Зима, заметив это, подошла, взяла её руки в свои и легонько коснулась Тайкиного лба прохладными губами. От поцелуя Зимы на сердце полегчало, но печаль до конца не ушла, просто затаилась до поры.
А молчаливая красавица выдохнула ещё одну тучку, похожую на лошадку, уселась на неё верхом и, пришпорив небесного скакуна, умчалась, помахав рукой на прощание.
Домовой убрал балалайку.
– Вот же, – хмыкнул он, – сколько чудес на белом свете! Век живи, а всех не увидишь.
– И это всё? – коловерша обиженно наморщил нос. – Я думал, она хоть скажет что-нибудь… Ну там: «Спасибо, была рада знакомству, Пушок молодец, хороший котик». Или хотя бы поможет нам отсюда выбраться. Эх, пропадём теперь ни за грош…
– Погоди причитать, – отмахнулась Тайка, – лучше взгляни: она же нам дорожку оставила.
Так и было: туманная пелена рассеялась, явив тропку, которая начиналась у девушки под ногами и вела сквозь врата прямо к их старому домику в Дивнозёрье. Там, в саду, крупными хлопьями шёл снег. Он уже успел припорошить ветви деревьев и подарить алым ягодам рябины нарядную белую опушку. В окне горел свет, похожий на маленький мерцающий огонёк свечи (а ведь, уходя, они точно всё погасили). В воздухе пахло дымком от берёзовых поленьев, еловыми шишками и тёплой смолой.
Тайка первой ступила на тропинку. Никифор с Пушком поспешили следом – и вовремя: створки ворот захлопнулись за спиной, золотой свет померк. Но друзья уже были в безопасности – посреди садовых деревьев, которые под снегом казались краше даже хрустальных яблоней из Дивьего царства.
Дверь скрипнула, и на крыльце появился румяный Ванёк-снегирёк в толстом вязаном свитере. Улыбаясь, он замахал руками:
– Давайте скорее в тепло! Я вам тут чайку заварил и гостинцев принёс от дедушки.
Оказавшись дома, Никифор сразу же забрался на печь – у бедняги зуб на зуб не попадал, и вся борода обындевела. Снег на шерсти и перьях Пушка в тепле быстро растаял – пришлось Тайке вытирать коловершу полотенцем, а потом ещё и заворачивать в плед, чтобы тот не разболелся. Она сама едва успела переодеться в тёплую пижаму, а этот пушистый обормот уже распоряжался за столом:
– Так, несите-ка к чаю малинки с медком! А что? Для профилактики самое то!
– Есть средство получше. – Ванька поставил на стол блюдо с тремя пышками в форме солнца. – Дед говорит: день увеличился на воробьиный скок да заячью лапку. Угоститесь солнышком, и, пока не кончится зима, никакая хворь вас не возьмёт. Можете хоть на снегу спать.
– Спасибо! – Тайка откусила кусочек и заулыбалась. – Ой, вкусно-то как!
Снегирёк достал мешок:
– Тут ещё пряники-козули есть и петушки на палочке – для сладкой жизни. А в новогоднюю полночь дед велел каждому из вас загадать желание.
– И оно исполнится?! – ахнул коловерша.
Парнишка пожал плечами:
– Он просил передать – я наказ исполнил. А там кто знает, может, и впрямь расстарается дед, сотворит чудо чудное.
Пушок мечтательно закатил глаза, а вот Тайка задумалась совсем о другом:
– Слушай, Вань, а чего ты сам к Зиме не пошёл? Чего испугался?
Она подпёрла щеку кулаком и зевнула: в тепле её немного разморило.
Парнишка надул щёки:
– Чё сразу испужался? Зимушка – бабуля моя родненькая, между прочим.
– Тогда, может, в гости её позовём на пряники? – ехидно предложила Тайка, глядя, как бледнеет Ванькино лицо.
– Н-нет, не надо! Она мне уши надерёт! Понимаешь, я однажды мимо пролетал и платье ей испачкал. Ну, знаешь ведь, как птички пачкают? С тех пор на глаза показываться не смею…
– Ну ты балбес! – хохотнул Пушок. – И что бы ты делал, если бы нас случайно не встретил?
Снегирёк хихикнул:
– А кто сказал, что это было случайно?
– Погоди! Хочешь сказать, ты меня нарочно доставал?!
Коловерша выпрыгнул из пледа, гневно сверкая глазами.
Ванька кивнул:
– Угу, мне сказали: хочешь помощи – иди в Дивнозёрье к ведьме, она жалостливая, подсобит, чем сможет. Ну я и решил – раз жалостливая, то надо… Ну, чтоб наверняка…
– Ещё и ушибленным притворялся?!
У Пушка аж хохолок на голове вздыбился от негодования.
– Перестаньте. – Тайка сунула пряник прямо коловерше в пасть. – Скоро Новый год. Кто же накануне праздника ссорится?
– Я больше не буду, – пробурчал Ванёк-снегирёк.
– Бабуфке ффоей фкажи. – Пушок с упоением грыз пряник и, похоже, больше не злился.
Мир был восстановлен, но на душе у Тайки всё равно скребли кошки.
– Хозяюшка, а когда ёлку будем наряжать? – донёсся с печки густой бас домового. – Уж пора бы…
– Ну, давайте сейчас… – Она со вздохом поднялась с места. – Пушок, неси верёвку и табурет. Никифор, тащи из кладовки коробку с игрушками. Только на стремянку лезь осторожно, она шатается. Вань, поможешь нам? Собери пока чашки.
Тайка взяла тряпку, смахнула со стола крошки и всё-таки произнесла вслух то, что не давало ей покоя:
– Эх, а жаль, что на заповедной поляне от меня толку было мало…
– Чего это ты такое мелешь, хозяюшка? – Никифор чуть не выронил коробку. – Что значит, «толку мало»?
– Ну, это же вы с Пушком Зиму выманили. Он ещё и придумал, как верный ключик добыть. А я так, прогулялась за компанию.
Тайке больше не хотелось плакать, как тогда у ворот, но от досады она искусала все губы. Ну как можно быть такой бесполезной?!
– Эй, не вешай нос! – веско сказал домовой. – Ежели б не ты, я б ваще никуда не пошёл.
– И я! Охота была хвост морозить! – коловерша запрыгнул на Тайкино плечо и по слогам (видимо, чтобы лучше дошло) проорал ей на ухо: – Ты нас ор-га-ни-зо-ва-ла!
– Каждый помог, чем смог, – улыбнулся Ванёк-снегирёк. – Чтобы всех собрать да воодушевить, тоже умение нужно немалое. Такое не всем дано.
От смущения у Тайки полыхнули щёки, а на сердце вдруг стало тепло и радостно. И так бывает: просто поговоришь с друзьями, и твоё горе вроде как уже и не горе вовсе…
За окном мягкими хлопьями падал снег, в печи потрескивал огонь, Пушок и Ванька, беззлобно переругиваясь, шелестели бумагой, в которую были завёрнуты старинные ёлочные игрушки – ещё бабушкины.
И Тайке вдруг захотелось остановить время, чтобы навсегда запомнить этот миг: запах смолы, еловых веток и мандаринов, мигающие гирлянды огоньков и счастливые улыбки на лицах друзей.
Наступающий год будет прекрасным – в этом у неё больше не было сомнений! Тайка знала, какое желание загадает в новогоднюю ночь: попасть в Дивье царство, конечно же, – и она верила, что это непременно сбудется. Потому что чудеса случаются – особенно, когда их очень ждут.
– Так чего же мы стоим?! – вдруг спохватилась она. – Давайте скорее ёлку наряжать!
* * *
На следующий день Тайка проснулась от шорканья лопаты и кряхтения деда Фëдора за окном. Ночью Дивнозëрье замело. Вылезать из-под тëплого одеяла так не хотелось! Но завтрак сам себя не приготовит, эх…
Близился Новый год. На днях приезжала мама и привезла ярких пахучих мандаринов из города. Даже без косточек! Но новогоднее настроение так и не появилось. Нарядить ëлку тоже не помогло…
– Ненавижу быть взрослой, – ворчала Тайка, растапливая печь. – Вот так мечтаешь поскорее вырасти, а потом начинаются сплошные проблемы!
Она в сердцах брякнула заслонкой. Огонь не хотел заниматься. И всë как-то не ладилось. Снег ещё этот дурацкий…
– Ты чаво бушуешь? – высунулся из-за печки заспанный и угрюмый домовой Никифор.
– Ой, прости! – Тайка неожиданно для самой себя всхлипнула. И чего расстроилась? Подумаешь, печка не растапливается.
– Дрова, что ль, отсырели? – Никифор надел лапти, по-хозяйски отодвинул Тайку. – Дай-ка подсоблю.
Легко ему говорить – пальцами щëлкнул, искорки побежали и… Ой, потухли!
– Чавой-то оно не слушается? – пробормотал Никифор в бороду. – В собственном, понимаешь, доме.
Он подтянул штаны, подпоясанные узорчатым пояском, засучил рукава, поплевал на ладони. Щëлк – и снова ничего.
