П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита

— Ты… ты чего? — отшатнулся он, выпучив глаза.

— Помылся вот. — не понял его реакцию я. — Доброе утро.

— Доброе. — Влад отступил на пару шагов, бросил взгляд вниз, резко поднял глаза наверх и принялся заливаться краской. — Ты чего голый?

— У нас в стране запрещено только публичное обнажение. Да и то считается мелким хулиганством. Но ни этот ни любой другой закон нарушать я не собираюсь.

Воронов открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Но так и не нашелся, что сказать, в итоге просто крикнув:

— Лена!

Из кухни выпрыгнула напряженная, как лань на водопое, девушка. Собранная, напружиненная, глаза сужены, руки перед собой. Она была готова защищать меня от мужа, мужа от меня или нас обоих от нашествия татаро-монгол, если с ними раньше не справится Баюн. Женщина-воин на страже мира и порядка в отдельно взятом дачном домике.

Только вот вместо супергеройского костюма броней ее служили строгие брюки и голубая рубашка. До привычного облачения медсестры не хватало только медицинского халата, который она наденет непосредственно в психушке. Ведь ей сегодня еще работать.

Поняв, в чем причина паники, Елена заметно расслабилась и даже позволила себе улыбнуться.

— Толя, в обществе считается неприличным демонстрировать кому-либо свои гениталии. Ты же человек, а не бабуин. Мы специально положили тебе в комнате… — она всплеснула руками. — Ой. Забыла! Простите, пожалуйста, мальчики. Забыла халат принести.

Она молнией метнулась в каминную, откуда вернулась уже с соответствующей деталью гардероба. В которую я без единого возражения облачился. Неприлично, так неприлично. В психушке к этому спокойнее относились. А тут, оказывается, так. Сколько же у нормальных людей условностей.

— Все. Я на работу. — бросила Лена, убедившись, что конфликт исчерпан. — Заодно узнаю поймали ли остальных беглецов. Не скучайте и не наделайте глупостей. До вечера.

Она исчезла за дверью, и мы с Владиславом остались наедине. Его взгляд, направленный на меня, выглядел крайне выразительно, но ни о чем мне не говорил.

— Ты действительно идеальный кандидат. — наконец вымолвил он. — Пойдем позавтракаем? А вечером в баню. Времени на отдых не так много — до операции всего неделя.

И неделя эта пролетела в один миг.

Глава 5

Неделя и правда пролетела незаметно. Я ел, пил, гулял, спал и снова ел. Читал всякое вдоволь. Загорал на солнце. И даже ползал в интернете. Елена, правда, поставила на мой аккаунт детское ограничение, но я его легко снял. О чем, конечно же, докладывать не собирался.

Владислав еще дважды жарил на мангале шашлык, запекал курицу и картошку, а один раз даже закоптил здоровенную форель, которую мы съели, поливая лимонным соком. И насколько хорошо он все это делал, настолько же плохо он готовил обыкновенную еду. Поэтому в обычные приемы пищи питались мы исключительно тем, что оставляла нам Елена. Сам я даже макароны варить не умел. По очевидным причинам.

Я постепенно узнавал нормы жизни в обществе, которые оставались для меня тайной в стенах психушки. Вроде необходимости чистить за собой унитаз или, что не стоит стричь ногти на кухне, а также оставлять некоторые продукты на столе. Как и бросать вещи где ни попадя.

Иные из этих постулатов, мы постигали вместе Владом, хотя, судя по интонации его жены, он уже неоднократно о них слышал. Из чего я сделал вывод, что не все правила обязательно соблюдать.

Коротая время, мы с Вороновым пытались обсуждать разные штуки, но разговор очень часто заходил в тупик. Играли в карты. Я выигрывал. Владислав совершенно не умел блефовать. Под «блефовать» я понимаю «жульничать, чтобы никто не заметил».

Несколько раз и под страшной клятвой безоговорочного слушаться мы сходили на реку Сясь. Купались, валялись на песке. И, что любопытно, большинству людей на пляже не было до меня абсолютно никакого дела. То есть никто не тыкал пальцем и не кричал «Смотрите, псих! Ату его!». Некоторые, правда, нас сторонились, но, по-моему, вина за это полностью лежала на Владе. На нем и его плавках с мордой волка и надписью «Ауф!».

Впрочем, мои, с языками пламени на пятой точке, тоже выделялись из общего монохромного ряда. Пляжный гардероб нам явно выбирала не Лена.

На речке хватало детей. Причем в любое время суток. Они были, казалось, везде. В воде, в песке, в траве, в кустах, на деревьях. И даже иногда в воздухе. Но недолго. И исключительно когда падали с веток, оглашая окрестности ушираздирающим визгом.

Визжали дети все время. А еще кричали, смеялись, плакали и издавали множество других резких звуков, сливавшихся в один сплошной непрекращающийся гвалт. Будто рядом запустили завод по производству и фасовке шума — с ржавыми шестеренками, скрипучими ремнями и заевшей пожарной сигнализацией. Но остальные взрослые ни как на это не реагировали, и я решил брать с них пример.

А вообще дети виделись мне неуемными атомными электростанциями на ножках и с постоянно меняющимся выражением лиц. Не успевал я поразмыслить над причиной плача какого-то сорванца, как он уже заливисто хохотал. А в следующий миг сосредоточенно утрамбовывал песок себе в плавки. Чтобы потом с грохотом шлепнуться в воду и начать лупить по ней руками.

И это у них я должен учиться эмоциям?

Я предложил Владу начать прямо сейчас, выбрав себе один объект для подражания, но он как-то засуетился и заявил, что лучше все-таки дождаться вживления нейросети.

Больше после этого мы на реку не ходили.

В целом, мы с Вороновым неплохо проводили время. Любое время будет неплохим, если к тебе несколько раз в день не цепляют электроды, не заставляют проходить тесты, сидеть на терапии и делать другие набившие оскомину штуки.

Но еще лучше время становилось, когда с работы возвращалась Елена. Стоило ей появиться в дверях, как мы с Владиславом начинали виться вокруг нее, как парочка планет вокруг солнца. А она щедро делилась с нами своим теплом и светом. Иногда мне даже казалось, что я вижу его невооруженным взглядом. Или мне только казалось?

Но, как я уже сказал, неделя пролетела незаметно, и настало время ехать в Питер.

Лена получила расчет в НРЦЛНКС, и ее вроде как даже ни в чем не заподозрили. Тем более, что кроме меня из стен психушки пропал В-084, к чему девушка не имела никакого отношения. Остальных же пациентов поймали и успешно вернули назад в учреждение.

В-084 относился к когорте буйных, и пересекались мы с ним не часто. Его, как и меня, объявили в розыск, а Лев Игоревич поувольнял всех техников и охранников, но такие подробности меня уже мало трогали. Тем более, что руководство НИИНС уже подготовило все для операции. Включая полный комплект документов для нового меня, на случай успешной синхронизации с чипом.

Что же это за организация такая, что так легко добавляет человека в систему государственного аппарата? Я размышлял об этом всю дорогу до города, систематизируя собранные по крупицам знания.

Тихо шелестело радио, чередуя популярные песни рекламой и шутками ведущих, вели пустую бессмысленную беседу Елена с Владом, мелькали за окном картинки пейзажей. А я думал. В интернете хватало информации о НИИ Нейроадаптивных Систем. Государственная организация с военным финансированием. Адреса, контакты, список грантов и достижений, фотографии сотрудников, условия приема на работу — все в наличии. Профиль: разработка и внедрение нейросетей различного назначения, изучение нейропластичности, создание интерфейса мозг-компьютер. Казалось бы, обычный институт. Вот только…

Как побочным продуктом таких исследований может стать маскировочная краска?

Ну и другие оговорки, периодически мелькавшие в речи Владислава, натолкнули меня на мысль, что за публичным фасадом скрывается нечто большее. Имеет доступ к передовым технологиям, но до публикаций доходит мизер; специализируется на экспериментальных проектах широкого профиля, которые не афишируются; обладает возможностями, выходящими за рамки простой государственной структуры. А иногда и за рамки законов.