Так себе ученица (СИ) - Каляева Яна

Через два дня группа «Сталь» прошла свою Мясорубку. Баллы им считали по такой же системе, как нам, и рейтинг сделался общим. Мы с Юсуфом и Плетью остались на первых местах, а в затылок нам теперь дышала тройка из Тарика, Когтя и паренька по имени Кастет. Кримсон и ее ребята занимали теперь позиции с шестой по девятую, так что разделение столовой на правую и левую половины усугубилось, и обстановка на занятиях стала еще более напряженной.

Кое-что из случившегося в Лабиринте меня беспокоило. Нет, не то, что я выстрелила в иллюзорного Илюху — оригинал об этом едва ли узнал. Ланиста гонял тройку чемпионов еще беспощаднее, чем прежде — мы должны были постоянно подтверждать, что занимаем свои места в рейтинге по праву. Неправильным мне казалось не это, а то, что я атаковала Штиля после того, как признала поражение в спарринге. Конечно, никакие правила в Лабиринте не действовали… но все же зазорно было так явно уподобляться Алой Королеве, готовой вывернуться наизнанку ради победы в школьных состязаниях.

Я подловила момент, когда Штиль занимался один на открытой спортивной площадке, и подошла к нему.

— Можно тебя отвлечь на пару минут?

Геомант не выказал ни малейшего раздражения:

— Да, разумеется, никаких проблем.

Мы присели на скамеечку.

— Послушай, я… я хотела… хочу принести извинения. Сдаться, а потом атаковать — это было подло. Я этим не горжусь. Ты дрался честно, а я… некрасиво вышло.

— Я тоже виноват, — признался Штиль. — Вообще не надо было на вас нападать. Кримсон сделала это, не спросив совета у нас, и я… бездумно последовал за ней. Наверное, зря. Глупое было решение, на самом-то деле. Если бы мы вас пропустили, сами спокойно взяли бы пятый маяк. Но для Алой Королевы важнее оказалось помешать тебе, чем даже победить самой. Я этого не одобрял, но в моменте не поддержать свою тройку тоже было неправильно. Я уже сказал Кримсон, что никогда не войду больше в ее команду.

— Да, я понимаю… Своих бросать нельзя, даже когда они не правы. Но это не отменяет того, что я поступила с тобой низко.

— Извинения приняты. А ты храбрая, Борзая. Ошибаются все, но не у всех хватает яиц признать ошибку.

Мы немного помолчали. В принципе, все нужное было сказано, но Штиль остался сидеть на скамеечке, да и я никуда особо не спешила.

— Знаешь, я же с детства хоккеем занимаюсь, — сказал вдруг Штиль. — Привык разделять спорт и отношения с людьми.

— Что, у вас в Скандинавии все такие нордически выдержанные? Победы переживают без высокомерия, а поражения — без досады?

— Нет, конечно, ты что! — Штиль по-мальчишески улыбнулся. — У нас такие же люди, как и везде. Разумеется, после матчей неизбежны ссоры… особенно после проигранных. Причем обижаются обычно не на противника, а на сокомандников, кто защиту провафлил или шайбу в свои же ворота привел. И до травли доходило пару раз. Но знаешь, как наш тренер говорил? Все эти победы, поражения, чемпионаты, кубки, сезоны — они пройдут. А люди, которые с тобой в этом — они останутся. А главное — ты сам у себя останешься со всей фигней, которую наворотил, пока рвался к победе.

— Мудрый у тебя был тренер! Я тоже так вижу, что рейтинги эти все, испытания, лабиринты — оно же игрушечное. Только мы в этом всем настоящие. Штиль… а как тебя на самом деле зовут?

— Расмус.

— А я — Гайя, можно просто Гайка.

— Рад знакомству, Гайка.

Никаких правил, запрещающих сообщать настоящие имена, во «Вратах моря» не было. Я видела, что Плеть зовет моего приятеля не Глазом Бури, а Юсуфом, а он ее — Тали. Да и для публики полные имена гладиаторов не были секретом. На днях я случайно узнала, что один из критериев отбора претендентов — полное отсутствие в Сети непристойных фотографий; если гладиатор становится известным, их бы немедленно раскопали. А как продавать образ того, кого каждый может увидеть в самом расхристанном виде? Хорошо, что мне еще в детстве объяснили, как часто одна пикантная фоточка, отправленная самому что ни на есть преданному поклоннику, разрушала женщинам будущее.

— Иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что ты слишком взрослая для всей этой возни, — сказал Штиль… Расмус. — Нет, не в смысле возраста, многие тут и постарше! Просто… как будто вся эта возня в песочнице для тебя слишком мелкая.

Я покосилась на геоманта с подозрением. Вообще-то здесь никому нельзя доверять, каждый второй наверняка работает на какую-нибудь разведку или спецслужбу. С другой стороны… Тайные агенты что, не люди что ли? Уж чья бы корова мычала. И не представляют мои душевные переживания никакой государственной тайны, они вообще-то и даром никому не нужны.

— Ну, я видела некоторое дерьмо, — призналась я. — Убийство стало таким простым, таким естественным способом решения проблем… И однажды я обнаружила, что стою в крови врагов, окунаю в нее пальцы и провожу ими по своему лицу…

— Хреново, наверное, это было!

— Да нет, не было, в том все и дело. Это было… хорошо, понимаешь? То есть вокруг творилось сплошное паскудство, и покрыть себя кровью врагов ощущалось единственно правильной реакцией. Тогда меня все устраивало, но потом стало ясно, что пора как-то… притормозить с необузданным насилием этим всем. Вот, как раз школа эта подвернулась, Арена опять же — благородный спорт. Что может пойти не так…

— Пока еще ничего толком не решилось, — сказал Штиль. — Гайка, хочешь пойти со мной на свидание?

Я чуть не подпрыгнула на заднице:

— В каком смысле — свидание?

— В обычном, — улыбнулся Штиль. — Погуляем по городу, зайдем куда-нибудь, узнаем друг друга получше. Вот, с горгоном твоим пообщаюсь. Ты что, никогда не была на свиданиях?

Это он ухлестывает за мной, что ли? Фу, ну и вкусы у этого хоккеиста! С другой стороны… почему бы и нет? У меня что, парень есть, что ли? Пора как-то переставать циклиться на Илюхе.

Да и все равно с моим количеством взысканий никакие прогулки по городу мне не светят с обозримом будущем. Только пробежки с Ахадом, но они регламентированы поминутно.

— Конечно, я бывала на свиданиях сто миллионов раз! Вот только все ближайшие увольнительные я буду проводить в хозчасти.

— Я тоже, ланиста никому спуску не дает… Однако есть место, куда нам не просто можно, а мы прямо-таки обязаны там бывать. Ты уже посещала Арену в этом месяце?

— Хм, нет… и в прошлом тоже. Действительно, куратор уже два раза напоминал. Надо как-то впихнуть это в расписание.

Будущие гладиаторы должны были минимум раз в месяц посещать представления на Арене — набираться опыта от старших товарищей. Но я несколько увлеклась учебой и пренебрегала этой обязанностью, что выглядело уже попросту непрофессионально.

— Давай подадим заявку на пятницу, — предложил Штиль. — Как раз маги выступают, наш профиль. Лунная Тень против Грозового Фронта!

Я прямо посмотрела на своего собеседника. Приятный парень — открытое лицо, большие сильные руки, мощное сложение. И это даже не настоящее свидание, так, выполнение внеклассной образовательной программы.

— Заметано. Подам заявку на пятницу.

Глава 5

Я приобщаюсь к магии Арены

Песчаная гиена выбежала из ворот — шерсть ее была выжжена солнцем добела, вдоль хребта топорщился гребень из костяных пластин, пасть разверзлась в хищном оскале. Гладиатор ждал ее в центре Арены, выставив перед собой копье. Он носил только набедренную повязку и единственный наруч на левом предплечье, демонстрируя публике великолепный рельеф тела.

— Его зовут Черный Смех, — сообщил мне Штиль. — Да, неважно идут его дела…

— Почему? — не поняла я. — Эта гиена что, настолько страшный противник для обученного бойца?

— Наоборот. Песчаные гиены просты в отлове и дешевы в содержании. Появляются на песке пару раз в неделю и давно приелись публике. Да и то, что Смех выходит почти голым — плохой знак.

— Ему что, сценический костюм не стали шить?

— Ну что ты, Гайка, у него, как и всякого из наших, с полдюжины тех сценических костюмов. Но есть же любители и на обнаженку. Раз гладиатора выпускают почти голым, значит, уже не надеются дорого продать его образ.