— У него? Кризис?
— Ну да. Обычный, бессмертный кризис. А почему нет? У всех бывает. У драконов бывает, у эльфов бывает, даже у демонов бывает. Почему у фениксов не должно?
Я задумалась.
— И что мне делать?
— Ждать, — философски сказал Батискаф. — И не дёргаться. Если он захочет, то придёт. А если не захочет, значит, не судьба. Значит, выдохни и радуйся жизни.
— Но у нас договор!
— Договор он выполнит. Даже если не захочет. Фениксы слово держат. Но «выполнить договор» и «приходить просто так» — это разные вещи.
— То есть ты предлагаешь сидеть и не рыпаться?
— Я предлагаю тебе заняться другими делами. У тебя вон Эмма замуж собралась, Дом от писем и подарков отходит, женихи пишут — разберись сначала с этим. А феникс… ну, он подождёт. Он бессмертный. Ему спешить некуда.
— А если он ждёт, что я первая сделаю шаг?
Батискаф посмотрел на меня с ужасом.
— Ты⁈ Первая⁈ К фениксу⁈
— А что?
— То, что фениксы они… гордые. Они должны всё сами. Это у них в крови. Если ты придёшь первая, он решит, что ты слишком навязчивая, и вообще сомневаешься в его силе и могуществе, короче подорвёшь его авторитет. Тогда он точно сбежит.
— Откуда ты знаешь?
— Я разбираюсь в гордых существах. Я сами такой.
— Ага.
— Но если хочешь, позови его, у тебя кулон есть и вообще, у тебя теперь с ним связь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Я вздохнула и сказала:
— Подожду.
— Умница.
— Но если он не придёт ещё через неделю…
— Ещё через неделю у тебя будут другие дела. Всё, забудь о нём и ешь пирог.
Глава 61
* * *
ВАСИЛИСА
Ровно через две недели после бала в Дом на Перепутье явился… феникс.
Я сидела в гостиной с чашкой чая, лениво листая очередное брачное предложение от какого-то дракона (этот обещал не только горы золота, но и собственное созвездие в придачу), когда воздух вдруг стал плотным, тёплым и запахло цитрусами.
Я подняла голову.
Эрран Вайтерион стоял передо мной.
В простом светлом современном льняном костюме.
Никаких мантий, золота, никакой пафосной ауры на миллион мегаватт.
Волосы собраны в низкий хвост, лицо спокойное, почти расслабленное.
Он выглядел почти… по-человечески.
Почти.
Потому что даже в простом костюме от него веяло такой мощью, что у меня мурашки побежали по коже.
— Здравствуй, Василиса, — сказал он.
— Здравствуйте, — ответила я, и чашка в моей руке предательски дрогнула, как и мой голос.
Батискаф, дремавший на подлокотнике, подскочил как ужаленный.
— Ого! — заорал он. — Явился, даже не запылился!
— Батискаф, — предостерегающе сказала я.
— Что сразу Батискаф? Я просто выражаю общую радость!
Эрран посмотрел на кота, даже без раздражения. Даже с какой-то… теплотой?
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он котику.
Батискаф поперхнулся воздухом.
— Что-о-о⁈
— Ты меня слышал.
— Он сказал, что рад меня видеть⁈ — завопил кот. — Ты слышала⁈
— Успокойся, — шикнула я. — Дай человеку… то есть фениксу… сказать.
Эрран подошёл к креслу и сел напротив.
— Я знаю один мир, — сказал он без предисловий. — Там нет ни магии, ни богов, ни бессмертных. Только океан. И небо. И скалы, в которых ветер поёт такие мелодии, каких ты не слышала никогда. Хочешь посмотреть?
Я открыла рот.
Закрыла.
Снова открыла.
Отставила чашку на столик и договор отбросила.
— Вы… вы пришли, чтобы пригласить меня на прогулку?
— Да.
— Просто так? — удивилась я.
— Просто так.
Я улыбнулась, но не успела ничего сказать, как в разговор влез Батискаф.
— А меня решил не приглашать? — спросил он, задрав нос.
Эрран сделал паузу.
Длинную.
Потом очень вежливо произнёс:
— Ты тоже можешь пойти, Батискаф. Верный и незаменимый помощник ведьмы.
У кота отвисла челюсть.
— Василиса! — снова заорал он. — Ты слышала? Он назвал меня верным и незаменимым! Сам феникс! Тот, кто ещё недавно называл меня «кошаком» и угрожал испепелить! Феникс учится вежливости? Я просто в шоке! Я в культурном шоке! Я в шоке такого масштаба, что моя шерсть сейчас встанет дыбом и останется так навсегда!
— Батискаф, успокойся.
— Не могу! Это исторический момент! Я должен это запомнить, записать! Где Эмма? Эмма-а-а!
— Эмма занята, — напомнила я. — У неё профессор Ван Хорн в гостях.
— А, точно, — Батискаф махнул лапой. — Она с ним спорит о чём-то высокоинтеллектуальном.
Я перевела взгляд на Эррана.
— Я хочу посмотреть этот мир, — сказала я.
Он кивнул, поднялся с кресла и подал мне руку, приглашая.
Я её приняла. Ладонь у него горячая, сухая, сильная и уверенная.
Феникс щёлкнул пальцами.
Портал открылся прямо посреди гостиной — золотистый, тёплый, пахнущий солью и чем-то невероятно свежим.
— Идём?
— Идём.
Мы шагнули внутрь.
* * *
Я ожидала чего угодно. Правда.
Но то, что я увидела, когда портал сомкнулся за нами, превзошло все мои ожидания.
Мы стояли на ровном каменном хребте, уходящем в небо.
Под нами — ничего. Вернее, не ничего, а океан.
Бескрайний, насколько хватало глаз.
Вода была такого синего цвета, какого я никогда не видела — глубокого, прозрачного, живого.
Волны лениво накатывали на скалы внизу, разбиваясь в миллионы брызг, которые сверкали на солнце, как россыпи бриллиантов.
Солнце здесь было огромное, золотистое, оно висело низко над горизонтом, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона.
Небо невозможно чистое, бесконечное, с лёгкими перистыми облаками, которые тянулись к горизонту, как нежные шарфы.
Горы вздымались из океана, как стражи вечности — острые пики, покрытые зеленью, с водопадами, срывающимися прямо в море.
Воздух был таким чистым и вкусным, что, казалось, его можно пить.
Каждый вдох наполнял лёгкие свежестью, силой, жизнью.
И ветер, он пел.
Я не шучу. Он действительно пел — красиво свистел в расщелинах скал, гудел в пещерах, шептал в траве на склонах, и из этого складывалась мелодия, низкая, тягучая, бесконечная, как сам этот мир.
— Этот мир… — выдохнула я. — Что это за мир?
— Мир пока без названия, — сказал Эрран.
— Это вы его создали?
Он промолчал, но я поняла и так.
Батискаф, который всё это время стоял с открытым ртом, вдруг глубоко вдохнул, принюхался и выдал:
— Ба-а-а! Этот мир только родился! Василиса, это новый мир! Совсем новый! Я чую, что здесь ещё никто не жил! Здесь даже запахи свежие, не замусоленные веками!
— Правда? — я посмотрела на Эррана.
— Правда, — кивнул он.
Он взмахнул рукой, и перед нами материализовался белый, ажурный стол с фигурными ножками, увитыми живыми цветами, которые только что распустились и благоухали на весь хребет.
На столе стояли тарелки, бокалы, приборы. В центре были блюда с чем-то, от которых шёл такой пар, что у меня мгновенно потекли слюнки.
И отдельно имелась подставка для Батискафа, с балдахином.
— Вау! — заорал кот. — Нас будут кормить! В новорожденном мире! С видом на океан! Это лучший день в моей жизни!
Он рванул к подставке, но на полпути затормозил, обернулся и посмотрел на Эррана с подозрением.
— А это всё не отравлено?
— Это просто еда, — терпеливо ответил феникс.
Батискаф издал странный звук, не то мурлыканье, не то всхлип.
— Я тронут, — сказал он. — Почти до слёз. Но слёзы — это не по-кошачьи, поэтому я просто пойду есть.
Он запрыгнул на подставку и с головой зарылся в миску.
Я подошла к столу и села. Эрран сел напротив.
— Так вот почему вас так долго не было? — спросила я, принимая из его рук бокал с чем-то искрящимся. — Вы создавали этот мир?
Он кивнул.
— Две недели вас не было. Я переживала, — призналась я.
