– Это мы ещё посмотрим… – с ленцой протянул хулиган.
До конца урока оставалось минут пять, но Семёнов не отступал: он снял с ручки колпачок и принялся тыкать Алёнку в спину острым стержнем.
– Эй! Ты мне сейчас всё платье испачкаешь! – возмутилась девочка.
– Ты и так замарашка! – фыркнул в ответ Борька. – Хуже не будет.
А Марьиванна, постучав указкой по столу, прикрикнула:
– Семёнов! Иванова! Прекратите болтать!
– Ну, давай, пожалуйся училке, ябеда, – тихонько хихикнул Борька, особенно больно ткнув Алёнку между лопаток.
Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг что-то массивное толкнуло его в грудь, стул покачнулся, и маленький хулиган, не успев ничего сделать, с грохотом рухнул на пол. «Хрум!» – ручка в его руках треснула, в руке остался только стержень, на котором Семёнов отчётливо увидел следы зубов. В тот же миг он услышал клацанье когтей по линолеуму и от неожиданности вскрикнул. А грозная Марьиванна уже нависла над хулиганом, поправляя очки в роговой оправе:
– Доигрался, Семёнов? Говорили тебе, не качайся на стуле и не отвлекай Иванову. Немедленно выйди из класса! И завтра же родителей в школу!
Снежок посторонился, пропуская сердитую учительницу, а потом ткнулся холодным мокрым носом в Алёнкину ладонь. Похоже, в этот раз они победили!
* * *
– Ой, какой хорошенький! Это твой?
– Чудо пушистое!
– Он кто? Самоедская лайка?
– А можно его погладить?
На большой перемене школьники высыпали во двор, и там уже Снежок проявился во всей красе (крылья, разумеется, показывать не стал, ещё чего не хватало!). Большой белый пёс привлёк внимание всех: вокруг Снежка столпились не только первоклашки, но и старшеклассники. Даже завхоз дядя Андрей, который обычно только и делал, что на всех ворчал, вдруг усмехнулся в бороду:
– Ох и хорош, паршивец. Ну и шуба – вылитый песец!
Алёнка сияла. Самым смелым она позволила погладить пса, потом кинула палку, которую Снежок послушно принёс обратно и сложил к ногам хозяйки.
– Ух, он ещё и дрессированный! – пискнул кто-то из девочек. – А что он ещё умеет?
– Да практически всё.
Алёнку распирало от гордости.
– А я в цирке видела собаку, которая умела считать. Твой небось не может?
– Снежочек и не такое может!
Они показали ещё много разных трюков, и к концу перемены Алёнка стала если не самой популярной девочкой в классе, то уж точно больше не изгоем. Всем хотелось потеребить мягкие плюшевые уши пса, сфотографироваться в обнимку с ним и, конечно, угостить его чем-нибудь вкусненьким.
Семёнов сидел в стороне и не принимал участия в общем веселье. Когда до звонка оставались считаные минуты, Алёнка сама подошла к нему и, положив руку на холку симаргла, спокойно спросила:
– Не хочешь собачку погладить?
Борька некоторое время молчал, ковыряя землю носком кроссовки, а потом буркнул:
– Не-а. Цапнет ещё… Зубищи-то вона какие!
– Он может, – не стала спорить Алёнка. – Очень уж не любит хулиганов. Особенно тех, кто меня обижает.
– Ты мне угрожаешь, что ли?! – вскинулся Семёнов.
Снежок почувствовал, как в глубине души его хозяйки шевельнулся липкий страх, и поспешил мысленно произнести: «Ничего не бойся! Защищу! Укушу его. Сейчас!»
Алёнкина рука покрепче ухватила его за загривок, и сознания симаргла коснулась чёткая команда: «Снежок, фу! Не вздумай».
– Предупреждаю. – Она шагнула ближе, подойдя к Борьке почти вплотную. – Слыхал небось: я – младшая дивнозёрская ведьма. Не отстанешь от меня – ни в чём тебе больше удачи не будет. Станут стулья под тобой падать, кнопки летать и карандаши в руках ломаться. Хочешь по-плохому?
– Н-нет… – Семёнов, сглотнув, попятился.
Алёнка погрозила ему пальцем:
– Тогда веди себя хорошо.
В её голове мелькнула мысль, что Тайка, пожалуй, поступила бы так же, и Снежок был с ней полностью согласен.
Прозвенел звонок, и дети разошлись по классам, а симаргл остался на улице. Он как раз обдумывал, стоит ли последовать за хозяйкой, подождать её у ворот школы или всё-таки пойти домой, когда к нему подошла Тайка.
– Ты молодец! – Она запустила пальцы в его густую шерсть. – Теперь этот вредный Семёнов будет бояться нашу Алёнку и перестанет приставать.
– Так его! Так его! – пролаял Снежок, виляя хвостом.
– Думаю, дальше она сама справится. Ей не хватало только уверенности в себе, но ты помог Алёнке её обрести.
Тайка улыбалась, но её глаза отчего-то были печальными, и симаргл, склонив голову набок, тявкнул:
– Откуда. Ты. Знаешь?!
– Ну, я когда-то побывала на её месте. – Тайка дёрнула плечом. – Только у меня симаргла не было. Но всё равно я нашла внутренние силы и смогла противостоять обидчикам. Просто это заняло немного больше времени. Пришлось даже побить одного мальчика лыжной палкой, представляешь?
Снежок недоумённо встряхнулся:
– Зачем палкой? Ты. Же. Ведьма!
– Тогда ещё не была… – вздохнула Тайка. – Да ладно, и так неплохо получилось… Меня до сих пор боятся.
Симаргл ткнулся лбом в её живот и тихонько заскулил:
– Стра-ах. Одино-очество. Грустно-о-о…
– Такова жизнь, Снежок. Бабушка не раз говорила: люди боятся того, чего не понимают. А не понимают они всего, что отличается от общепринятого. Но лучше смотреть на мир широко распахнутыми глазами и всё время узнавать что-нибудь новое, чем пытаться загнать всех в одинаковые рамки. Тогда и обижать никого не захочется. Люди, которым нравится делать больно другим, сами глубоко обделены и несчастны, понимаешь? У них такая большая чёрная дырка внутри. А дети берут пример со взрослых и сами потом тоже становятся несчастными…
Снова вздохнув, она присела на корточки и взлохматила шерсть за ушами симаргла.
Снежок, признаться, не очень понял эти слова, но на всякий случай облизал её руки. Ему сейчас хотелось бы погонять назойливых воробьёв в школьном дворе или порыться в земле в поисках какой-нибудь завалящей косточки, но он не решился оставить Тайку одну. Пока её бестолковый коловерша летает невесть где, кто-то же должен утешить ведьму-хранительницу. Она ведь только с виду сильная да взрослая, а сама нуждается в защите не меньше той же Алёнки… Но Снежок поможет!
Он положил лапу ей на колено и заливисто залаял:
– Пойдём. Поедим. Колбасы!
По его мнению, это был лучший рецепт от всех несчастий.
* * *
После того случая Алёнка воспрянула духом. Конечно, чудесного перевоплощения не произошло, и она не превратилась в один день из затравленной мышки в уверенную ведьму, но явно делала успехи на этом пути. Всё больше думала не «ой, я не справлюсь», а «глаза боятся – руки делают». Снежку такой настрой нравился, и он то и дело подбадривал:
– Ты. Лучшая. Всё. Сможешь!
Он и правда так думал, ни капельки не преувеличивал. Но порой от его слов Алёнка становилась какой-то задумчивой и говорила:
– Эх, вот мне бы сделать что-то стоящее…
– Ты. Вчера. Получила. Пятёрку!
– Это не то… – Она потрепала пса за уши. – Вот Тайка у нас – ведьма ого-го, а я что? Так, подмастерье. Всегда на подхвате: травки подношу, обереги делаю. А вот бы сделать что-нибудь самой…
– Так. Сделай!
– Ой, что ты, Снежочек, я не могу. Я ещё очень маленькая ведьма. Приду заклинать – нечисть со смеха лопнет.
– Недооцениваешь. Себя. Фу!
– Ладно, не ругайся. Я нарочно не буду лезть на рожон, но если вдруг случай подвернётся…
Сказывают, если о чём-то долго думать и говорить вслух, однажды это исполнится. Так и вышло. По осени Тайка поехала навестить маму да задержалась в городе. Через пару дней её отсутствия пришло понимание: это что же, её на хозяйстве оставили? Теперь, выходит, она исполняющая обязанности ведьмы Дивнозёрья. И пока подруга не вернётся, её обязанность хранить и защищать. И Алёнка была готова, но, увы, за советами к ней никто не шёл. К тому же на дворе холодало: духам лесным и водным уже вскорости предстояло отправиться на покой, а что до зловредной нечисти, так они с Тайкой ещё в начале осени обошли деревню кругом и поставили хорошую защиту.
