонных ночей, но царица всё равно улыбалась.
Все дорогие ей люди пережили эту войну, все были здоровы. Чего ещё желать?
В голове прозвучал насмешливый голос Каа:
– И что будешь делать, ведьма? Нет больше никакой беды. Нет необходимости тратить своё желание на кого-то другого.
Но Тайка так легко не сдавалась:
– А Весьмир? Он остался на Дороге Снов, чтобы мы смогли уйти. Василиса его любит, а она тоже моя семья, и я хочу, чтобы она была счастлива.
Змей закатил глаза:
– Сейчас как передумаю! Почему ты не можешь загадать собственное желание? Почему чужие всегда оказываются важнее?
Тайка задумалась: а правда, почему? Может, именно так привыкли поступать дети, которым досталось слишком мало родительской любви? Кажется, в этом плане она ничуть не лучше Лиса и Доброгневы, Радосвета и Ясинки. Все они, как и многие люди до них, пытались заслужить любовь, но никто не преуспел на этом пути. Потому что любовь заслужить нельзя, она либо есть, либо нет. И зачем продолжать биться головой в закрытые двери, когда в мире есть множество других, открытых дверей?
А ведь ей будет очень плохо без ведьмовства и без друзей – лешего Грини, Никифора и других домовых, мавок Майи и Марфы, да даже хулиганистых кикимор, которых она перестанет видеть. Нет, этого нельзя допустить. Она тоже имеет право быть счастливой.
Тайка вдохнула глубоко-глубоко, задержала дыхание, словно перед прыжком в воду, и выпалила:
– Я хочу, чтобы моя колдовская сила вернулась!
Глава двадцать седьмая
Во что ты веришь – то и правда
До последнего Тайка ждала, что змей сейчас рассмеётся и скажет что-нибудь вроде: «Ага-а, эгоистка! Я так и знал. Ну всё, ты не прошла испытание!»
Но вместо этого она почувствовала обволакивающее тепло: точно бабушка уютным одеялом укутала. Казалось, в воздухе даже запахло пирожками и какао с корицей. Она закрыла глаза – и как будто снова очутилась в своей избе. Вот-вот скрипнет половица или стукнет калитка, а потом на пороге появится кто-то родной-желанный… Тайка поняла, что поступила правильно, вернув свою магию. Иначе она предала бы не только саму себя, но и всё Дивнозёрье. И в этот миг ей стало страшно за Лиса – он-то себе силу не вернул, выбрал любовь. Не получится ли, что он этим Навь предал? Однако Тайка знала: если бы она была на месте Кощеевича, а на месте Радмилы – Яромир, она поступила бы точно так же. Никто не осудит человека, пытающегося спасти того, кого любит. Ведь правда же?
Она с такой надеждой глянула на Каа, что тот, похоже, опять прочитал её мысли и терпеливо пояснил:
– Здесь нет и не может быть правильного выбора, ведьма. Это же жизнь, а не экзамен. Так что успокойся: ты поступила как надо. И твой друг – тоже. Просто «надо» у вас сейчас оказалось разное. А Весьмир, кстати, тоже спасся. Когда вы с Лисом ненадолго отменили всё волшебство, грани миров истончились, и он успел воспользоваться моментом, чтобы проскочить из сна в явь.
Но Тайка всё равно не могла успокоиться:
– А как же Навь? Князю будет сложно править без магии. Должен же быть способ вернуть Лису силу!
– А если я скажу, что его нет? – хитро прищурился змей.
– Я ни за что не поверю и всё равно буду искать!
Тайка была полна решимости. Даже готова поделиться своей заново обретённой силой. Потому что казалось: не убудет! Наоборот, всё сторицей вернётся.
– Во что ты веришь, то и правда. – Каа подставил лицо свежему ветру, и тот охотно растрепал его тёмные тяжёлые волосы.
Могучий дуб зашелестел ветвями в вышине, соглашаясь.
– Это значит, сила вернётся? – Тайка затаила дыхание.
В глазах Лиса тоже загорелась надежда. Он потёр ладони друг о друга, выставил вперёд – и… ничего. Ни огонька, ни искорки. Надежда сменилась горьким разочарованием.
Каа погрозил ему пальцем:
– Не всё сразу. Или ты хотел пожертвовать всем, не жертвуя ничем?
– Я знал, на что иду, – буркнул Лис.
– Значит, придётся тебе снова учиться чарам, как в детстве. Мало-помалу.
– Я справлюсь! – Кощеевич сжал кулаки.
– Во что ты веришь, то и правда, – повторил змей, явно довольный собой.
– Я буду рядом, пока ты заново не научишься, – пообещала Радмила.
Она поймала взгляд Мая, и тот кивнул:
– Можешь и на меня рассчитывать. Уж я-то знаю, что такое учиться чарам во взрослом возрасте. Скажу только, что всё возможно. Люди даже ходить заново учатся, не то что колдовать. А голос твой чудодейственный никуда не делся, так что всё вернётся даже раньше, чем ты думаешь.
Лис обнял их обоих.
– Не тратьте время на увещевания, друзья. С вами я готов пройти через что угодно.
– А теперь вам пора. – Каа указал на небо. – Видите?
Там, за горизонтом, уже занималась золотая заря. Горизонт стремительно светлел. Вот уже над морем показался краешек утреннего солнца: смотреть на него пока было не больно, даже приятно. И сердце полнилось радостью, встречая новый восход.
Лис обеспокоенно закивал:
– Да-да, отец рассказывал! Время на острове Буяне идёт по своим законам. И нам нужно уйти до рассвета, иначе рискуем надолго тут застрять. Поможешь открыть проход ещё раз?
Змею хватило одного взгляда на дуб, чтобы дупло засияло вновь.
– Куда мы попадём? – деловито уточнил Лис.
– Куда сами захотите.
– Отличненько, тогда домой!
Он взял под руки Радмилу и Мая, подмигнул Тайке, мол, не отставай, и вся троица растворилась в дупле.
– Чего медлишь, ведьма? – Каа зевнул, показав клыки. – Не знаешь, куда больше хочешь попасть? В Волшебную страну или в Дивнозёрье?
– Пойдём тоже домой, Тая! – заканючил Пушок. – Ты знаешь, как я люблю приключения, но сейчас даже я устал.
– Но наши дела здесь ещё не закончены. Мы пришли помочь бабушке с дедушкой и Яромиру, так что должны довести всё до конца. А ещё… Каа, ты ведь не собираешься с нами?
– Ты меня раскусила, – усмехнулся змей. – Я помог, чем мог. Обещание выполнено, и здесь наши пути расходятся.
– Увидимся ли мы когда-нибудь ещё?
Тайке было грустно думать, что она только-только нашла нового друга и вот уже расстаётся с ним навсегда.
– Кто знает, – хмыкнул змей. – Тут и я предсказывать не берусь.
– Значит, я буду верить. Во что веришь – то и правда, так ведь?
Тайка порывисто обняла Каа на прощание, чем, кажется, немало его огорошила, а потом взяла притихшего Пушка под мышку и вошла в дубовое дупло.
Это было похоже на падение в ванну с подогретой газировкой – тепло, влажно и немного щекотно от пузырьков. Течение подхватило её и куда-то понесло. Тайке было ни капельки не страшно, она не боялась захлебнуться, только крепче прижимала к себе коловершу, вцепившегося всеми когтями в её толстовку. Она не знала, сколько времени прошло – мгновение или вечность. Похоже, здесь вообще не существовало понятия «время».
«Все дороги однажды заканчиваются…» – прозвучало в голове у Тайки. Почему-то голосом Каа. Шлёп – и она обнаружила себя лежащей навзничь на лугу. Какой-то стебелёк щекотал ноздрю, захотелось чихать. В воздухе пахло душицей и кошачьей мятой. Пушок тоже это почуял и принялся валяться в траве, урча, как трактор.
Тайка знала, что где-то там, за холмами, ещё не кончилась война. Может быть, прямо сейчас царь Радосвет заходит в Светелград. Или ещё штурмует стены, силясь выкурить из столицы последних сторонников Ратибора… Но на этом незнакомом лугу она впервые за многие дни чувствовала себя в безопасности, ей хотелось ещё побыть тут и насладиться этим чувством. Однако нежиться в траве Тайке довелось недолго. Она вдруг… Нет, не увидела, а, скорее, ощутила холодком по коже, как на её уютной пасторальной картине появилось тёмное пятнышко – словно червоточина на яблоке. И не просто появилось, а начало разрастаться.
