На следующий день все повторилось — с той лишь разницей, что на закате ему удалось увидеть в небе стайку из пяти взрослых симарглов, улетающую вдаль, а один из воришек оставил у опустевшего горшка белое перо из своего крыла. Интересно, нарочно или просто выпало?
Яромир подобрал его и со вздохом пристроил за ухо. Все-таки даже перо — это лучше, чем ничего.
* * *
— Эй, Мир, а ты знаешь, что с помощью пера можно призвать симаргла, который его обронил? — Радмила сунула ему под нос толстенную книгу по чарам. — Вот, смотри, тут написано, что надо бросить перышко на ветер, а потом позвать симаргла по имени, и он придет.
— Ух ты! — Яромир сперва так обрадовался, что чуть не запрыгал от радости, но потом призадумался. — Э-э-э… Но откуда же я узнаю, как его зовут?
— Понятия не имею, — развела руками сестра. — Ты же у нас укротитель симарглов, не я!
Яромир и в этот раз проглотил насмешку. Никто не верил, что у него получится, — ну и пусть! Главное было — самому не терять веры.
На третий раз он не стал сразу выкладывать приманку, а подбросил перо в воздух. Может, если назвать сразу несколько имен, то хотя бы одно из них окажется верным? Вот бы угадать!
Пока перо не коснулось земли, он успел прокричать:
— Ветерок! Буян! Крылатко!
Так называли своих симарглов богатыри из сказок, но Яромир не был уверен, что между собой псы используют такие же имена. Может, их вообще зовут Гау-гаф или что-то вроде этого…
Он почти отчаялся дождаться результата своего неумелого колдовства, когда вдруг в вышине послышалось шумное хлопанье мощных крыльев. Миг — и на камне прямо перед Яромиром возник взрослый симаргл с голубыми как небо глазами. Здоровенный! Если бы мальчик поднял руки и встал на цыпочки, то, пожалуй, все равно не дотянулся бы до холки.
— Так. А мясо где?
Яромир не сразу понял, что слова крылатого пса (а, может, псицы?) звучат у него прямо в голове, а когда понял, попятился, еле выдавив:
— 3-здравствуйте! Вот, берите, угощайтесь…
Во рту вмиг пересохло, язык прилипал к небу и не слушался. Дрожащими руками он выложил свою приманку перед великолепным псом. Тот очень по-человечески зевнул, показав длинный розовый язык.
— А где твоя рыбацкая сеть? Или чем ты там собрался меня ловить?
— Нет никакой сети, — пожал плечами Яромир.
— Врешь! — Симаргл оскалился и зарычал, демонстрируя острые клыки. Весьма внушительные, надо сказать.
У мальчика похолодели ладони, а сердце забилось так, будто решило выпрыгнуть из груди. Ух, сейчас как порвет его пес этими зубищами, и клочков не останется!
Позднее Яромир думал, что не отступил в тот миг лишь потому, что у него со страху отнялись ноги и он просто не смог убежать.
— Я не вру, — дрогнувшим голосом молвил он. — И пришел не ловить тебя, а договориться. Дело есть!
Громадный пес в удивлении склонил голову набок:
— Какое дело ко мне может быть у глупого Дивьего детеныша?
— Я не глупый! — надулся Яромир. — Я пришел, чтобы предложить тебе или кому-то из твоего племени свою дружбу.
— Что? — Симаргл дернул ушами. — Ты не хочешь, чтобы я служил тебе верой и правдой? Не хочешь, чтобы я порвал в клочья твоих врагов? Ты хочешь… дружить?
Яромир захлопал глазами.
— Ну да. А что не так?
— Ты не такой, как другие дивьи люди, — задумчиво произнес пес. — Я был неправ, ты вовсе не глуп. Скорее безрассуден. Но это обычно с возрастом проходит. Хорошо, а что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу дружить с тобой? В дружбе с людьми нет никакой пользы!
Яромиру было обидно слышать эти насмешливые слова в своей голове — тем более, что сказаны они были голосом, похожим на Радмилин (странно, почему? может, перед ним был не пес, а псица?), — но он все равно ответил вежливо:
— Тогда передайте мое предложение вашим соплеменникам. Вдруг кто-то считает иначе? Я буду приходить сюда каждое утро и ждать.
— Надолго ли хватит твоего терпения? — фыркнул симаргл.
— Испытай меня! — Яромир сжал кулаки.
— Ну что ж, посмотрим!
Пес улетел, а мальчик вернулся домой окрыленный. Теперь, помимо веры, у него была еще и надежда, которая не угасла ни спустя неделю, ни спустя месяц, ни спустя даже полгода бесплодного ожидания…
* * *
В один из дней белоснежная псица (теперь Яромир был уверен в этом) снова прилетела. По морде было видно, что та очень расстроена.
— Что-то случилось? — Мальчик выложил перед ней угощение, но гостья даже не взглянула на мясо.
— Мой младший сын сломал крыло, — нехотя призналась она. — Теперь он никогда не сможет летать. Ах, какая жалкая судьба его ждет!
— Но дивьи люди рождаются и живут бескрылыми и все равно проживают долгие, полные приключений жизни. — Яромир попытался ее утешить, но, кажется, сделал только хуже.
Псица, опустив голову, горестно заскулила:
— Его жизнь не будет долгой. По закону нашего племени симарглов, потерявших крылья, убивают. Это считается лучшей долей, чем больше никогда не увидеть неба.
— Ну и глупцы! — Яромир так разозлился, что даже невольно повысил голос. — А вдруг его можно вылечить? Я однажды нашел птичку-зоревку со сломанным крылом. Немного зелий, немного магии — и она снова смогла летать.
— Неужели дивьи люди такое умеют? — восхитилась псица. — Эй, а ты не обманываешь меня?
— Зачем бы мне? — удивился Яромир. — Думаешь, я хочу заполучить себе симаргла всеми правдами и неправдами? Я скажу так: это и впрямь моя заветная мечта. Но могу поклясться, что, если мне удастся выходить твоего сына, я верну его тебе. Если, конечно, он сам не захочет остаться.
И белая псица, шумно втянув воздух розовым носом, молвила:
— Что ж, да будет так. От судьбы все равно не уйдешь, но и отказываться от ее подарков не следует. Жди, я принесу его.
* * *
Маленький угрюмый щен со сломанным крылом разговаривать с Яромиром не хотел. А может, еще не умел, кто знает? Пушистый, толстолапый, с черным носом — он был бы похож на медвежонка, если бы не белоснежный мех.
До дома Яромир донес его на руках. А когда попытался подвязать крыло, щенок недовольно заворчал. Пришлось отвлечь его лакомством.
— Плохо дело, — сказал отец, увидев рану маленького симаргла, а мать добавила:
— Все бесполезно. Он никогда не сможет летать.
Но Яромир не сдавался.
А спустя три дня к нему пришла Радмила со склянкой в руке.
— Смотри, — ее голубые с прозеленью глаза светились гордостью, — я сварила целебное зелье. Оно обязательно поможет!
Всего спустя неделю мать с отцом тоже присоединились к ним. Они таскали домой всякие разносолы, от которых, по словам мудрых людей, быстрее срастались кости, обустроили для маленького симаргла удобную лежанку с пуховыми одеялами. Отец даже привел лекаря из царских палат, чтобы тот осмотрел малыша.
А Яромир в те дни понял, что веру и надежду можно не только хранить в своем сердце, но и дарить окружающим. Сначала, например, в тебя никто не верит, но ты все равно делаешь, что должно, и не сдаешься. А потом проходит время — глядишь, а ты уже не один, потому что твоя вера передалась окружающим и они понесли ее дальше. Наверное, именно так и происходят настоящие чудеса?
* * *
Шли дни. Щенок рос, его лапы вытянулись, мягкий пушок сменился на взрослую шерсть, а ребра раздались вширь. Он по-прежнему не разговаривал ни с кем из дивьих и вообще в основном ел и спал, лишь иногда (очень неохотно) позволял Яромиру почесать его за ухом и все с тоской глядел на носящиеся в небе стайки рогохвостых ласточек, а ночами порой выл на луну.
— Скучаешь? — говорил ему Яромир, присаживаясь рядом. — Ничего, ты обязательно полетишь. И однажды вернешься к своим сородичам. Главное — не сдавайся!
