– Это ведь ты недавно всем сказала, что поле горит? – поинтересовалась Тайка.
Девочка вмиг перестала улыбаться и с явной неохотой кивнула:
– Угу.
– А про лесной пожар знаешь что-нибудь? Говорят, тебя в лесу видали, а потом там всё загорелось.
Тайка решила не ходить вокруг да около. Зачем? Она всегда считала, что Танюшка – девочка хоть и шебутная, но честная. Если уж напортачила, то признается.
Но не тут-то было! Та вдруг ускорила шаг, буркнув:
– Ничего я не знаю! Некогда мне тут с тобой лясы точить, мамка меня за молоком послала. Задержусь – опять наругает.
Но Тайка тоже заупрямилась: так просто от неё не отделаешься. Забежав вперёд, она преградила девочке путь:
– А ну-ка стой! Ты понимаешь, чем это может кончиться, а? Особенно в такую жару! Всё сгорит в момент, один пепел останется! Это и для животных, и для птиц опасно. Не говоря уже про людей. Хочешь, чтобы погиб кто-нибудь?
Танюшка, сжав зубы, попыталась её обойти, но Тайка схватила её за руку:
– Просто расскажи, как было дело! Обещаю, я не буду ругаться. И мамке твоей не наябедничаю.
– Да отстань ты от меня! Говорю же: ничего не знаю! – Танюшка вырвалась, уронив крышку от бидона, и бросилась наутёк – только босоножки засверкали да пыль столбом поднялась.
Тайка попробовала за ней угнаться, да куда там. Вот же быстроногая коза!
Вздохнув, она подняла с дороги эмалированную крышку. Надо будет потом вымыть и занести соседям, а то нехорошо получилось…
Днём она замоталась с делами и успела об этом забыть, но вечером Танюшка зашла в гости сама. Тихонько поскреблась в дверь – будто котик лапкой (Тайка едва услышала), потом проскользнула в дом и, озираясь по сторонам, выпалила:
– То, о чём ты утром спрашивала… Я не виновата в пожарах. Но думаю, что это сделала Сонечка.
– Какая ещё Сонечка? – захлопала глазами Тайка. В Дивнозёрье она не знала ни одной девочки с таким именем. Может, к кому-то гости приехали?
Танюшка шумно выдохнула, а Тайка вдруг заметила, что левое ухо у девочки распухло и покраснело.
– Эй, тебя мамка наказала, что ли? За потерянную крышку? Вот, возьми, я её помыла даже.
– Спасибо, – шмыгнула носом Танюшка. – Но это из-за другого. Мы тут с пацанами на крайний участок влезли. Ну, к дяде Лёве, за яблоками. Он сейчас всё равно в городе…
– И вас поймали?
– Не-а, – мотнула она стриженой головой. – Мы ничего не рвали, только паданцев набрали, а потом сели в кустах и давай кидать их в проезжающие машины. Ну знаешь, они так смешно по крыше: тюк-тюк!
– Вообще-то совсем не смешно. Ну зачем вы безобразничаете? – Тайка поджала губы. Вот же беспокойная детвора, и развлечения у них дурацкие.
Танюшка пожала худющими острыми плечами:
– Не знаю… Просто поначалу весело было. Пока один дядька не рассердился. Машину остановил, вышел и как начал орать. Мы-то по кустам тихо сидели, а Сонечка испугалась, заплакала, и тут забор ка-ак загорится! А мы все ка-ак давай его тушить. И злой дядька вместе с нами. А потом он даже ругаться не стал, пальцем погрозил только, сказал, что мы фулюганы, плюнул и уехал.
– Конечно, фулюганы, – кивнула Тайка. – От яблок вмятины знаешь какие могут остаться? Машину потом придётся чинить, а это денег стоит.
– Да? Ну, мы как-то не подумали… Больше не будем.
Это был извечный Танюшкин ответ, когда её ругали за проделки. Но, в отличие от многих других детей, она слово держала, поэтому в своём озорстве никогда не повторялась, всякий раз придумывая что-нибудь новенькое.
– Значит, за ухо тебя злой дядька оттаскал?
– Не-а, это мамка. Я у неё крема немного взяла. Подумала, что если им прыщи на лице можно замазывать так, чтобы не видно было, то и забор тоже можно. Ну, чтобы дядя Лёва не увидел, что доски обгорели. Кто ж знал, что это не поможет? Да ещё и крем этот дорогущий оказался…
Танюшка потёрла пострадавшее ухо, и Тайка выдала ей из холодильника пачку масла:
– Вот, приложи холодненькое. Быстрее пройдёт. И расскажи всё-таки с самого начала: что за Сонечка и откуда она взялась?
– А ты не будешь смеяться? – девочка недоверчиво прищурилась, а потом вдруг махнула рукой: – Конечно, будешь! Все говорят, что я её выдумала, потому что Сонечку, кроме меня, никто не видит. Ни папа с мамой, ни Лёха, ни ребята. А она всегда рядом.
Тайке от этих слов стало как-то не по себе, она поёжилась и огляделась, но никакой посторонней нечисти поблизости не обнаружила. Похоже, Танюшка пришла одна.
– Она и сейчас с тобой?
Может статься, дело вовсе не в нечисти? У детей бывают и просто воображаемые друзья.
– Не-а. Ночами она уходит, а возвращается только поутру, с рассветом.
Тайка, недовольно фыркнув, упёрла руки в бока и напустилась на соседку:
– Слушай, мне что, каждое слово придётся из тебя клещами вытягивать?! Не томи!
И тут Танюшку будто прорвало. Она зачастила-затараторила, слова сыпались, как горох из мешка:
– Сонечка всего неделю назад появилась, раньше её не было. Мы с мальчишками играли в прятки, и я зарылась в сено на поле. Они до-о-олго искали – не нашли. А там лежать тепло, хорошо. Ну я и задремала. Сплю, значит, и снится мне рыжая девчонка – как я или чуть помладше. Я её спрашиваю: ты кто такая? А она не отвечает, только трясёт меня за плечи и приговаривает: вставай, лежебока. Полдень скоро! Взопреешь, перегреешься, и удар тебя хватит. Я её спрашиваю: а ты почём знаешь? А она мне: какая тебе разница? Полуденница идёт! Уже близко! Тай, а кто такая полуденница?
– Дух такой полевой. Не любит тех, кто спит в неурочный час на поле. Даже уморить может. Так что Сонечка тебе, считай, жизнь спасла, – Тайка засыпала в заварник свежего чаю. – Может, чайку, а?
Танюшка снова мотнула головой. Этот жест у неё получался смешно и делал её похожей на маленькую лошадку-пони. Наверное, из-за длинной чёлки.
– Я ей сперва не поверила, стала вопросы задавать. А Сонечка заладила: просыпайся да просыпайся. Если хочешь, приду к тебе потом, поиграем. Ну я и согласилась. У меня никогда подруг не было. Девчонки играть не зовут… – Танюшка вздохнула, и в этом вздохе явно крылась затаённая обида. – В общем, проснулась я – думаю: вот же чушь приснилась! Выбралась из стога – в глазах темно, голова кружится. Сонечка была права: ещё немного, и я б совсем взопрела. В общем, не помню, как домой дошла и на лавку брякнулась. Потом ещё до вечера холодной водой отпаивалась. А наутро просыпаюсь – а она у кровати сидит!
– Сонечка?! – ахнула Тайка.
– Ага, кто ж ещё! Говорит: ну что, Танюша, звала ты меня, вот я и пришла в гости. Давай теперь играть вместе. С тех пор так за мной и ходит. Невидимая.
– А пожары тут при чём? Это Сонечка поджигает?
Тайка мысленно отмела версию о воображаемом друге. А вот что за необычное существо Танюшка во сне встретила да в мир призвала, ещё предстояло выяснить.
– Не то чтобы специально поджигает. Оно как-то само вспыхивает… – опомнившись, добавила девочка, выгораживая свою странную подругу.
– Скажи, а эта засуха не с приходом ли Сонечки началась? – Тайка спросила просто так, ни на что особо не надеясь, но тут ей повезло – угадала. Танюшка аж на месте подпрыгнула и с жаром закивала:
– Да-да, именно с того дня и нет дождей. Тай, значит, я не выдумщица? Сонечка и правда существует?
Тайка забрала у неё подтаявшее масло и придирчиво осмотрела ухо: краснота и припухлость почти ушли.
– Похоже на то. Познакомишь меня завтра с этой Сонечкой, ладно?
На том они и распрощались.
А на следующий день, придя в гости, как и было уговорено, Тайка застала дома совершенно растерянную Танюшку.
– Не понимаю, куда она могла подеваться! – Девочка то и дело всплёскивала руками, чуть не плача. – С самого утра ищу, но Сонечка как будто испарилась. Всю неделю здесь крутилась, и на́ тебе… Теперь будешь думать, что я всё наврала, да?
Тайка ничего не ответила, лишь плечами пожала. Признаться, именно это и пришло ей на ум в первую очередь. Уж очень странно было, что от Танюшкиных родителей и друзей Сонечка не пряталась, а вот от ведьмы вдруг решила скрыться. То ли нечисть попалась чересчур умная и раскусила их план, то ли у соседки всё-таки разыгралась фантазия. Такое случается с детьми, когда те чувствуют себя одиноко и им не хватает любви в семье. Тайке даже стало жаль девочку, поэтому она потрепала её по непослушным вихрам и сказала:
