Белая ворона - Дубинина Мария Александровна

– Надеюсь, он профессионал своего дела и знает, как спасать людей от клыков и прочего. Кто он?

– Ну, вообще-то я.

– Шутишь.

– Ни капли. – Я втолкнула его в прихожую и заперла дверь. – Мы пойдем в логово местного общества и поговорим. Забрать тебя силой пробовали, не вышло, значит, сейчас пойдут переговоры.

Я хищно улыбнулась, и Марти передернуло.

– Ты будешь меня защищать?

– Ты мне еще пригодишься.

– Из-за того, что у меня на спине?

– Не забивай себе голову, пока она на месте, – сказала я и посмотрела на часы. – До полуночи тебя никто не тронет, так что иди домой и возьми самое необходимое. Поживешь пока у меня, так будет удобнее за тобой присматривать.

– Знаешь, Рэй, – серьезно сказал Марти, – ты самая неромантичная девушка из всех, кого я знаю. Но вот еще что. Ты точно самая эффектная.

Выдав этот сомнительный комплимент, он повел себя неожиданно разумно – действительно отправился домой, собираясь вернуться к вечеру. Я же решила не откладывать в долгий ящик свое обещание найти его мобильник, хотя, если подумать, я обещала сделать это при условии, что Марти сдастся, но сейчас сама подталкивала его по неправильному пути. За нереально долгие годы жизни совесть атрофируется одной из первых, за ней в спячку уходят жалость, сострадание и сомнение. Мы знаем, как их сымитировать, но, наверное, лишь немногие из нас и впрямь могут испытывать нечто подобное. Иногда мне казалось, что я избавилась от этих чувств навсегда, но в самые неудачные моменты что-то вечно шло не так.

Так вот, руководствуясь своим удобством, а не эмоциями, я проверила прогноз погоды, сменила майку на черное худи с глубоким капюшоном, сверху накинула короткую куртку и выскользнула из тепла. Дождь прекратился ночью, но тучи низко висели над городом, почти ложась брюхом на крыши домов. Пахло мокрым асфальтом, бензином и гамбургерами из бистро по пути к остановке. Я запрыгнула в автобус, хотя быстрее было бы добежать самой, однако днем главное правило – не выделяться. Я села на дальнее сиденье в хвосте и сделала вид, что крайне увлечена своим смартфоном. Пара девчонок лет шестнадцати обсуждали школьные будни, иногда забываясь и повышая голос. Их смех перебивал Рианну, поющую в динамиках что-то из старенького, и бормотание парня, от самой остановки оправдывающегося перед кем-то по телефону. Ближе к водителю сидели пожилая женщина с бумажным пакетом на коленях и девушка в наушниках. Но отчего-то мне было неспокойно. На следующей же остановке я вышла и, сунув руки в карманы, быстрым шагом скрылась между магазином полезного питания и ателье. Человек потерял бы меня за мгновение, но ощущение недоброго взгляда как будто только усилилось. Я плюнула на все и сорвалась на бег, вкладывая в каждое движение впитанную накануне энергию, об экономии поразмышляю в другой раз. По крышам удалось бы хорошо срезать, но не в это время суток, поэтому я неслась сетью узких переулков, которые изучила сразу же после переезда в Бриджтаун.

А вот и силуэт недостроенной многоэтажки на окраине.

Я остановилась и дальше пошла обычным шагом. Такими темпами завтра придется устраивать новую охоту, хотя, как правило, добычи мне хватало дня на четыре. Чертов Марти, чтоб ему икалось.

На мгновение из-за туч выглянуло пятно солнца, и я поспешно натянула капюшон, прячась за нависающей над глазами тканью. Мир потерял краски и снова обрел. Я помотала головой, прогоняя слезы, и сосредоточилась на запахах. Телефон Марти должен пахнуть им, даже после ночного ливня я не могла его не почувствовать, учитывая, что в кармане у меня лежал чужой мятый носовой платок, который я еще минувшим вечером достала из плаща Марти. От куска ткани слабо несло затхлостью – видимо, его не извлекали на свет с прошлого года – и самим Мартином. Я поводила головой и, определив направление, двинулась туда. Место, где мобильник лежал, я нашла почти без труда, но вот самого телефона там уже не было.

– Интересное кино, – протянула я и провела пальцем по чуть влажной пыли. – И кто же меня опередил?

Гадать особо не приходилось. Это могли быть подростки, прогуливающие тут школу, бродяги, или, что больше смахивало на правду, телефон забрали вампиры из общества, причем уже под утро, когда ливень перешел в моросящий дождик. Я поднялась, отряхнула колени – и резко ушла в сторону. Свистящий звук неприятно царапнул чувствительный слух, я развернулась, выставляя перед собой руки с отросшими когтями, но за спиной никого не оказалось.

– Выходи, – позвала я. Зрение и обоняние оставались глухи, я не ощущала чужого присутствия на физическом уровне, но внутри все кипело и бурлило от волнения.

Вместо ответа меня ударило в грудь и откинуло к стене дома. Сверху посыпалась бетонная крошка, я пошевелилась, и на губах выступила теплая влага. Подняться, прижимаясь к стене, оглядеться, сосредоточиться на ощущениях и чутье. Ток моей собственной крови замедлился, в голове я могла видеть гораздо больше и гораздо дальше, чем с помощью глаз. И все равно не успела. Удар в грудь впечатал меня в бетон и дальше, сквозь него. В окружении серого крошева и колючих обломков я влетела внутрь дома и проехала на спине по грязному полу. Так меня давно не избивали, даже и не припомню, когда такое вообще было. В груди хрипело и булькало, кровь заливала глаза. Я подняла голову, но пока меня больше не трогали.

Я провела ладонью по лицу, поморщившись, когда пальцы задели острые осколки, торчащие из тела, дернула рукой наотмашь, разбрызгивая свою кровь, и она, вместо того, чтобы растечься по полу, застыла в воздухе. Капли потянулись друг к другу, растягиваясь тончайшей кровавой сетью вокруг меня. Естественная защита, которая, увы, выпивала последние силы.

– Ну же, подходи, гаденыш, – прошипела я, и сразу же сеть отозвалась на чужое прикосновение. Я послала энергетический импульс, нити завибрировали, наполняясь силой и перламутровым светом и прилипая к моему противнику. Я метнулась к медленно проступающей из сумрака невысокой фигуре, но внезапно сеть порвалась и пролилась в пыль, а на моем горле сомкнулись ледяные пальцы. Из-под подошв ушла опора, и, что самое страшное, я не находила в себе ни сил, ни желания сопротивляться.

Лицо с раскосыми непроглядно черными глазами проплыло мимо и исчезло за жесткой шапкой ярко-синих волос. Увы, я не имела возможности опустить голову и рассмотреть получше. Чужая парализующая воля сдавливала виски и грудь, не позволяя сделать вдох. Я своими руками разбрызгала вокруг свою кровь, даря противнику возможность воздействовать на меня через нее. Хотя теперь я не сомневалась, что в любом случае имела маловато шансов.

А потом он просто отбросил меня в сторону, как какой-то мусор.

Заморосил дождь, просачиваясь сквозь щели в перекрытиях и смешиваясь с моей кровью, пока я не оказалась в грязно-бурой луже. Болело абсолютно все, надо было убегать отсюда, но я с трудом встала на колени, уперлась ладонями в пол и тяжело дышала. Да уж, хороша же я сейчас была, просто загляденье. Согнулась от жжения в подживающих ушибах, и кончики влажных, некогда белоснежных волос, упали в лужу, моментально тяжелея и темнея, сплюнула сгусток крови и неловко растерла остатки по подбородку.

И все же уму непостижимо! Эти сволочи наняли Охотника! Двуличные ублюдки! Сначала официальное письмо, потом нож в спину. Собравшись в кучу, я разогнулась и встала, то и дело отталкивая шатающееся тело от стены. Человек бы на моем месте умер еще после того, как пробил ее собой, но я была покрепче, поэтому вышла под открытое небо, на ходу затягивая волосы в узел и накрывая их капюшоном, а дождь скрыл следы моего валяния в грязи, а заодно смыл с лица и рук кровь. Куртку пришлось застегнуть, чтобы спрятать дыры в толстовке, а вот те, что украшали теперь штаны, надеюсь, могли сойти за дизайнерское решение. Проигнорировав на этот раз общественный транспорт, я отправилась обратно пешком.

В доме меня ждал сюрприз, не то чтобы совсем неожиданный, но малоприятный, учитывая, что дверь я запирала.