— Очень приятно, Таисия. Вы чай будете чёрный или зелёный?
— Да любой, — пожав плечами, Тайка опустилась на стул. Ей вдруг захотелось одёрнуть платье и пригладить растрёпанные волосы. С новыми хозяевами знакомый дом стал совсем другим — чужим, непривычным, — и она ощущала себя немного не в своей тарелке.
— Печку мы планируем ломать, — зачем-то сообщила Алевтина Александровна. — Здесь у нас будет камин. А со временем, может, нормальное отопление проведём.
Она говорила что-то ещё о новых жалюзи, ламинате и дизайнерских занавесках, но Тайке, признаться, всё это было не очень-то интересно. Дождавшись, пока в монологе соседки возникла пауза, она отхлебнула глоток чая (ага, всё-таки зелёный) и успела вставить:
— Я не просто так зашла. Мне тут сказали, что вы — ведьма!
Алевтина Александровна на мгновение замолчала, а потом рассмеялась в голос:
— Это кто же вам такое сказал, Таисия? Вот так всегда: не успели приехать, а нас уже за глаза обсуждают. Неужели я кому-то с порога досадить успела?
— Да не в этом смысле, — Тайка, покраснев, опустила взгляд в чашку. — Ведь это вы выгнали из дома вытьянку? Значит, вы колдуете. Как и я.
Алевтина Александровна перестала улыбаться и глянула на Тайку очень внимательно:
— Так ты видишь нечисть?
— Да, я местная ведьма-хранительница. А до этого моя бабушка хранительницей была. Я как узнала, что вы приехали, сразу захотела с вами встретиться.
— Понимаю, — соседка положила ногу на ногу и откинулась на спинку стула, но её руки и плечи явно оставались изрядно напряжёнными. — Всегда приятно побеседовать с… коллегой. А вы довольно юны для ведьмы…
Тайка поджала губы. Ей не нравилось, когда другие указывали на её возраст. Особенно — в пренебрежительном ключе.
— Я вообще вот для чего пришла: хотела вам сказать, что Марьяна — это вытьянку так зовут — очень грустит. Она совсем безобидная и никого не тронет, честно. Пустите её обратно, пожалуйста! Она в этом доме много лет жила!
— Простите, Таисия, но об этом не может быть и речи. Призрак есть призрак, пускай и безобидный. В моём доме ничего подобного не будет. Никогда! Хватит с нас и домового-пьяницы!
— Ой, вы уже видели Арсения? — Тайка завертела головой. — Где он, кстати?
— В погребе, — Алевтина Александровна брезгливо передёрнула плечами. — С утра бражки принял, теперь отсыпается. Ничего, я его ещё воспитаю.
— Вообще-то, Сеня уже давно не пил, — Тайка мяла в руках юбку, словно оправдываясь перед старшей ведьмой. — Не знаю, чего это на него вдруг нашло.
— Обрадовался приезду новых хозяев. Завтра будет головушкой маяться. Так ему и надо!
Да, это было очень похоже на балбеса Сеньку… он никогда не думал о последствиях!
— Скажите, а вы… ну… единственная ведьма в семье? Или… — Тайка замялась, не зная, как лучше спросить про остальных домочадцев. Соседка не поняла вопроса (а может, сделала вид):
— Не волнуйтесь, я этим ремеслом не зарабатываю, так что клиентов у вас отбивать не буду. Работайте на здоровье.
— Да я не о том беспокоюсь, — вздохнула Тайка. — Тут, понимаете ли, много разной нечисти водится.
— О, у меня не забалуешь, — усмехнулась Алевтина Александровна. — Я их всех приструню. Если вам какая помощь нужна, вы не стесняйтесь, обращайтесь. У меня есть много оберегов и ограничивающих заговоров. Таких, что даже мышь не прошмыгнёт, не то что кикимора.
Ох, Тайка и не думала, что объясниться со старшей ведьмой будет так сложно!
— Тут очень разная нечисть обитает. Много есть доброй, хорошей. Вы уж их не обижайте, пожалуйста. Они с нами в мире живут, людям помогают, никого не трогают. Леший у нас замечательный, Гриней зовут. И мавки весёлые. А как танцуют — залюбуешься! Кикиморы немного озорные, но мирные: только яблоки воруют, поганки! Но так для яблок ведь ещё не сезон. А Марьянка-вытьянка…
— Простите, — холодно перебила её соседка, — все эти существа не бывают плохими или хорошими. Нечисть есть нечисть. Нельзя их распускать, иначе хлопот потом не оберёшься. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю!
— Но мы с ними дружим! — по изменившемуся лицу Алевтины Александровны Тайка поняла, что вот сейчас сболтнула лишнего.
— Простите, вы… что?! — соседка фыркнула так, будто бы услышала нечто в высшей степени непристойное. — Скажите, Таисия, это ваше, так сказать, жизненное кредо или банальное невежество?
Тайка подавилась чаем:
— В смысле?
— С нечистью нельзя дружить. Это очень опасно. Вы, конечно, слишком юны, чтобы понимать это, но послушайте опытную ведьму. Немедленно прекращайте. Они должны нас с вами уважать и бояться. Как только вы подпустите их слишком близко, они непременно вас обманут, воспользуются вашим доверием. А цена ошибки будет высока.
Тайка резко вздёрнула подбородок — в такие моменты она становилась особенно упрямой:
— Да что вам нечисть такого сделала, что вы на всех скопом злитесь?
Алевтина Александровна подняла свою чашку, отставив мизинец в сторону, отпила маленький глоток и улыбнулась, показав белоснежные зубы:
— А это, простите, не вашего ума дело.
М-да. Вот и поговорили.
Тайка встала, оправила платье и буркнула:
— Тогда я лучше как-нибудь попозже зайду.
— Конечно, Таисия, приходите, когда будет угодно. Только, пожалуйста, в следующий раз зверька своего чумазого с собой не берите, — она указала за окно: там по забору с важным видом расхаживал коловерша, думая, что его, конечно же, никто не видит. — Впрочем, хоть в дом его не притащили — и на том спасибо. Предупреждаю: в следующий раз я развешу обереги.
— У вас что, аллергия на перья? — не удержалась Тайка.
— Не у меня, — вздохнула Алевтина Александровна. — У моего мужа. Простите, если я кажусь вам слишком резкой. У меня есть свои причины не любить нечисть. Я надеюсь, это не станет препятствием для добрососедских отношений?
— Да, я тоже на это надеюсь, — наскоро попрощавшись, Тайка выскочила во двор, скрипя зубами от досады.
Она свистнула Пушку, и тот с готовностью спикировал ей на плечо. Все лапы коловерши были вымазаны в голубой краске, и Тайка возмущённо ахнула:
— Ну вот, ещё и платье испачкала, теперь не ототрёшь… Да что же за день такой дурацкий, а?
Рыжий Валера окликнул её:
— Эй, что случилось?
Но она отвечать не стала, даже не обернулась, а только с размаху захлопнула за собой калитку.
— Я же тебе говорила! — Марьяна старалась не подавать виду, но Тайка знала, что вытьянка очень расстроилась. — От этой ведьмы ещё будут проблемы, уж поверь мне. Я таких задавак за версту чую. Глядишь, ещё и дупла нам закроет, чтобы «всякая нечисть» туда-сюда не шастала.
— Ты думаешь, она может? — ахнула Тайка.
— А кто ж её знает? — Марьяна дёрнула плечом. — Совести у неё точно нет. Хватит ли сил — вот это вопрос.
Губы вытьянки искривились, Тайке показалось, что та сейчас расплачется, поэтому она поспешила утешить подругу:
— Я тебя никогда не выгоню. Живи, сколько хочешь. И буду только рада, если ты мне по хозяйству станешь помогать. А то я одна со всем не справляюсь.
— Правда? — Марьянины глаза заблестели.
— Конечно. А Алевтина Александровна показалась мне не такой уж плохой женщиной. Думаю, она тут немного поживёт, пообвыкнется и тоже поймёт, что не вся нечисть одинаковая. Мне кажется, у неё что-то случилось в жизни, и от этого она озлобилась. Я обязательно попробую выяснить, что же произошло.
От своих слов Тайка не собиралась отступаться, поэтому вечером снова отправилась к бывшему заброшенному дому, чтобы поговорить с Валерой. Тот как раз закончил красить забор и, завидев её, заулыбался:
— О, привет! Снова к маме в гости?
— Не, — Тайка пожала плечами. — Просто хотела сказать, у нас тут вечером вся деревенская молодёжь на лавочках собирается: песен попеть, поболтать. Вот я и подумала, может, ты захочешь присоединиться?
— Конечно! — Валера просиял. — Сейчас, только руки вымою и переоденусь. Подождёшь меня? А то я ж там никого не знаю. Хотелось бы в первый раз с кем-то из местных прийти.
