Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Две недели в твоём мире и времени. Для этого мира прошло несколько тысячелетий.

— Несколько тысячелетий⁈

— Но я ускорил процессы, эволюцию, формирование ландшафта и зарождение жизни. Но пока здесь только растения.

— Зачем вам новый мир?

Он посмотрел на меня.

— Я думал о тебе, — сказал он просто. — О том, что ты сказала на балу про врагов и дурной характер. Про то, что я не умею договариваться.

— Я про вас не говорила, это обобщённо…

— Дай договорить. — Он поднял руку. — Я много думал и понял одну вещь.

— Какую?

— Я много всего создал, но ещё больше разрушил. Решил сравнять чашу весов.

Я затаила дыхание.

— Ещё я решил, — продолжил он, — что хочу сделать из тебя не просто свою ведьму, а Великую Ведьму всех миров во всей Вселенной.

У Батискафа изо рта выпал кусок булки.

Он замер и посмотрел на меня, потом посмотрел на феникса и снова на меня.

— Мы согласны! — заорал он.

— Батискаф, заткнись, — автоматически сказала я, потому что мозг отказывался переваривать услышанное.

— Не заткнусь! Это исторический момент! Он хочет сделать тебя Великой! Это…

— Батискаф!

Кот заткнулся, но продолжил жевать с таким видом, будто только что выиграл в лотерею вселенского масштаба.

Я перевела взгляд на Эррана.

— Эрран, это слишком… — начала я. — Мне этого не нужно. Я не просила, я просто хотела…

— Знаю, — перебил он, — ты не просила. Ты вообще ничего не просила с самого начала, ты просто жила. Радовалась. Защищала своих. Торговалась с пустынными демонами. Училась магии. Терпела мой характер.

— Ну…

— Именно поэтому. — Он подался вперёд, и в его золотых глазах горело что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось и змерло. — Ты не просила власти, Василиса и не гналась за силой. Ты не пыталась использовать меня, просто была собой. А это, Василиса, дороже любых амбиций.

— Но статус Великой Ведьмы…

— Так нужно, — сказал он жёстко и резко. — Ты связана со мной, а я не просто феникс. Я — Эрран Вайтерион из клана Чёрного Пламени. Владыка, повелевающий временем. У меня есть враги, у меня есть союзники. У меня есть прошлое, которое однажды может постучаться в дверь. И ты, моя ведьма, должна быть готова ко всему.

— Я не хочу быть готовой ко всему! Я хочу жить спокойно у себя на Перепутье!

— И быть связанной с фениксом? — он усмехнулся. — Спокойно не получится. Никогда. Ты выбрала эту жизнь, точнее, она выбрала тебя и назад дороги нет.

— Вот именно, я не выбирала!

— Всё это уже неважно. Ты, Василиса, ведьма Перепутья. Женщина, которая не побоялась бросить вызов бессмертному. Которая заставила феникса задуматься о смысле бытия.

— Я заставила феникса задуматься о смысле бытия?

— Да. И это, между прочим, подвиг, достойный занесения в историю.

Я фыркнула.

— Эмма бы оценила, — проговорила я с улыбкой.

— Эмма оценит, когда узнает, — сказал Батискаф с набитым ртом. — Но сейчас речь не об Эмме, речь о тебе. И о том, что феникс предлагает.

— Великую Ведьму всех миров? — прошептала я в ужасе.

— Да. Я буду учить тебя. Всему, что знаю сам. А знаю я много. Ты станешь сильнейшей ведьмой во всех вселенных. И никто, слышишь? Никто не посмеет тронуть ни тебя, ни твой Дом, ни твой мир.

— А если я не хочу быть сильнейшей? — упиралась я.

— Хочешь. — Он улыбнулся. — Ты просто ещё не знаешь, что хочешь. Но узнаешь.

— Вы самоуверенны.

— Это моя природа.

— И вы думаете, что я соглашусь?

— Я думаю, что ты уже согласилась. Просто ещё не сказала этого вслух.

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня.

Где-то внизу шумел океан. Ветер пел в скалах. Батискаф чавкал, но, кажется, даже он замер в ожидании.

— Я… — начала я.

— Ведьма моя, неразумная! — вдруг заорал Батискаф, вклиниваясь в разговор. — Ты просто не понимаешь, о чём говоришь!

— Чего?

— Ты теперь будешь жить долго, очень долго! И тебе нужно стать очень сильной ведьмой! Точнее, Ведьмой с большой буквы! И ты будешь учиться всему, что скажет этот пер… — он запнулся, покосился на Эррана, — … этот огненный! Потому что если не будешь, то все враги феникса и даже женихи сожрут тебя с потрохами! И меня заодно! А я не хочу быть съеденным! У меня шерсть ценная!

— Батискаф…

— Нет, послушай! — он вскочил на стол и забегал туда-сюда. — Он прав! Ты связана с ним! Эрран — могущественный феникс! И если ты будешь слабой, то станешь его уязвимым местом! А враги у него есть! И они будут пытаться до тебя добраться! И тогда…

— И тогда? — спросила я.

— И тогда мы все умрём, — выдохнул кот. — Я, Марта, Акакий, Эмма, Гаспар… все. Потому что если они не смогут убить его, они убьют тебя. А без тебя Перепутье рухнет. И Дом рухнет. И всё, что мы любим, тоже рухнет. Ты этого хочешь, да⁈ Так, значит, ты меня любишь⁈

Тишина.

Я смотрела на кота и видела в его глазах не шутку, не сарказм, а настоящий страх.

За меня и всех нас.

— Ты прав, — сказала я тихо. — Ты абсолютно прав.

— Конечно, я прав, — буркнул он, отворачиваясь. — Я всегда прав. Просто вы, люди, не сразу это понимаете.

Эрран смотрел на нас с каким-то новым выражением.

— Впервые ты солидарен со мной, — заметил феникс.

— Ага, — фыркнул Батискаф. — Не привыкай. Это временно. Как только опасность минует, я снова буду тебя троллить.

— Я буду ждать, — серьёзно сказал феникс.

— И правильно. А теперь, — кот вернулся к пиршеству, — лучше попробуй все эти вкуснятины. Ммм… Это что-то невероятное! Нежнее, чем сметана, вкуснее, чем… ну, всего! Василиса, ешь давай, а то остынет! И хватит слишком много думать, морщины появятся.

Я посмотрела на Эррана.

Он протянул мне тарелку.

— Похоже, выбора у меня нет, — вздохнула я, принимая угощение.

— Выбора нет, — согласился он. — Но есть кое-что получше.

— Что?

— Будущее, которое мы создадим вместе. Ты, я и твой невыносимый кот.

— Я всё слышу! — крикнул Батискаф. — Я не невыносимый, я очень харизматичный!

— Харизматичный, — поправился Эрран.

— То-то же.

Я улыбнулась и откусила кусочек.

Это было нечто невероятное.

Таяло во рту, пахло мёдом и солнцем, и оставляло послевкусие счастья.

— Вкусно, — сказала я.

— Я старался удивить тебя, — произнёс Эрран.

— У вас это с лихвой получилось. Всегда получалось. С первой встречи…

Мы сидели на краю новорождённого мира, ели еду, которой не было нигде во вселенной, слушали песни ветра и смотрели на океан, которому ещё только предстояло узнать, что такое жизнь.

И это было… восхитительно.

— Эрран, — сказала я.

— М?

— Спасибо вам.

— За что?

— За всё. За этот мир. За ваше терпение. За то, что не испепелил меня в первый день и не уничтожил мой мир.

— Это было трудно, — признался он. — Но я справился с гневом.

— Горжусь тобой, феникс, — фыркнул Батискаф.

Я рассмеялась.

Эрран улыбнулся.

Океан внизу шумел, ветер пел, а этот мир только начинал жить.

Как и мы.

Эпилог

ВАСИЛИСА

Месяц спустя…

Мы сидели на краю скалы в том самом новорождённом мире, который Эрран создал специально… ну, для чего-то.

Может, для меня. Может, для себя. Может, просто потому, что захотелось.

Внизу шумел океан.

Он переливался всеми оттенками синего и зелёного, какие только существуют во вселенной — от нежного бирюзового у берега до глубокого, почти чёрного индиго на горизонте.

Волны лениво накатывали на скалы, разбиваясь в миллионы брызг, и в брызгах танцевала радуга.

Вверху небо жило своей жизнью.

Оно не уставало удивлять: облака складывались в фигуры, которых нет ни в одном другом мире. Вот проплыл дракон, вот огромный кот (Батискаф довольно дёрнул ухом), вот женский силуэт в развевающемся платье.

А вот облака вдруг превратились в целый город с башнями и шпилями, который медленно таял на глазах, уступая место новой картине.