Градусы гнева (СИ) - Северский Андрей

— А ты знаешь, что я твою жену уже девять месяцев трахаю? — поняв, что денег не будет и «страшные» угрозы не сработали, армазерское гавно решило хотя бы самоутвердиться после альфонса, содержанки, шлюхана и золотого дождя.

— А я трахаю двадцать семь лет! Подобрал с пола много раз использованную и дважды рожавшую бабу и радуешься этому достижению. Мало того, чтобы давали, шантажируешь дуру, иначе твой вялый писюн нахрен не нужен, — он явно не ожидал таких слов от меня, так что на некоторое время подвис.

— А ты ответишь за все косяки своей жены? — он снова перепрыгнул на другую тему, пытаясь хоть что-то.

«Так… что ещё такое?» — честно говоря, устал удивляться, но Ира — моя жена, во всяком случае, пока. И оставлять её наедине с проблемами из-за армазера — совсем не по-мужски.

— Предъявляй, отвечу!

— Нет, ты скажи, ответишь или нет? И за проигранные желания…

— Подожди, — ставлю удержание звонка и обращаюсь к Ире:

— Это гавно говорит, что у тебя есть какие-то неназванные косяки и проигранные желания. Давай, быстро рассказывай, за какую хуйню он пытается, но так и не может предъявить?

— Никаких косяков нет, он придумывает!

— Точно?

— Да, пиздит.

— Что по желаниям?

— Играли в карты, проиграла. Уже давно. Я несколько раз спрашивала, что хочет, но он всё время говорил, что пока ещё не придумал, попозже.

— Хотел присунуть в жопу, но ты была против. Хотя когда-нибудь морально бы додавил, ты бы дала, просто чтобы не быть обязанной и типа виноватой, — знаю, так как сам иногда «ловил» её на необдуманных обещаниях, а потом «разводил», например, на минет в примерочной. — Всё, больше точно ничего?

— Нет, ничего.

— Алё, ты здесь, шлюхан? — снимая удержание, обращаюсь к шлюхану. — В общем, что касается проигранных желаний, могу вставить дробовик тебе в жопу и выстрелить картечью — получишь незабываемые впечатления и ощущения, хочешь? А по косякам Ирины давай, предъявляй, или ты просто пиздабол?

Нервы у армазера не выдержали, полился поток гавна:

— Ты пидарас! Козёл, баран…

— Кстати, по пидарасу ты частично прав, я должен ебать тебя два месяца.

Столь «тонкой» подначки он явно не понял, поток брани со стороны Арона усилился. Я отвечал тем же, стараясь перекричать его. И тут он выдал фразу, превратившее его полное моральное унижение почти в победу. Правда, именно она стала тем триггером, что привела ко всему последующему:

— Зато сколько раз я кормил твою жену спермой…! — и сбросил соединение.

— Сука! Армазерская тварь! — слова ударили чрезвычайно больно, ведь это реально крайне позорно и унизительно для меня, как мужа дуры, связавшейся с человекообразной обезьяной.

Это я ещё заранее знал, что «моя половинка» делала ему такое, а если бы выяснилось прямо сейчас? Могло сорвать крышу, и влетело бы сучке, а не кобелю.

Делаю дозвон — скидывает.

— Ладно! — в состоянии холодной ярости, когда мозги у меня начинают работать словно бездушный компьютер, учитывая даже мельчайшие детали, просчитываю варианты «наказания».

— В общем, так! — говорю притихшей Ирине. — Минут через двадцать пошлю ему смску с твоего номера, что якобы мы сильно поругались и ты уехала из дома. Готова встретиться с ним, выполнить желание — дать в жопу. Но взамен он должен не то что пообещать, а дать клятву здоровьем своей матери, — почему-то у чурок это считается чем-то «священным», хотя нарушают ровно так же, как и обычные обещания, — что больше никогда не станет звонить или приходить. А после исполнения проигранного тобой желания, поедете в автоломбард, где ты оформишь кредит под залог машины, и передашь ему требуемую сумму денег. Думаю, это гавно с радостью клюнет на такую приманку, выглядит достаточно правдоподобно с твоей стороны, и сразу два сладких обещания: доступ к жопе и много денег, не сможет удержаться. Наверняка захочет, чтобы взяла максимально большой кредит, ведь больше ему от тебя ничего не видать.

— И зачем это? — спрашивает жена.

— Заберёшь его и привезёшь в ту лесополосу за молзаводом, где мы несколько раз шалили в машине. Выйдешь из машины, он последует за тобой, затем ты отойдёшь «в кустики» пописать, а дальше не твоя забота. Просто потом будешь говорить, что вы поругались, так как он захотел больше денег, чем просил изначально, и ты уехала, оставив его в лесополосе. И больше знать ничего не знаешь.

— Нет, Игорь, не надо так!

— В смысле «не надо»⁈ Это гавно угрожало спалить дом! Даже если мы не погибнем в пожаре, это огромный ущерб. Плюс машины. Его жизнь гораздо дешевле.

— Он так не сделает.

— С чего так уверена?

— Очень вспыльчивый и может наговорить лишнего, но ничего такого точно не сделает.

— Как хорошо успела его изучить… — озвучиваю «претензию». — И хотя говоришь, что пыталась с ним порвать, сейчас его защищаешь. Но эта скотина должна умереть, — да, именно к такому выводу я пришёл. Не только кровь смывается кровью обидчика.

— Тебя же посадят! — беспокоится Ирина. Не поздно ли?

— Не переживай, не посадят, что, я зря работал в ментовке? — отвечаю ей.

Уже продумал план действий: наш дом крайний, впритык к лесочку. Перелезаю через забор, чтобы не запечатлеться на камерах, принадлежащих товариществу. Через лес и прибрежный луг попадаю в соседний посёлок, к железнодорожной станции, где останавливаются электрички. По грунтовке напрямик это всего пятьсот метров, в обход чуть дальше. Там всегда дежурят «бомбилы», развозящие людей. Возьму одного, попрошу отвезти к молзаводу, это не должно вызвать каких-то подозрений и напрямую не свяжет с будущим местом преступления.

Озвучиваю дальнейшее:

— Ты дождёшься меня на обочине дороги между молокозаводом и лесополосой. Когда подойду, поедешь за Ароном. За это время уже успею занять нужную позицию. Привезёшь его и всё закончится.

Ирина молчит, а затем выдаёт:

— Игорь, не надо его убивать. Я одна виновата во всём. Хочешь выместить злобу — избей меня. У него сестра и старая мать. Как они без него?

Она вроде бы говорит правильные слова, но они в корне неправильные с моей точки зрения. Лично я воспринимаю этот отказ как предательство. Да, не саму измену, а нежелание устранить источник бед, который шантажировал её, вымогая деньги. Пусть не прямыми угрозами, как в последнем случае, когда единоразово потребовалось сразу сто тысяч рублей, но постоянным моральным давлением.

— Ладно, как скажешь… — отстранённым голосом ответил ей. — Я посплю в кабинете.

— Игорь… а когда ты говорил, что он подобрал меня с пола… ты реально так думаешь? — то есть, помочь отомстить не хочет, а вот обидеться на слова — всегда пожалуйста.

— Нет, я так говорил, чтобы унизить твоего оборзевшего любовника, — разворачиваюсь и ухожу в отдельную комнату.

Остаток вечера и часть ночи провёл, размышляя над будущим особо тяжким преступлением. И к сожалению, однозначно приемлимого выхода без помощи со стороны Ирины не видел. Я не знаю, где эта пекарня. Начинать расспрашивать — привлечь к себе внимание. Высиживать возле магазина — не знаю, как выглядит Арон, а из армазеров он там далеко не один.

Как проникать в дом-барак, чем убивать? Как нейтрализовать других нелегалов? При том, что друзей, которые бы без раздумий пошли на преступление вместе со мной, не имеется — действовать придётся в одиночку.

В общем, пока не срастается. Попробовал залезть в даркнет, судя по интернет-статьям, там без проблем можно достать оружие. Но видимо либо это написано про америку, либо я совсем ничего не понимаю.

Проснулся в десять утра с тяжёлой головой, Иры уже нет. Смской спросил, где она: второй день на работе или же ушла из дома? На работе.

Щелчок! Память подбросила неприятный факт, а потом ещё один…

Снова отправляю смс: «Отпросись в туалет, позвони мне» — на линии фасовки запрещено разговаривать по телефону.

— Что? — спрашивает Ирина, когда я ответил на её вызов.