Старт корректора (СИ) - "Генрих"

— За сколько покупаешь?

— За две с половиной кроны.

Ого! Богатые у кого-то вилланы! Хотя, скорее всего, это наши крестьяне мне, молодому и неопытному, голову морочат своей показушной на словах бедностью. Дескать, для них медный пятак — огромные деньги. Да-да, я теперь стану им ещё больше верить, ха-ха-ха!

— Вылечу за два талера и дикс (десять медных фолтов). Кто платит?

Мужички коротко переговариваются. Продавец вздыхает с мученическим облегчением. Платит покупатель, а продавец на означенную сумму делает ему скидку.

Вылечить мне не трудно, дело уже знакомое. Но делаю это осторожно, в два приёма. Мужички недоверчиво щупают, убеждаются, что всё в порядке. Получаю деньги, иду дальше.

Вечером за ужином подбиваем итог, не вдохновляющий моих ребят.

— Это что же, Ваша милость, вы за весь день только полсоверена заработали? И зачем тогда мы здесь? — разочарованно вопрошает один из ратников.

Хотел осадить вопросом «вам-то что?», но вспомнил про их процент:

— Быстро вы к хорошему привыкли, — ухмыляюсь. — Парни, так всегда бывает. То густо, то пусто. Нас здесь не знают. Мало ли кто может всякое о себе рассказывать.

Торжище под Сарганом.

Спустя ещё два дня.

Вчера случился взрывной рост заработков. Целый соверен упал в мой карман. Очешуительная выручка, сам над собой ржу.

— Этот табунчик вы уже купили? — набредаю на перспективную группу людей и животных.

Завожу разговор после представления с крепким мужчиной с жёстким взглядом. На Брука похож не только статью. Одежда, оружие, сопровождающие ратники — всё говорит о чьей-то сильной дружине. Скорее графской и выше. Из баронов мало кто способен держать даже несколько десятков всадников. Он и представился как сотник, хотя не сказал чей.

— Да, — он со спокойным удовлетворением оглядывает приобретённое поголовье.

Навскидку около полусотни коней. Очень приличных, на уровне тех, что Дортины разводят. А у них отдельный конь запросто может за золотую десятку уйти. Кстати, ввели недавно в королевстве новую денежную единицу — империал, равный десяти соверенам. Мне пока не попадались. Их, скорее всего, больше в межгосударственных расчётах используют. И при очень крупных сделках. Лично я не дорос.

— Драхарская порода, — гордо заявляет сотник.

Уважительно киваю. Да, та самая, с которой конкурирует культивируемая Дортинами Халтекская. Строго говоря, они не совсем конкуренты. Драхарцы более мощные, для рыцарей в тяжёлых доспехах, Халтеки — относительно лёгкие и быстрые.

— Можно глянуть? — поясняю на вопросительный взгляд: — У меня очень большой опыт, в конях хорошо разбираюсь. Вылечил их не одну сотню. Да, умею их пользовать, у меня дар.

В глазах сотника сомнение, но военные предпочитают смотреть опасности в лицо. Окончательно ломается, когда говорю:

— За погляд денег не беру, только за лечение.

— Давай! Харрас, проводи!

Харрас, его ратник отводит к табуну. Без него меня шуганут в сторону, чужих не подпускают.

Через минуту я попался. В чём со смехом признался Харрасу и пообещал, что больше не буду. Не буду лечить без спроса. Чисто машинально убрал на кобыле следы укусов оводов.

А вот дальше мне здорово повезло. А кому-то — нет! Ну, когда-то же должно было такое произойти!

— Вот этого коня в сторону отведите, — командую Харрасу. — Болезнь у него неприятная и заразная.

Так образуется ещё одна группа из восьми лошадей после проверки всего табуна.

— Подержите их отдельно, не смешивайте с остальными.

Харрас даёт отмашку недоверчиво глядящим на нас остальным ратникам. Идём докладывать сотнику Нерту.

— Новости для вас не очень приятные, сотник, — гляжу на него с сочувствием.

Тот сужает глаза и сжимает губы.

— У пары-тройки коней с зубами не всё в порядке…

— Мы проверяли, — перебивает сотник.

— Там сразу не увидишь. Коренные, да с задней стороны, — машу рукой. — Не усмотришь. Следы укусов насекомых, в принципе, ерунда, но тоже могу легко убрать. Есть несколько коней со следами ушибов, опять-таки — не страшно. А вот копытная плесень… это очень неприятно. Если ноги будут в сухости, то ничего. Может только через год проявиться. А потом — всё. Не сдохнут, конечно, но ездовыми уже не будут. На мясо только забить.

Сотник мрачнеет, лицо аж каменеет:

— Харрас, где тот торговец, что нам их продал?

— Так это, тин (обращение к старшему, принятое у военных), мы ведь не у одного покупали. Кто-то уже уехал.

— Они сами могли не знать, — подкидываю мыслишку. — Большинство же перекупщики.

Меня просят отойти. Мне не трудно и есть чем заняться. Прикидываю, сколько с них содрать. Не меньше половины коней тянут по цене на империал. Если предполагается сложное лечение, а выведение плесени — процесс трудоёмкий, то меньше соверена брать не стану… мне делают знак подойти.

— Мы вас не знаем, Ваша милость, — сотник рубит сплеча. — Вы запросто можете сов… ошибиться. Как вы докажете, что правы?

Хотел сказать «можете соврать», но вовремя вспомнил, с кем говорит.

— Выберите любую лошадь из тех восьми, — быстро прикидываю способ. — Хотя нет, лучше я выберу, у них разная стадия. У некоторых зараза в самом начале. Выбираем лошадь, и пусть сутки-двое постоит в сырости. Привяжите где-нибудь и воды под неё налейте. Через два дня белый налёт на копытах сами увидите.

Военные хмуро переглядываются. Сотник молча делает знак, идём выбирать. Для страховки выбранному коню пускаю по капельке энергии на каждое копыто. Зараза должна взбодриться.

— Мы на южной стороне стоим. Увидите стяг с гербом.

На нашем биваке меня встречает Варнак, пытающийся отбиться от старушки с козой.

— Помогите, милый! Век хвалу Праотцу возносить за вас буду! — старушенция причитает и не отстаёт.

В процессе выясняю, что животное укусила собака и рана гноится.

— С тебя дикс, бабуля, — выношу вердикт, и на меня обрушивается цунами жалоб на скудную жизнь, в которой селянке кое-как хватает на пропитание.

«Знаем эти подходы, — хмыкает предок. — Сначала ты сделаешь бесплатно, затем она растрезвонит по всей округе о твоей глупой доброте. Завтра к тебе выстроится очередь любителей дармовщинки». М-да, мне такая слава ни к чему.

— Нет денег?

На мой вопрос сыпятся искренние заверения в их полнейшем отсутствии.

— Врёт, — уверенно заявляет Варнак. — Она тут на рынке козьим молоком и сыром приторговывает.

— Давай, бабуля решай вопрос с оплатой. Нет денег, круг сыра подойдёт, — подумав и послушав причитания, сбавляю: — Ладно, полкруга, — полный-то круг может на полтора дикса вытянуть.

Старушка кое-как сваливает. После того, как я рану обеззаразил. Говорить об этом не стал, конечно.

Глава 4

Работа не волк, а кони

Торжище под Сарганом.

Спустя ещё два дня.

Припёршаяся и что-то недовольное бурчащая под нос старушенция уводит свою козу. Как и ожидалось, без грана благодарности. Хотя рана от укуса на козьем бедре зажила почти бесследно. Пострадавшее ранее место слабо выдаёт порушенный собачьими зубами строй шерсти.

Мы тоже не очень довольны. Есть замечательные и редкие случаи, когда обе стороны довольны сделкой. У нас же банальная история: обе стороны считают, что проиграли. Сыра старуха принесла маловато. Долго, наверное, выбирала самый маленький круг сыра или как-то хитренько его обрезала. Я оставил козу у себя на пару дней, ссылаясь на то, что мне нужно время для лечения болящей скотинки. Имея в виду, что на два дня это наша коза и мы будем её доить. Не учёл, однако, что корма — даже обычная скошенная трава — здесь только покупные. Близлежащая округа — в радиусе десятка лигов точно — вся выкошена и вытоптана.

Чтобы избегнуть неприятного чувства промашки, не стал высчитывать, во сколько мне обошлось козье молоко. Только подсознание в виде предка съехидничало: «Ещё немного — и тебе было бы выгоднее самому старушке заплатить».