Но тварь не собиралась умирать в одиночку — щупальца нашли Барона. Десятки конечностей обвили Ульриха — руки, ноги, торс, шею. Холод, давление и невозможность дышать. Мужчину тянули прочь от ядра и клинка.
— Нет! — прохрипел Барон, держась за рукоять, но сил не было.
Ци, что осталась после Жертвенного Пульса, едва хватало, чтобы оставаться в сознании. Пальцы разжимались, мышцы предавали.
Последний рывок.
Ульрих вложил всё, что осталось, в одно движение — протолкнул клинок ещё глубже, до гарды. Услышал, как якоря впиваются в структуру ядра, фиксируя оружие намертво. А затем отпустил.
Барона рвануло назад с такой силой, что позвоночник едва не сломался. Щупальца волокли воина сквозь мокрую массу — тьма смыкалась вокруг.
Но Ульрих улыбался. Последнее, что видел — клинок «Кирин», застрявший в сердце чудовища. Золотисто-серебряное свечение пульсировало в темноте, не угасая. Мелкие щупальца обвивали рукоять, пытались вытащить и не могли.
«Прощай, старый друг», — подумал Ульрих. — «Доделай то, что начали».
Изо рта хлынула горячая кровь, а затем тьма поглотила Барона.
Ульрих не чувствовал ног, что носили его по полям сражений сорок лет; не чувствовал рук, что держали меч, обнимали жену, качали детей на коленях; не чувствовал сердца, что билось в груди с первого крика и до последнего вздоха.
Ничего, только сознание, плывущее в темноте.
«Вот и всё», — подумал мужчина. — «Так вот какая она — смерть».
Удивительно спокойно. Ульрих ожидал страха, боли и сожалений, а вместо этого была только тихая усталость, словно очень долго бежал и наконец-то остановился.
Темнота начала отступать постепенно, как рассвет разгоняет ночь. Сначала появились оттенки серого, потом далёкий свет, тёплый и золотистый. Барон потянулся к нему — не руками, которых больше не было, а чем-то иным — волей, может быть, или душой, если таковая существовала.
Свет приближался, или Барон приближался к свету — разницы не было.
И вот твердь под ногами — Ульрих стоял на камне, у мужчины снова было тело. Он посмотрел на руки, сквозь которые был виден гранит под ногами.
«Призрак», — подумал воин без удивления. — «Я стал призраком».
Вокруг были горы — не Драконьи Зубы, а что-то иное. Пики уходили в бесконечность, теряясь в небе цвета расплавленного золота. Скалы отливали серебром и бронзой, будто сама земля выкована из благородных металлов. Воздух звенел чистотой.
Тишина, как в храме предков перед началом службы.
Ульрих огляделся. Позади — обрыв, за которым клубился туман. Впереди — склон, уходящий вверх, к далёкой вершине. И там, на дальнем уступе…
Зверь.
Кирин стоял, глядя вниз, прямо на мужчину.
Тело оленя, но больше любого, что существовал на земле. Львиная золотисто-белая грива, развевающаяся на ветру, которого не было. Рога, как ветви древнего дуба, с золотистыми прожилками, что пульсировали мягким светом. Шкура цвета ночного неба с серебряными узорами, которые складывались в символы древнего языка. И глаза цвета расплавленного золота.
Те самые глаза, что смотрели на Ульриха десять лет назад, когда зверь умирал на горном склоне. Те самые глаза, что отражались в свечении клинка. Те самые глаза, что вели его сквозь тьму к ядру чудовища.
Ульрих почувствовал, как по щекам текут слёзы, хотя тело было призрачным.
— Так быстро всё закончилось? — спросил мужчина.
Голос звучал странно — без хрипа и усталости, без груза прожитых лет.
Кирин не ответил словами, вместо этого поднялся на дыбы — передние копыта взметнулись в воздух, грива развевалась, рога пылали золотом, и из глубины существа пришёл голос, переданный напрямую в душу:
«Всё только начинается».
Ульрих замер.
— Начинается? — переспросил мужчина. — Но я же… умер. Разве нет?
Кирин опустился на все четыре ноги, медленно и величаво развернулся, а затем начал подниматься вверх по склону. На мгновение зверь обернулся — взгляд, полный мудрости и нежности, встретился со взглядом Барона — в нём было приглашение.
Ульрих почувствовал, как ноша окончательно падает с плеч. Тяжесть, которую нёс всю жизнь: ответственность за провинцию, за людей, за решения и ошибки, — всё исчезло. Он больше не был Бароном и правителем — он был просто духом, что прожил свою жизнь и теперь шёл дальше.
Дух, что прежде был Ульрихом фон Штейном, улыбнулся, сделал первый шаг.
И пошёл навстречу рассвету.
Ссылка на продолжение:
https://author.today/reader/535433/5056415
