— Это не твое дело, — бросил Сириус.
— Все, что угрожает стабильности нашего клана, — мое дело, — отец сделал шаг вперед. Его аура, тяжелая и древняя, пыталась давить на ауру Сириуса. Вот только сын уже давно был сильнее.
И отец трясся за свое место альфы клана. Он боялся его. Боялся, ведь в его сыне от зверя было больше, чем в любом представители их расы. Кровь волка в нем была сильн, как и инстинкты. Связь мальчишки с его звериным нутром поражала всех старейшин. Он был исключительным. Настоящим представителем их расы. Дикий зверь скрывался за холодным фасадом красивого мужчины.
Позор. Альфа страшится своего собственного дитя…
— Человеческая девка? Серьезно, Сириус? После всех усилий, которые мы приложили, чтобы закрепить твой союз со Златой?
— Я не хочу Злату, и тебе это давно известно. Что до человеческой девки… — Сириус оскалился, чувствуя, как зверь рвется наружу, чтобы бросить вызов старому волку. — То не тебе читать мне нотации, отец. Мы оба знаем одну маленькую рыжую деталь. И я уверен, ты бы не хотел, чтобы о ней узнал кто-то еще?
Отец усмехнулся — сухо, беззвучно. Но желваки на его скулах заходили, а глаза налились кровью.
— Ты думаешь, как щенок, а не как наследник. Твои хотелки ничего не значат. Только сила. Только власть. Это… существо… слабость. Ты как будущий глава должен учиться на чужих ошибках!
Его слова падали, как удары кнута — точные, безжалостные. И самые ужасные — оттого, что верные.
— Убери ее из головы, Сириус, — голос отца стал мягче, опаснее. — Или я найду способ убрать ее сам. Навсегда.
Ответная улыбка Сириуса была ледяной и безжалостной. Она была оскалом. Мужчина увидел как зубы заострились, а глаза начали пылать синим огнем. Пока синим. Если он перейдет черту…
Сириус видел, как отец напрягся, почуяв исходящую угрозу. Он больше не видел сына. Он видел соперника.
— Тогда, я думаю, ты получишь на праздник очень хорошенькую рыжую голову. Я даже постараюсь найти достойного мастера, чтобы эту мерзость набили ватой и прикрепили в зале с остальными твоими трофеями. Красиво будет смотрется, не находишь? Над камином повесим рыжую голову твоей шлюхи. Мама будет в восторге.
Воздух между ними затрещал от ненависти. Отец понял, что Сириус не блефует — его тайна была кинжалом у горла, и сын без колебаний приставит его острее.
Отец молчал несколько секунд, его пальцы сжались в бессильных кулаках. Он проиграл, и они оба это знали.
— Глупец, — прошипел он наконец, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на подобострастие, приправленное ядом. — Эта твоя прихоть сожрет тебя. И клан вместе с тобой.
Он развернулся и скрылся в темноте, оставив Сириуса одного с его безумием.
Угроза отца, однако, висела в воздухе. Он не отступит — будет действовать исподтишка, натравит на нее Беркутов, Мори, кого угодно. Мысль о том, что кто-то посмеет до нее дотронуться, снова взвила в Сириусе красный туман.
Нет. Никто.
Он пошел, уже не думая ни о чем — ни о перемирии, ни об отце, ни о последствиях. Во ему остался только лютый, всепоглощающий голод. И он знал, где его утолить.
Моя. Моя. Моя.
Сириус вошел в уборную комнату, распахнув дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену.
Пусто.
Воздух еще хранил сладкие нотки ее запаха, но они таяли, рассеивались. Ее здесь не было. Она ушла.
Она думает, что может уйти?
Сириус вытащил телефон. Его пальцы почти не слушались, залитые адреналином. Он нашел нужный номер — Леона.
Тот ответил почти мгновенно.
— Сириус?
— Где она? — Голос Сириуса прозвучал хрипло, как скрежет камня. — Найди ее. Сейчас же. И доставь ко мне. Невредимую.
На той стороне повисла короткая, красноречивая пауза. Леон хотел возразить, сказать, что это безумие, но слышал в голосе Сириуса ту грань, за которую нельзя переступать.
— Сириус, подожди до утра. Она уехала.
— Куда и с кем?
На том конце трубки послышалась напряженная тишина. Сириус услышал, как Леон тяжело сглотнул и на выдохе произнес:
— Она… Она … Та служба, что нанимал ваш управляющий, уехала без нее. Они не дождались и решили, что её тут уже нет…. Но как я выяснил, она уехала с семьей оборотня… Владлена.
Сириус почувствовал, как телефон треснул в его руках.
8
Мирный гул машины вызывал сонливость, убаюкивая, как колыбельная, которую я не слышала с детства. Я сидела на заднем сиденье, прижавшись плечом к двери, и старалась не клевать носом.
Рядом Мира морщила нос и посматривала на меня с тем самым интересом, который всегда предвещал кучу вопросов. Но она молчала, только иногда бросала быстрые взгляды, словно ждала, когда я сама заговорю.
А я не собиралась. Не честно… От этих оборотней ничего не скроешь. Они все чувствуют. Каждый всплеск адреналина, каждую нотку страха или… чего-то другого.
Их носы как радары, улавливающие то, что обычные люди даже не замечают. Я отвернулась к окну, глядя на размытые огни ночного города, и попыталась сосредоточиться на чем-то простом, чтобы не дать мыслям уйти в опасную сторону.
Но они все равно ушли. Мой взгляд невольно скользнул вперед, на руки Владлена, лежащие на руле. Большие ладони сжимали его властно и уверенно, пальцы длинные, сильные, с едва заметными венами под загорелой кожей. Он вел машину так, будто весь мир был под его контролем. Плавно, без лишних движений, но с той внутренней силой, которая всегда заставляла мое сердце биться чуть быстрее.
Нет. О нем мне думать не стоило. Не после того, что произошло в уборной с Сириусом. От одного воспоминания о его холодных пальцах на моей коже, о его теле, прижавшем меня к раковине, по спине пробежал озноб.
Я подозревала, конечно, что у него, как и у любого “короля” в этом мире оборотней, беды с головой. Но масштаб этих бед меня поразил. Он не просто играл в доминирование… Он был как тень, которая преследует тебя, не давая вздохнуть.
Я надеялась, что после унизительной истории с кофе он отвяжется от меня. Ан-нет. Выкуси и укуси, Агата. Но если без попыток себя успокоить, он и правда повел себя странно.
Я не понимаю мотивов и логики его поведения. Совсем. Зачем ему я?
За размышлениями я посмотрела в окно и в недоумении спросила:
— Владлен… Я попросила увезти меня в общагу.
Он хмыкнул, не отрывая глаз от дороги, и произнес спокойно, как будто это было само собой разумеющимся:
— Извини, Агата, планы поменялись. Родители срочно пишут, чтобы мы приехали.
Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение накатывает волной.
— Владлен, если у вас поменялись планы, ты мог мне сказать и высадить меня на остановке. Мне нужно в общежитие.
Мысленно я добавила: и не только потому, что завтра я хотела бы выспаться и отдохнуть, но ещё и из-за законченного психо-оборотня, который зажал меня в уборной комнате и сказал, что оторвёт мне голову, если увидит кого-то рядом со мной. От этой мысли внутри все сжалось и страх смешался с гневом, и я крепче вцепилась в край сиденья, чтобы руки не дрожали.
Я увидела, как Владлен кидает на меня взгляд через зеркало на лобовом стекле, его глаза на миг встретились с моими — спокойные, но с той самой заботой, которая всегда меня подкупала. Потом он произнес:
— Ну как я могу, Агата, оставить тебя одну на улице в такой час? Ничего страшного нет в том, что ты останешься у нас на ночь, а утром я тебя отвезу обратно.
Я не стала спорить. Просто посмотрела на экран своего телефона. Три часа ночи, твою ж мать.
— Владлен, а сколько нам ещё ехать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без той паники, которая уже подкатывала к горлу.
— Около 10 минут, мы уже почти приехали.
Я кивнула и залезла в приложение для вызова такси. Деньги тратить не хотелось. Каждая копейка на счету, особенно после всех этих подработок, но вариантов у меня не было.
Начнём с того, что те, кто должен был меня ждать, уехали без меня, создав мне кучу проблем. Если бы не Мира, мне бы пришлось ждать, когда такси приедет в этот район за воротами.
