* * *
Спустя день феникс не объявился.
Спустя два Дом атаковали письма.
Почтовый портал, который Эмма когда-то настроила для приёма корреспонденции, разрывался от свитков.
Они сыпались, как конфетти, заваливая пол в прихожей, гостиной и даже на кухне.
— Что это? — спросила я, с ужасом глядя на гору пергамента.
— Поздравления, — сухо ответила Эмма, паря над сугробом писем. — Предложения. Приглашения. Брачные договоры.
— Чего?
— Брачные договоры, — повторила она. — Тебя зовут замуж.
— КТО⁈
— Все.
Батискаф, который с утра уже успел порвать три особо наглых послания, сидел на вершине почтовой горы и перебирал свитки с видом заправского почтальона.
— Василиса, тут тебя зовут замуж в мир говорящих гор, — зачитал он. — Цитирую: «Наши скалы будут петь тебе серенады вечность, а наши пещеры станут твоим уютным домом». Причём тут пещеры и уют, я не понимаю. Гадость.
— Дальше что там? — простонала я.
— В подводное королевство зазывают. «Мы предлагаем тебе руку, жабры и бессмертие в пучине вод». Жабры, Карл! Они предлагают тебе жабры! Ахахаха!
— Я не хочу жабры.
— Я тоже. Так что это тоже в мусор.
Он отшвырнул свиток.
— А это вообще шедевр. Какой-то старый престарый дракон просит твой портрет в полный рост. Пишет, что наслышан о твоей красоте и хочет украсить твоим изображением свою сокровищницу.
— Чего украсить?
— Сокровищницу. У них там, у драконов, это комплимент. Типа, ты такая ценная, что достойна лежать рядом с золотом.
— Это ужасно.
— Это драконы, у них своя логика, но я бы не советовала. У них, знаешь ли, привычка спать на сокровищах. А если твой портрет будет под драконом? Понимаешь, как это двусмысленно будет выглядеть? — объяснила Эмма.
— О! — оживился котик. — А это от эфритов! Наших любимых пустынных демонов! Слушай: «Хозяйке Перепутья. Благодарим за воду. Вода была восхитительна. Даже сосуд, в котором вы её подали, стал предметом поклонения в нашем храме. Посылаем вам коробку солнечных апельсинов в знак вечной дружбы. p.s. Если решите выйти замуж, имейте нас в виду. У нас в пустынях тоже красиво».
— Они предлагают мне выйти за кого-то из них?
— Не совсем. Они предлагают иметь их в виду. Это пустынный этикет. Очень тонко и уважительно. И заметь, без жабр.
— Солнечные апельсины — это хорошо, — заметила я.
— Вот это я понимаю — уважение! — Батискаф прижал свиток к груди. — Остальные — настоящие придурки и попрошайки, мя-а-у-ар!
Он спрыгнул с горы и принялся пинать лапой особо наглые послания.
Я перебирала письма и чувствовала, как голова идёт кругом.
— Батискаф… — сказала я. — А это нормально? Что меня теперь зовут замуж существа, которые меня в глаза не видели?
— Это слава, ведьмочка моя, — философски ответил кот. — И она нагрянула.
— И что мне делать?
— Бояться, — серьёзно сказал он. — Теперь самое время начать бояться. Потому что сейчас попрут не только женихи, но и те, кто захочет на тебе заработать. И те, кто захочет через тебя добраться до феникса. И те, кто просто хочет посмотреть на ту самую ведьму, которая умудрилась приручить бессмертное высокомерие.
Я тихо сказала:
— Но я его не приручала. Он сам появился в моей жизни.
— А они это знают? — Батискаф поднял бровь.
Я промолчала.
Феникс молчал третий день.
Может, он передумал?
Может, решил, что иметь собственную ведьму — это слишком хлопотно?
Слишком много со мной проблем?
— Батискаф, — спросила я. — А если он не придёт больше?
— Кто?
— Феникс.
Кот замер.
— Придёт, — сказал он уверенно. — Куда он денется. У него договор. И вообще, он на тебя не так смотрел, чтобы просто так взять и не прийти.
— Как это не так?
— Не знаю, — Батискаф отвернулся, делая вид, что вылизывает лапу. — Но не так, как на других. И вообще, я кот, я всё вижу. И молчу. Потому что если я скажу, ты меня убьёшь.
— Не убью.
— Убьёшь.
— БАТИСКАФ!
— Ничего не скажу!
Он отбежал подальше и уселся на подоконник кресла, делая вид, что рассматривает блики от люстры на стене.
Я снова уткнулась в письма.
Солнечные апельсины от эфритов пахли так вкусно, что, кажется, весь Дом наполнился цитрусовым ароматом.
А феникс молчал.
— Ладно, — сказала я, откладывая письма. — Будем жить дальше. А всем женихам мы ответим вежливым отказом.
— Всем? — уточнил Батискаф.
— Всем. Кроме эфритов. Им отправим благодарность и приглашение в гости.
— Умница, — одобрил кот. — Дипломатия наше всё. Ты теперь ведьма Перепутья, а ведьмы должны уметь дружить с пустынными демонами и вежливо отшивать драконов. Это аксиома.
— Кто тебе сказал?
— Жизнь, Василиса. Жизнь и пара тысяч лет опыта.
Я вздохнула и пошла на кухню пить чай, и есть солнечные апельсины.
Глава 60
* * *
— ЭРРАН —
Я сидел на своём троне и думал.
Это само по себе было событием. Фениксы редко думают. Мы обычно просто знаем. Или чувствуем. Или действуем.
А слишком долго думать, терзая свой разум — это удел смертных, у которых нет доступа к бесконечной мудрости вселенной.
Но сейчас я думал, потому что не мог понять одну простую вещь.
Зачем я это сделал?
Конкретно инициировал её.
Привязал к себе магической связью, заключил договор и ещё обучал.
Особенно терпел её кота.
Выслушивал оскорбления в свой адрес.
И даже, кажется, улыбался.
Какая глупость.
Я — Эрран Вайтерион из клана Чёрного Пламени. Владыка, повелевающий временем.
Существо, которое старше большинства звёзд в этой галактике.
Я видел рождение и смерть цивилизаций.
Я уничтожал миры одной левой, даже не напрягаясь.
Создавал реальности и сворачивал их, как ненужные ковры.
И вместо того чтобы пойти войной на какой-нибудь нарывающийся мир, а они всегда находятся, эти нарывающиеся миры, как прыщи на лице подростка, или вместо того чтобы создать что-то новое, грандиозное, достойное моего величия, я решил заняться ведьмой.
Смертной ведьмой.
— Идиотизм, — сказал я вслух.
Эхо заметалось под сводами зала и затихло, не найдя поддержки.
— Чистой воды идиотизм.
Я откинулся на спинку трона и уставился в потолок, за которым простиралась бесконечность с галактиками.
Обычно это зрелище меня успокаивало, напоминало, что я часть чего-то большого, вечного, значительного.
Сегодня не помогало.
Перед глазами стояла она, Василиса.
Её улыбка, когда у неё получилось зажечь свечу.
Её глаза, когда она смотрела на огненные шары.
Её голос, когда она сказала: «Я всегда считала, что враги есть у тех, кто не умеет договариваться».
Враги есть у тех, кто не умеет договариваться.
Она описала меня, да, буквально. И даже не поняла этого.
А её кот заржал.
И я… не испепелил их на месте.
Почему?
— Диагностируем, — сказал я сам себе тоном клинического психиатра, который много лет практикует и уже ничего не боится. — Пациент: Эрран Вайтерион, возраст — несколько миллиардов лет, пол мужской, раса — феникс, клан — Чёрное Пламя. Жалобы: непонятное желание обучать смертную ведьму, терпеть её кота, испытывать эмоции, ранее не свойственные.
Я сделал паузу, мысленно перелистывая воображаемую историю болезни.
— Анамнез: пациент длительное время страдал от хронической скуки. Лечение: разрушение миров, создание реальностей, участие в межгалактических конфликтах. Эффект: временный. Последние несколько тысячелетий — ремиссия отсутствует, симптомы усиливаются.
— Осложнения: пациент встретил смертную женщину, которая не побоялась его. Которая ударила его подушкой, назвала его «пернатым» и заставила его… улыбаться.
Я замолчал.
Звучало странно.
В углу зала кто-то шумно вздохнул.
