— Требуется ваше разрешение, чтобы у ментов одно дело забрать.
— Что за дело?
— Тут все изложено, — сказал Стас и потряс докладной запиской, которую держал в руках.
— А ты своими словами, — сказал Бунге.
— Так-то дел пока два, но есть мнение, что их следует объединить в одно, — сказал Стас. — Два убийства. Обе жертвы — пятой категории. У обоих перерезано горло.
— Подожди-ка, это ты не об этом, как его? Иванове?
— Сидорове, — сказал Стас. — Сегодня был второй эпизод, мы только что вернулись.
— Тоже дед мороз?
— Телекинетик.
— Пятая категория, — задумчиво сказал Бунге. — Спичечный коробок мог по столу двигать. Кому он этим помешать-то мог?
— Вот и хочу выяснить.
— Выясняй, — разрешил Бунге. — Два случая с промежутком в один день — это еще не серия, но тенденция все равно заставляет задуматься.
— Может быть, вы по своим каналам тоже поспрашиваете?
— Это ты мне, типа, сейчас распоряжение отдал? — поинтересовался Бунге.
— Это просто просьба, — сказал Стас.
— Давай я переформулирую, — сказал Бунге. — Вы собираетесь взять дело, но у вас по нему нет ни единой зацепки. Тогда зачем?
— Если случится серия, вы же нам первый головы открутите, товарищ полковник.
— Запросто откручу, — сказал Бунге. — И буду прав. И не факт, что теперь этого не случится, хоть ты и думаешь, что подстраховался. Ладно, давай докладную, я все подпишу.
— А что насчет моей просьбы? — поинтересовался Стас, забирая подписанную бумагу.
— Я подумаю, — сказал Бунге. — Кстати, как тебе стажер?
— Нормальный парень, — сказал Стас. — А он генералу Шубину, случайно, не…
— Внук, — сказал Бунге.
* * *
Леха опять погрузился в социальные сети. На разных вкладках у него были открыты профили Сидорова и Телегина, и он изучал оба одновременно, пытаясь найти там что-то общее.
У Сидорова было сто двадцать пять друзей. У Телегина — всего восемнадцать. Общих не было.
Возраст разный, институты разные, курсы не пересекаются. Оба имели категорию, а значит, в армии не служили. Сидорова привлекали на трехмесячные сборы, Телегина не успели.
Оба были детдомовцами, но не из одного детского дома. Квартиры от городской администрации они получали в разное время. Оказались соседями они тоже чисто случайно — столица активно расширялась, и в этом районе было много новостроек.
Но Леха не сомневался, что между жертвами должна быть какая-то связь. Просто он пока не мог ее выявить.
Стас плюхнул на стол перед ним папку с документами.
— Собирайся, — сказал он.
— Куда?
— Я обещал Колпакову забрать документы дела, — сказал Стас. — Но потом я подумал, зачем целый капитан будет ходить ногами, если у него в отделе есть стажер?
— Машину можно взять?
— Возьми билет на автобус, — сказал Стас. — Если хочешь, чтобы тебе компенсировали пять копеек, то сам билет не выбрасывай, а отнеси в бухгалтерию.
— У меня электронный проездной.
— Тем более тебе и ехать, — сказал Стас. — И поторопись, пока у Колпакова рабочий день не закончился.
— Похоже на дедовщину, — заметил Леха.
— Вообще непохоже, — сказал Стас. — С дедовщиной в государственных учреждениях мы боремся, а ты нарабатываешь опыт в установлении контактов со смежными организациями.
— Разрешите исполнять?
— Бегом, — сказал Стас.
Леха накинул куртку, в основном, чтобы спрятать кобуру, потому что на улице было тепло, и выдвинулся в сторону остановки общественного транспорта.
Стас уселся на подоконник и посмотрел, как он идет через сквер.
— Как он тебе? — спросил Стас.
— В целом, норм, — сказал Николай. — Но есть вопросики.
— Например?
— А вот генералу Шубину он, случайно не…
— Случайно внук. А отец у него посол в Турции.
— Мажор, — констатировал Николай.
— Ну, пока он вроде ровно себя ведет.
— Возможно, ключевое слово тут «пока», — сказал Стас. — Просто не обвыкся еще.
— Что он с такими связями вообще забыл у нас в Седьмом? — поинтересовался Николай. — Такие парни обычно настроены на карьеру, а если ты настроен на карьеру, то всеми правдами и неправдами пытаешься попасть в Первое управление.
— Дед-то умер.
— Зато папа живее всех живых и не последний человек в МИДе, — сказал Николай. — Думаешь, не смог бы пропихнуть своего отпрыска куда надо, если бы захотел?
— Получается, не захотел.
— Или отпрыск сам не захотел, — сказал Николай.
— А чего бы он не захотел?
— Может быть, он идейный.
— Чур меня, чур, — сказал Стас.
— Меня, если честно, еще вот какой момент смущает, — сказал Николай. — Он тут у нас и неделю не стажируется, и сегодня его второй выезд на труп был, так?
— Так.
— Труп, надо сказать, сегодня очень неаккуратный. Пятнадцать ножевых, море крови, а он и бровью не повел, как будто не второй раз в жизни такое видит. Даже контролить предложил.
— Ну, первый раз он был вполне себе бледный, — сказал Стас. — Может быть, просто быстро адаптируется. Сейчас этому, вроде бы, даже в «вышке» учат. Психология там, то-се.
— И в это дело он вцепился.
— Это как раз понятно, — сказал Стас. — Оно же для него первое. У тебя в Седьмом какое первое дело было?
— Ярило, — Николай вздохнул.
— Сочувствую, — сказал Стас. — И каково оно, жить с незакрытым гештальтом?
— Я тешу себя надеждой, что когда-нибудь мы его все-таки поймаем.
— По непроверенным данным из неподтвержденных источников он давно уже за границу утек, — сказал Стас.
— Если и так, он уже трижды возвращался, — сказал Николай. — Возможно, он вернется и в четвертый раз, и тогда мы его наконец-то сцапаем.
— Там директива «живым не брать», — заметил Стас. — Он слишком опасен.
— Меня устраивает, — сказал Николай. — Он четверых наших положил, и если у меня будет возможность, я очень сильно его убью насмерть и насовсем. И даже минутки рефлексировать по этому поводу не буду.
Стас покачал головой.
— Если после Сидорова и Телегина будет третья жертва, то ты к этому делу пристальнее присмотрись, хорошо?
— Это почему это? — подозрительно спросил Николай.
— Говорят, для того, чтобы поймать маньяка, нужен другой маньяк, — сказал Стас. — Ты вполне соответствуешь.
* * *
В семь часов вечера Бунге спустился на подземную стоянку. На этот раз он не стал брать служебную машину с водителем и решил поехать на своей.
У Бунге был «турист» шестой серии производства Баварского автомобильного завода, и это был двадцатилетний рыдван болотного цвета, который Бунге принципиально отгонял на мойку не чаще четырех раз в год. По утверждению полковника, его «турист» был последней машиной, в разработке которой принимали участие инженеры старой школы, и ничего лучше с тех пор произведено так и не было.
Машина выглядела, мягко говоря, довольно непрезентабельно, поэтому начальство вежливо попросило Бунге парковать ее где-нибудь в дальнем и темном углу, где она не будет бросаться на глаза. А лучше всего — не морочить голову и купить себе новый автомобиль, благо, полковничья зарплата с надбавкой за выслугу лет, это вполне позволяла. Или и вовсе постоянно использовать служебную, а эту поставить на огороде и пусть она там благополучно ржавеет.
Продавать ее или отправлять на дачу Бунге, разумеется, не стал. Но просьбу начальства уважил и загонял ее в дальний угол, рядом со штурмовыми бронетранспортерами, которыми контора уже лет пять не пользовалась.
Идти было далековато, но Бунге пользовался «туристом» не так уж часто. В основном, для поездок в места, где ведомственный транспорт лучше не светить.
Бунге открыл дверь, взгромоздился за руль, вставил ключ в замок зажигания, и двигатель сразу же отозвался мерным рокотом. В общем и целом Бунге не был большим поклонником автомобилей, видя в них в основном лишь средство передвижения, а не нечто большее, но чувство от управления здоровенным, тяжелым и мощным «туристом» ему нравилось.
