— Тьфу! Я не о брате твоем спрашиваю, а о Павле Шереметеве.
Он специально подчеркнул, что знает правду о происхождении Матвея? И после этого хочет, чтобы я делилась с ним информацией!
— Эм… У тебя сосуд с отрицательной маной?
— Чего? — переспросил Венечка.
— Ты нарочно меня злишь. Может, это уловка такая? Твой сосуд наполняет моя отрицательная энергия? Это и есть твой гениальный план?
Долгих пять минут, а то и больше, Венечка молчал. Луна освещала дорогу. Тихо шуршал гравий под ногами. Прохладный воздух после жаркого дня ощущался приятно.
— Нет у меня никакого плана, — наконец произнес Венечка. — Думаешь, я в восторге? Угодить баронессе было бы проще.
«Врешь, — подумала я. — И план у тебя есть. Но ври дальше. Может, что-нибудь интересное узнаю».
— Уверен, она специально столкнула нас лбами, — продолжил он. — Ведьмы обожают интриги. Скоро ты сама это поймешь. Я не хочу тебя злить. Но у нас такие отношения, что иначе не получается. Яра, пожалуйста, помоги мне.
Так вот для чего все это представление! Венечка как-то сказал мне, что доброта — мое слабое место. На него он и решил давить.
— Я не могу просить баронессу о многом. Все же мама… Ее осудили справедливо. Там… очень плохие условия. Холодно, сыро. Зимой она заболела пневмонией. Потом осложнение… Впрочем, тебе не нужны подробности. Баронесса может помочь перевести ее туда, где климат мягче. Если повезет, то и на швейное производство. Сейчас мама в цехе, где красят ткани. Там ядовитые испарения. Это ухудшает ее состояние.
Вот и жалостливая история. Полагаю, правдивая.
— Яра, помоги. И мы оставим прошлое в прошлом.
Это он обещает забыть о мести?
— И чем я могу тебе помочь? Ты сам сказал, наши отношения не предполагают иных эмоций.
— Может, ты испытаешь благодарность, если я расскажу тебе все, что знаю о заговоре против твоего отца? И помогу доказать его невиновность. Павел здесь? Я его найду. Принесу тебе его голову.
Венечка не мог не знать того, о чем рассказал Мишка. Ману для сосуда дает не благодарность, а эйфория. Значит, меня опять пытаются обмануть.
Я испытала разочарование. И поняла, что поверила в искренние намерения Венечки. Пусть на мгновение, но поверила.
— Как ты узнал о Павле? — спросила я. — В новостях передавали?
— Случайно услышал в управлении, — ответил Венечка. — У меня тут тоже практика. Князь Разумовский похлопотал. О визите императорской четы ты уже знаешь? Местным сейчас нужна помощь. Так ты его видела? Это точно был он?
— У князя Разумовского спроси, — посоветовала я. — Ему доложат.
— Яра…
Это прозвучало очень жалобно. Если бы я не знала Венечку, то решила бы, что он вот-вот заплачет. Очень хотелось сказать ему, что актерский талант лучше применять по назначению. Однако еще сильнее не хотелось превращаться… в ведьму.
— Мне не нужна голова Павла Шереметева, — произнесла я вслух. — От помощи не отказалась бы, но я тебе не доверяю. Так что… Нет, это не поможет собрать ману.
— А если я не буду показываться тебе на глаза?
— Звучит заманчиво. Но ты сам в это веришь?
— Яра, скажи, чего ты хочешь? Я выполню любое твое желание. Хочешь меня избить? Я не буду сопротивляться. Отомсти за все зло, что я тебе причинил. Я согласен на любую боль, любое унижение…
— Я попрошу баронессу передать тебя кому-нибудь другому, — перебила я Венечку. — Это все, что я могу для тебя сделать.
Слушать его стенания было невыносимо. Ничего, кроме отвращения, они не вызывали. Во-первых, я и без эмпатии знала, что Венечка врет. Весь спектакль рассчитан на то, чтобы вызвать у меня жалость. Во-вторых, стало противно от того, что он предлагал. Будто не знает, что я не испытаю наслаждения, унижая другого. Или… он обо мне такого мнения, что еще хуже.
К счастью, мы дошли до поселка, где жили старшие ведьмы. Дальше Венечке нельзя. Я забрала у него коробки и вышла на тропу, ведущую в школу.
Было темно, но хватало света луны. Я поленилась создавать магический фонарь. Шла медленно, благо время позволяло. Карамелька бежала по тропинке, разминая лапки.
Засаду я почувствовала, потому что привычно сканировала пространство. Все же горы, лес. Тут, наверняка, водятся дикие звери. Однако впереди я ощутила не животных, а людей.
Трое… Нет, четверо. Глафиры среди них нет, ее ауру я запомнила. Девчонки из школы? И что им нужно?
Я оставила коробки под кустом, отметив место маячком. Бесшумно подошла ближе к засаде. Так и есть, девушки сидели в кустах возле тропы и тихо переговаривались, подбадривая друг друга. Злились, что меня долго нет. Хихикали, представляя, как я испугаюсь призрака. Нечто, обмотанное белой простыней, висело над тропой.
Детский сад.
Мне ничего не стоило обойти засаду. И пусть хоть всю ночь ждут. Но…
Я вернулась туда, где оставила коробки. Карамелька сидела рядом с ними. Она внимательно выслушала мои инструкции, и мы пошли вперед, не таясь.
Привидение упало сверху. Вместо глаз у него горели гнилушки. Простыня развевалась. Кто-то выл шакалом.
— Твой выход, — шепнула я Карамельке, сидящей на плече.
Она прыгнула вверх, расправляя крылья и увеличиваясь в размерах. Я подсветила ее огненными всполохами. От боевого клича химеры заложило уши.
Получилось эффектно. Девчонки завизжали. Карамелька взвыла и захлопала крыльями.
— Демон! Демон! — орали ведьмочки, удирая прочь.
— Хватит, — вздохнула я. — Полетай, если хочешь, но этих дур больше не пугай.
«Демон» съежился до размеров обычной кошки и взмыл в небо. Я проводила Карамельку взглядом, полюбовалась звездами и продолжила путь.
Глава 9
Глафира гостинцам не обрадовалась.
Я не ожидала, что она будет прыгать от восторга, но смущение, смешанное с обидой, меня удивили.
— Мой совет выглядел так, будто я попрошайничаю? — мрачно поинтересовалась Глафира.
— Мне хотелось тебя угостить, и я заморочилась, — сказала я, перекладывая пирожные на тарелку. — Чайку попьем? А кафешки, уж прости, я давно знаю. Я в Кисловодске каждое лето отдыхала, пока опекуны были живы.
— Ты разве сирота? — недоверчиво спросила Глафира.
— Теоретически — наполовину, практически — да. Ты же вроде знаешь, кто я?
— Мне сказали, что ты из аристократов. Морозова, да?
Она не притворялась. И было так странно впервые встретить того, кто не связал мое имя с предателем, казненным по приказу императора.
— Так чай пить будем? — спросила я. — Или отдать все химере? До утра энергии в кристаллах не хватит.
Без контура, вырабатывающего холод, я не донесла бы сюда мороженное. В коробках с пирожными тоже поддерживалась определенная температура. И энергии хватило бы, и Карамелька, как и я, сыта. Но интуиция подсказывала мне, что с соседкой нужно дружить. Нет, не из-за того, что она ведьма, проклятий я не боялась. Глафира чем-то цепляла, вызывала любопытство. Да и жить нам вместе до конца лета. Глупо ссориться.
На химеру Глафира отреагировала так, как я надеялась. Она вытаращила глаза и приоткрыла рот. Эмоции вполне соответствовали моменту. Наконец-то, а то говорит одно, а чувствует другое. Будто стесняется чего-то, боится показать истинное лицо.
— Так, погоди… — сказала она. — Эти вопли о демоне… твоих рук дело?
— Наших, — усмехнулась я. — Познакомить вас?
— Спрашиваешь! Это настоящая химера? Из Испода⁈ Но как…
Да, Глафира мне определенно нравилась. Ей шли и хаотично заплетенные косички, и простое платье с красивой вышивкой, и колючий характер.
Я позвала Карамельку, и Глафира долго смеялась, но не над моей красавицей, а над ведьмочками, что испугались кошечки. По моей просьбе Карамелька показала боевую форму. Глафира потеряла дар речи. От восхищения.
— Эх, у этих куриц не хватило мозгов, чтобы оценить великолепие твоей химеры, — сказала она. — Ничего удивительного, ведь они двоечницы.
— А ты? — не удержалась я. — Ты разве…
