– Но из нечисти и прочих духов очень мало кто умеет писать. Вы с Никифором, скорее, исключение, потому что вместе со мной уроки делали. И то порой допускаете ошибки. У нашего же незнакомца почерк каллиграфический. А ещё он откуда-то берёт листочки в линеечку.
– Так из школы же! – Пушок захлопал крыльями. Пришлось даже шикнуть на него, чтобы сидел тихо. – Тая, круг подозреваемых сужается. Допустим, твой преследователь живёт в кабинете русского и литературы. Тогда у него есть доступ к тетрадкам и письменным принадлежностям. И, глядя на детей, он мог выучиться писать. Может, это школьный? Ну, как домовой, только не из дома. Короче, ты поняла.
– Пушок, я одиннадцать лет здесь проучилась. Если бы у нас жил школьный, я бы хоть раз его заметила, – отмахнулась Тайка. Но сомнения в душе уже поселились: а что, если она была невнимательной?
А коловерша ещё и подлил масла в огонь:
– Школа всегда была для тебя частью обыденной жизни, в которой нет места волшебному. Ты её ненавидела. И было за что: нападки одноклассников, алгебра эта дурацкая… Что, если ты ничего не замечала потому, что была убеждена: в школе чудес не происходит?
Тайке не хотелось признавать этого, но, возможно, Пушок был прав. Нельзя увидеть, когда не смотришь.
– Допустим. Но всё ещё не понятно, почему этот школьный дух решил проявить себя только сейчас.
– Так раньше он тебя каждый день видел, не считая каникул. А после выпускного всё закончилось. Может, соскучился?
Объяснение казалось вполне логичным, и девушка вздохнула с облегчением. Даже упрекнула себя мысленно: ну чего испугалась, дурёха?
– Тогда… Думаю, я даже могу выйти и поговорить с ним. Вряд ли школьный может причинить мне вред. В этом плане люди намного страшнее, знаешь ли…
Ведьма уже готова была вылезти из кустов, но коловерша вцепился когтями в её футболку:
– Нет уж! Пускай сначала придёт, а там посмотрим.
Они честно прождали до полуночи, но никто так и не появился. Неужели школьный дух подслушал их разговор и сбежал?
* * *
Тайка была почти уверена, что утром получит новое послание.
Следующие три дня они с Пушком тщательно обыскивали все ступеньки и даже под крыльцо заглядывали – ничего.
– Тая, а может, он место сменил? – предположил коловерша. – Знает же, что мы за крыльцом следим. Проверим почтовый ящик?
Увы, ящик оказался пуст. Они перевернули весь дом вверх дном, сунулись даже в подпол и на чердак – письма не было нигде.
– Эх, точно спугнули! Нужно было в засаде тихо сидеть. А теперь враг затаится, – сокрушался Пушок.
– Может, оно и к лучшему? Разве не этого мы и хотели: чтобы он оставил меня в покое?
– Тая, ты не понимаешь: мы должны были поймать его с поличным. И не поймали!
Коловерша пушил хвост и скрипел зубами от досады.
– Но дело-то, считай, раскрыли. Школьный наверняка запаниковал. А если ты всё ещё хочешь его найти – надо просто обыскать школу.
Тайка тоже слегка досадовала, но гораздо сильнее было облегчение. Потому что духи вроде домовых – не те, кого должна бояться настоящая ведьма.
– Ещё как хочу! – Пушок упрямо наклонил голову и даже от почесушек увернулся. – Загляну в его глаза бесстыжие и спрошу: что это было?
В этот миг хлопнула калитка, и девушка подпрыгнула на месте. Ой! Похоже, она не очень-то успокоилась. Иначе почему ей сразу захотелось забежать в дом и закрыться на замок? А ведь раньше они и на ночь не всегда запирались…
– Пушочек, взгляни, кто это к нам пожаловал? – пробормотала она, втягивая голову в плечи.
Коловерша выглянул в окно:
– Спокуха, Тая, это всего лишь мавка Марфа. Та, которую ты из Мокшиных топей вытащила. Ой, а вид-то у неё взволнованный. Неужели Мокша опять за своё взялся?
Гостья ещё постучать не успела, а Тайка уже распахнула дверь:
– Привет, давненько не виделись!
– Ох! – Марфа отпрянула. – Напугала ты меня, ведьма.
Пушок закатил глаза к потолку:
– Да что вы все такие дёрганые? Мы же с вами не в лесах-болотах, а в избе родненькой.
А Тайка подумала: может, в этом и проблема? Из-за этих дурацких писем она больше не чувствует себя в безопасности даже в собственном доме. Но Марфе об этом знать не обязательно.
– Что у тебя стряслось, подруга? – Она взяла мавку за плечи. – На тебе лица нет.
– Да ерунда какая-то… Получила письмецо странное и вдруг как холодом повеяло. Я читать-то не очень умею, но своё имя узнать смогла. И ещё вот это: «Я всё о тебе знаю!» Похоже, мне кто-то угрожает, ведьма. Помоги прочитать, пожалуйста!
Дрожащей рукой Марфа протянула Тайке конверт.
Ну точно: тот же самый каллиграфический почерк, те же листы в линеечку. Похоже, школьный сталкер решил сменить жертву.
Усадив несчастную мавку в кресло и вручив ей кружку молока, Тайка устроилась напротив и принялась читать вслух.
* * *
Возвращение Марфы из болотного царства домой в Дивнозёрье отмечали бурно и радостно. На пир собрались все: мавки озёрные и речные, водовики и водяницы, а также певуньи-бродницы, селящиеся у бобровых плотин. Да что там говорить – даже сам батюшка Водяной заплыл на минутку, чтобы поздравить её с возвращением.
Они гуляли три дня и три ночи – так, что вода в заново облагороженном Марфином озерце ходила ходуном и выплёскивалась волной на берег. Стол ломился от всякой снеди – мавки-подруженьки не поскупились на дары: принесли и рыбку, и салаты из водорослей, и даже свежую лягушачью икру.
Марфа поверить не могла, что друзья её до сих пор помнят и любят. О заболотившихся мавках обычно старались даже вслух не говорить, потому что знали: из топей не возвращаются. Марфе просто повезло.
Как только она увидела Майю, свою названую сестрицу, вмиг поняла: да, тут её ждали! Заболоченное озерцо расчистили, дно выложили камешками, весь мусор выгребли, насадили жёлтых кубышек и даже поправили покосившийся Марфин домик. (У каждой мавки на дне её водоёма есть жилище. Кто-то строит его из песка и гальки, кто-то – из ракушек и речного ила, иные – из коряг, в общем, каждый обустраивается на свой лад.)
– Я так рада видеть вас всех! – Марфа улыбалась во весь рот и смотрела на друзей восторженными зелёными глазами.
А уж сколько всего ей надарили! Больше, чем на именины! Сестрица Майя принесла чудесные бусы из рыбьих чешуек и омытых речной водой «куриных богов» – камешков с дырочкой; водяница Веселина сама набрала ракушек (в одну из них можно было даже дудеть!); мавка Глафира притащила целое лукошко улиток и водомерок; её дочка Луша наплела браслетов из конопляных верёвочек, окрашенных в разные цвета соком трав и ягод, а синеволосая бродница Дана шепнула по секрету, что к завтрему Марфе доставят дар от самого Водяного хозяина – чудесный мшистый валун.
Счастливая мавка аж в ладоши захлопала.
– Можно поставить его в центре озерца, чтобы он возвышался над водой. А я буду сидеть на нём долгими лунными ночами и смотреть на звёзды.
В общем, жизнь налаживалась!
Волосы Марфы из тускло-зелёных стали снова рыжими и даже немного завились, болотные пятна без следа ушли с кожи. Она будто выздоровела после долгой болезни, но на душе было тревожно: а долго ли продлится это счастье?
На исходе третьего дня пирушки водяные духи не могли уже ни есть, ни пить, ни даже танцевать, а все новости были пересказаны уже по третьему кругу, Марфа задремала и вдруг на грани сна и яви почувствовала, словно вкус воды изменился. Сон как рукой сняло. Защипало глаза, запершило в горле. Встревоженная мавка высунула голову из воды и опасливо огляделась.
Она сразу же заметила мальчишек, которые, хихикая, сливали из ведра какие-то мутные помои прямо в воду. По поверхности озера плыли хлопья мыльной пены. Марфа набрала водицы в рот, надула щёки и окатила маленьких негодяев струёй, как из шланга. Те отпрянули, всё так же хохоча. А несчастная мавка потом ещё пару часов вычёрпывала мутную пену, мучаясь от невыносимого зуда в ладонях.
