Иван Нешич, Горан Скробонья
Флорентийский дублет. Кьяроскуро
Серия «Nova Fiction. Зарубежное городское фэнтези»
Ivan Nešić, Goran Skrobonja
FIRENTINSKI DUBLET – KJAROSKURO
Published by agreement with Laguna, Serbia
Перевод с сербского Жанны Диченко
Copyright © 2020 by Goran Skrobonja & Ivan Nešić
© Диченко Ж. А., перевод на русский язык, 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Глава 1
Пожиратель савана
Чедомиль Миятович и Милован Глишич покинули главного инспектора Аберлина, оставив его в компании Эдмунда Рида. Детектив на прощание пообещал, что утром пришлет за сербами карету.
– Около девяти вас устроит?
Глишич кивнул, в уставших глазах мелькнул отблеск того дикого чувства, что охватило его после событий в «Старой Вороне». Писатель и дипломат вышли в коридор, Миятович похлопал друга по плечу и сказал:
– Не стану лгать, что разделяю твои переживания, Глишич. Но, дружище, надеюсь, ты понимаешь: в опиумной курильне именно благодаря тебе убийца не покромсал нас всех механической рукой.
Глишич погладил всклокоченную бороду.
– Не стоит меня успокаивать, я знаю, что это был единственный способ остановить негодяя. К тому же он должен мне еще с Белграда.
Миятович словно попытался оттянуть продолжение разговора – медленно надел кожаные перчатки и снова посмотрел на Глишича.
– Я рад, что мне никогда не приходилось вот так вступать в схватку с противником. Но если бы я поведал тебе хотя бы часть историй из моей богатой дипломатической карьеры, ты бы согласился: есть люди похуже убийц, с которыми ты столкнулся. Беда в том, что такие люди занимают высокие должности, они неприкасаемы и беспринципны, а некоторые еще и решают судьбы миллионов людей. – Миятович надел цилиндр и первым шагнул на улицу. – Отдохни, Глишич. Миссис Рэтклиф наверняка приберегла для тебя одно из своих фирменных блюд, так что не заставляй ее ждать. И попроси почистить пальто от крови: на черном она едва заметна, но есть.
Глишич вышел из здания столичной полиции вслед за другом, вдохнул необычно теплый и влажный лондонский воздух. Сербы сели в разные экипажи и отправились каждый по своим домам. В случае писателя – во временный, но все же получше отеля, который неизбежно напоминал бы о номере в «Национале». Гостевой дом миссис Рэтклиф был пропитан атмосферой уюта. Глишич хотя бы на мгновение мог представить, что находится в собственной квартире.
Во время поездки писатель разглядывал лица людей на улицах Лондона – бесконечную реку душ, которые блуждали день за днем, не имея надежды на лучшее будущее. Глишич благодарил Бога за то, что справился с испытаниями и выбрался из них почти невредимым. Наконец усталость сморила, и он вздрогнул, когда кучер сообщил, что они приехали. Глишич достал бумажник с деньгами, которые Миятович вручил ему, сняв некоторую сумму со счета короля, заплатил кучеру, добавив чаевые, поблагодарил за приятную поездку и поспешил по лестнице к главному входу. Только он потянулся к ручке, как дверь открылась и на пороге появилась миссис Рэтклиф.
– Надеюсь, вы голодны, сэр? – Она с тревогой обернулась на пустующую столовую.
– Я бы съел слона, миссис Рэтклиф, – сказал Глишич, понимая, что действительно ужасно голоден.
Хозяйка рассмеялась.
– Надеюсь, вам понравится холодное заливное мясо.
– Непременно. А если я смогу получить чашку вашего дарджилинга, то поверю, что в этом мире есть совершенство.
– Вас ждет полный чайник, сэр. Это меньшее, что я могу для вас сделать.
Не было никаких сомнений: вдова Рэтклиф с нетерпением ждала новостей, но Глишич не оправдал ее надежды.
– День был долгим и утомительным. О некоторых событиях вы прочтете в завтрашних газетах, но мой вам совет – не воспринимайте новости серьезно. За эти несколько дней мне стало ясно одно: журналистов не интересует правда, они пишут громкие и скандальные заголовки в погоне за наживой.
Хозяйка кивнула и проводила Глишича в столовую. Он опустился в мягкое кресло и заметил большую фарфоровую тарелку, покрытую рисунком из голубой глазури: сельский пейзаж с одиноким деревенским домом. Подняв блюдо и осмотрев его, на обратной стороне он обнаружил клеймо «Денби» и 1809 год. За этим действом писателя застала вернувшаяся в столовую миссис Рэтклиф. Она, приложив руку ко рту, испуганно смотрела на него. Глишич с недоумением взглянул в ответ.
– Неужели тарелка грязная? – ужаснулась вдова.
Догадавшись, о чем она подумала, писатель улыбнулся.
– Вовсе нет, миссис Рэтклиф. Меня заинтересовал производитель этого богато расписанного фарфора. Сцена, изображенная тут, вернула меня в детство и напомнила о том, кто я и откуда. Видите ли, я родился в деревушке Градац недалеко от сербского городка Валево. Раньше я не считал Валево маленьким, но по сравнению с Лондоном даже столица моей страны теперь кажется размером с горошину.
Миссис Рэтклиф порезала холодную заливную говядину и выложила ломтики на тарелку. После третьего кусочка Глишич жестом показал, что хватит, но вдова добавила еще два.
– Не стесняйтесь, сэр. Вы же проголодались, пока целый день бегали по городу. Некоторые не рекомендуют есть перед сном, а я считаю, что гораздо хуже ложиться спать натощак.
Глишич кивнул, вспомнив, что в юности много раз засыпал, корчась от голодных спазмов в желудке. Так проходили его тяжелые дни в Белграде после смерти отца в 1865 году, когда он потерял моральную и материальную поддержку и брался за любую работу, чтобы оплатить учебу и получить образование. Сложный период в жизни закалил его характер: он научил справляться с невзгодами и не позволять апатии и унынию захлестнуть его. Глишич взял приборы из серебра и вспомнил, как читал, что древние греки знали о чудодейственной силе этого металла. Офицеры Александра Македонского пили из серебряных чаш, чтобы избежать инфекционных заболеваний, а сарацины (так в западной Европе после крестовых походов называли всех мусульман) спаслись от чумы, храня воду в серебряных сосудах. Глишич отрезал кусок заливного и поднес вилку ко рту.
После ужина он попросил миссис Рэтклиф почистить пятна крови на пальто, и вдова посмотрела на него с изумлением.
– Не волнуйтесь, кровь не моя, и она там благодаря… ситуации… в которой я оказался сегодня, помогая сотрудникам столичной полиции в раскрытии важного дела. – Глишич улыбнулся, чтобы сгладить неловкость.
Миссис Рэтклиф с тревогой вздохнула и пробормотала, что смесь винного уксуса и соли творит чудеса, даже когда пятна въелись в ткань. Глишич поблагодарил и сказал, что пойдет спать.
Несмотря на смертельную усталость, в комнате писатель подошел к сундуку, поднял крышку и достал со дна коробки бутылку сливовицы, которую получил от представителя «Международной компании спальных вагонов», когда «Восточный экспресс» прибыл в Париж. Там Глишича встретил клерк, чтобы извиниться за случившееся во время поездки.
– Самое меньшее, что мы можем сделать сейчас, – это вернуть вам деньги. Вы понесли наибольший ущерб при попытке ограбления поезда. – Маленький человечек с тонкими усами посмотрел на Глишича с некоторым подозрением, будто догадался, что нападение организовали именно из-за него.
Глишич ответил, что в этом нет необходимости, ведь расходы на поездку несет Его Величество король Сербии Милан, поэтому, если они настаивают на возврате денег, им следует обратиться в посольство Сербии в Париже.
