П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита

— Для компьютера — не нужен. — кивнула Анжела Владленовна с усмешкой. — А места там хватит?

— Можете прийти и убедиться сами.

— Приглашаете?

— Приглашаю.

— До скольких вы сегодня?

— Шестой урок — последний.

— Тогда загляну после него. Будем считать это нашим маленьким рандеву.

— Как вам заблагорассудится.

Я сложил свои копии документов в файлик, именуемый в простонародье мультифорой, затолкал туда же конверт, пихнул пропуск в карман и, вежливо кивнув напоследок даме, удалился. Будущее сулило очередной урок в роли учителя. На этот раз в выпускном одиннадцатом классе. То есть у ребят, зачастую совершеннолетних, чей возраст отставал от моего всего на каких-то шесть-семь годиков.

Или все же не «каких-то», а «целых»?

Мне предстояло это выяснить уже довольно скоро.

Быстро меряя шагами коридор, я вкратце подвел итог знакомства с администрацией. Оно не состоялось. Все-таки секретарь, насколько важным человеком он бы не являлся, до директорского уровня не дотягивает. И, если после школы Владислав снова спросит меня, не видел ли я чего-нибудь странного, Анжела Владленовна определенно возглавит список. Как минимум потому, что раньше мне не доводилось встречать людей, испытывающих такой эмоциональный коктейль при виде моей скромной персоны.

Может она тоже какая-нибудь сущность? Скажем… ламия? Согласно античной мифологии ламии являлись полудевой-полузмеей, которые принимали облик прекрасной женщины, чтобы заманить юношу в ловушку и погубить его. Правда для этого они притворялись жертвой, нуждающейся в помощи, а вовсе не насмехались над ним.

Почему я об этом подумал? Потому что в своем закутке чем-то гремел леший Бор, напоминая, что этот мир отнюдь не так прост, как кажется. Но мой путь лежал в другую сторону, и настало время познакомиться с еще одним классом сей замечательной школы. Судя по доносившемуся из зала шуму, они уже все переоделись и жаждали начать урок. Так не будем же их разочаровывать.

Глава 23

Зайдя в зал, я сперва даже не понял, где оказался. Толпа рослых юношей и девушек увлеченно галдела, разбившись на кучки. Кто-то со смехом показывал друзьям забавную видяшку, кто-то пытался изобразить из себя мем, двое парней не то в шутку боролись, не то всерьез танцевали. У некоторых оказались перекрашены волосы, а у одной из фройляйн из-под воротника выглядывала татуировка в виде хвоста рыбы.

Но чего я точно не заметил, так это учеников, готовых к уроку физкультуры.

А нет. Если приглядеться, некоторые все-таки переоделись. Человека три? Четыре? Так мало, что вчерашние десятиклассники по сравнению с ними выглядели образцом ответственности. Шорты и треники растворялись среди калейдоскопа джинс, словно заблудившийся полезный витамин, непонятно как оказавшийся в привокзальной шаверме.

Спокойно прошествовав сквозь пеструю ватагу, я подошел к столу, убрал документы в ящик и открыл журнал на нужной странице. Некоторые школьники обратили на меня внимание. Они принялись пихать локтями остальных и кивать в мою сторону. Так что в итоге мне даже к помощи свистка прибегать не пришлось.

Любопытство — вот какую эмоцию с разной степенью вероятности прочитал по их лицам Психо, и в этом плане столпившиеся напротив меня великовозрастные лбы ничем не отличались от едва перешедших в среднюю школу пятиклашек. Все те же дети. Только с усами, пирсингом, мелированием и стойким мнением, что этот мир вращается вокруг них и ничем уже не способен удивить.

— Доброе утро, одиннадцатый класс. Меня зовут Подберезный Роман Дмитриевич. — представился я, после чего прочел еще одну коротенькую лекцию о чистоте, не забыв упомянуть, что скоро в раздевалках появится урны. А пока, ничего у них не отвалится, если сами донесут свой фантик до мусорки в туалете. — Теперь проведем перекличку.

— А вас тоже за бухашку уволят скоро? — крикнул тощий патлатый парень с кольцом в ухе, в черной футболке с надписью «Beer recicle unit» и с таким количеством прыщей, что на его лице можно было бы тереть сыр. — Это у физруков вид спорта такой? Могли бы и не представляться тогда.

Послышались смешки одобрения и фразочки по типу того, что теперь трудовик грустить перестанет.

— Не пью. — коротко отрезал я.

— А не мешало бы. — продолжал резвиться патлатый. — Глядишь, и повеселее станет!

— Ну а тебе явно пора завязывать. Не то скоро за шваброй прятаться начнешь. Или вороны со своим перепутают и в гнездо утащат — будешь уже там лекции о пользе алкоголя читать.

Парень опять открыл рот, но его перебила новая волна смеха, направленная теперь в его сторону. Кто-то даже хлопнул болтуна по спине, и ему ничего не осталось, кроме как признать свое поражение и умолкнуть.

Я же мысленно поблагодарил интернет-воина, который сравнивал коллектив старшеклассников с обезьяньей или волчьей стаей. Мол, в ней есть четкая иерархия, а любой новенький воспринимается, как чужак, которому еще нужно заслужить свое место в структуре коллектива. В том числе и учителю.

Вот только если ученика в принципе устроит любая позиция, то учитель может быть либо лидером, либо посмешищем. И позиция лидера будет постоянно подвергаться различного рода нападкам. Не ослаб ли Акела? Не справится ли лучше с его ролью Шерхан? И шакалы станут кружить и кружить в ожидании рокового промаха.

В той же статье рекомендовалось как можно скорее пресекать любые нападки в свою сторону. Но без агрессии, грубости и перехода на личности. Желательно в жесткой, но шуточной форме. Чтобы не настраивать стаю против себя, но и одновременно дать понять, что связываться с тобой себе дороже — ведь в случае чего можно потерять и собственное место в иерархии.

Имелись у этой теории и противники, развернувшие в комментариях целый дискусс на десятки страниц с примерами из личной жизни, отсылками к учебникам по психологии и даже к теории Дарвина. Вот там уже во всю применяли агрессию, сыпали грубостями и предлагали проводить чужих мам до дома. Правда в итоге каждый остался при своем мнении, а мне лишь только предстояло выработать собственную стратегию.

Но пока что, вроде, сработало.

Что и подтвердил Психо, наградив меня одним очком Социального взаимодействия. Не зря столько времени к работе готовился. При отсутствии эмоций, образования и личного опыта, придется брать опытом заимствованным.

— А ты не хочешь выдать мне задание на повышение посещаемости? — спросил я у своего «мозгового червя». — Смотри, тут вообще всего четверо в форме. Меньше, чем в десятом.

[ Не хочу. Но ты можешь сам давать себе задания и сам их выполнять.]

— И награды тоже сам себе начислять?

[ Именно.]

— А на повышение уровня они пойдут?

[ Нет.]

— Тогда нафиг надо.

[ Между прочим, именно так и живут обычные люди. У которых нет в голове чипа с нейросетью.]

— Справедливо. Тогда я подумаю. Может возьмусь и за этих тоже. Но уже другим способом.

[ Хвалю.]

— А баллы?

[ Обойдешься.]

Общение с Психо как всегда не заняло и секунды, а я уже во всю вел перекличку, выводя в столбике сегодняшнего дня плюсы и минусы. И заодно подумал, что эту систему определенно нужно менять. Что толку с присутствия ученика в зале, если он тупо сидит на скамейке и весь урок пялится в телефон. Вряд ли у каждого первого есть освобождение. Класс инвалидов, что ли?

Так что нужно разбираться с условными обозначениями Геннадия Петровича — он явно знал толк дифференциации учащихся. Вот только подсказки оставить забыл. Например, что могут обозначать «к», «кк» и «б/з»? Конфета, килограмм конфет и большая зефирина? Не исключено. Но лишь если предыдущий физрук кроме пристрастия к алкоголю брал взятки сладостями, а учет вел прямо в журнале.

Ну и, конечно, ничто не мешало мне придумать свои собственные метки. Как раз впереди выходные, и после визита в НИИНС вполне можно заняться. Как там мелькало в договоре… Внеучебная деятельность? Видимо это она и есть.