Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

Наконец сервировка нашего стола завершена, и мы приступили к еде, все к этому времени изрядно проголодались.

– Это всё когда‑нибудь закончится? – спросил я у Каменского, методично отрезающего себе кусок мяса от зажаренного на вертеле сочного окорока.

– Ты про что? Погони и драки? – невозмутимо спросил барон. – На этот вопрос я тебе ответить не смогу. Ситуация, можно сказать, нестандартная. Это не просто мелкие распри на торговых путях, а нечто совершенно другое. Здесь за столом сейчас все свои и все понимают, что такого ещё не было в истории, чтобы княжеский род оказался под угрозой изгнания только потому, что слабый потенциал у наследников. Многие уже точили ножи, собирались делить сочный пирог, урвать лакомый кусок, а тут вон какой поворот. Поэтому ты и встал, как кость в горле у довольно влиятельного и могущественного князя Куракина. И не только.

– Повернулось так, что теперь от меня сейчас зависит судьба рода Пожарских, – добавил я.

– Ты уже в курсе, – кивнул Борис Николаевич. – Хорошо, что ты это понимаешь. И я рад, что мы смогли тебя найти.

– Так вы искали именно меня? – спросил я.

Пожарский некоторое время молчал, задумчиво глядя на меня и неторопливо жуя кусок мяса.

– Мы искали человека с высоким пределом, чтобы спасти род Пожарских, – сказал мужчина после затянувшейся паузы, мне показалось, что он мягко соскальзывает с темы вопроса. – Считаю, с тобой мне просто повезло.

– Вы меня не поняли, – покачал я головой, проявляя настойчивость. – Искали именно меня или просто человека с высоким потенциалом?

– А что сейчас изменит любой мой ответ? – ухмыльнулся Каменский. – Итог всё равно один. Теперь тебе надо поступить в магическую академию. Там под прикрытием короны тебе будет спокойнее, никто не посмеет открыто напасть или пытаться выкрасть оттуда, царская гвардия несёт ответственность за каждого ученика, так как вы – гарант безопасности государства и главный кулак самого государя. А там уже раскроешь все грани мастерства и станешь более самостоятельным. Я вижу в тебе большой потенциал, а Фёдор Алексеевич последнюю надежду.

– Не переживайте, я его не подведу, – уверенно сказал я барону, а тот снова посмотрел мне прямо в глаза. Я продолжил: – Он дал мне новую жизнь и открыл передо мной новые возможности. С вашей помощью, в том числе. Так что мне нет никакого резона поворачиваться ни к нему, ни к вам спиной, уходя в горизонт.

– Не знаю почему, – сказал с улыбкой барон. – Но я тебе верю. Ты действительно очень редкий экземпляр. И я сейчас не про предел в одиннадцать ступеней, а про человека. Ты из тех, кто сказал и сделал, а это очень ценно в людях.

– Сейчас вы мне немного льстите, – усмехнулся я.

– Ничуть, – покачал головой барон. – Предлагая репу, ты не дашь человеку камень, а именно так чаще всего выглядит выполнение обещаний немалого числа из дворян. В этом и есть главная суть льстивых улыбок и добродушных масок. Маски, кстати, ты так и не научился носить. Но, может оно и к лучшему?

Борис Николаевич пожал плечами и продолжил нарезать мясо небольшими кусочками, посыпая их солью и перцем. Степан всё это время жадно уплетал угощение и теперь уже развалился на небольшой кушетке в стороне от камина, где собирался провести ночь.

Гвардейцы по большей части поснимали доспехи и расставляли по гостиной топчаны, принесённые откуда‑то, отчего пройти по просторной комнате теперь было довольно сложно. Шесть человек снарядились в дозор, двое из них к купеческому дому. Мы поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам.

– Даже отдельные кровати? – усмехнулся Виктор. – Скучно.

– Зато не получишь локтем в глаз, как это было на постоялом дворе, – парировал я, стаскивая с себя сюртук и сапоги. – Раскинешься звёздочкой, как ты любишь.

– Когда это ты узнал обо мне такие подробности? – удивился парень.

– Так стоило мне тогда встать с кровати, как ты тут же распростёр свои конечности, – хмыкнул я, падая наконец на кровать.

Дальше я раздеваться не собирался. Учитывая напряжённую обстановку, лучше всегда быть наготове. Даже меч сейчас лежал не в тайнике в дилижансе, а рядом со мной, как некоторые любят класть рядом плюшевого мишку или зайку.

– Странный ты человек, Миш, – сказал вдруг Виктор, гася масляную лампу и укладываясь.

– И что во мне странного? – поинтересовался я.

– Ты вроде как простой, почти деревенский, – начал рассуждать в темноте мой сосед. – Потом что‑нибудь как отчебучишь, что даже барон тебя не понимает, только делает вид. Как тебя вообще занесло в эту деревню?

– Если меня туда и занесло, то до осознанного периода жизни, – ответил я с ухмылкой. – Я этого процесса не помню. От грудничка и до момента, когда мне всучили ваш индикатор, я был деревенским. Если сомневаешься, мог бы спросить у моих родителей.

– Да не, я тебе верю, – вздохнул парень. – Просто мне иногда кажется, что ты не от мира сего. Словно тебя откуда‑то принесли для каких‑то особых целей, особой миссии.

– Когда кажется – надо как следует проморгаться, говорят помогает, – махнул я рукой в темноту. – Я лишь хотел стать магом. А вот это вот всё я никак не ожидал. Спасение рода, интриги и расследования. Жуть.

– Говоришь как‑то сложно, но вроде всё понятно, – продолжил тему Витя. – Странный ты.

– Спи, – буркнул я и устроился поудобнее. – Борис Николаевич разбудит небось ни свет ни заря.

Ночью я спал неспокойно. Замучили сны о прошлой жизни, выхватывая куски, перемешанные с новой реальностью с образованием жуткого коктейля. Регулярно просыпался, прислушиваясь к каждому шороху, но слышал только сопение Виктора и всхрапывания за стенкой.

Утром всё получилось, как я и предполагал – ранняя побудка, быстрый завтрак и пять минут на сборы, гвардейцы в полном облачении уже седлали коней. Небо только начинало светлеть, город ещё спал, лишь из пекарен уже доносился запах свежего хлеба, пекли калачи караваи к началу нового дня.

Стук копыт отряда гвардейцев и наших лошадей гулко разносились по непроснувшимся улицам, отражаясь от стен домов и каменной мостовой. Лишь выехав за городскую стену через никогда не закрывающиеся, но всё‑таки охраняемые ворота, я увидел солнце, робко выглядывающее из‑за леса. Утренний туман искал пути отступления и спускался в низины.

Все ехали молча, уставившись на пейзаж за окном. Мечи держали под рукой, но я был уверен, что сегодня они нам не понадобятся. Всё‑таки с нами едет довольно серьёзная сила в виде почти двух дюжин гвардейцев, к тому же столица княжества уже недалеко, дороги более оживлённые, регулярные патрули.

– Не терпится узнать, что же рассказал наш пленный, – сказал я, первым нарушив слишком затянувшееся молчание. – Времени прошло достаточно, чтобы его расколоть.

– Может и да, – пожал плечами Борис Николаевич. – А может и меня ждут.

– Вы мастер по пыткам? – спросил я, удивлённо вскинув брови. – Хотя, чему тут удивляться, вы же правая рука князя как‑никак.

– Здорово же ты обо мне думаешь, – усмехнулся Каменский. – Считаешь, что мне доставляет удовольствие делать людям больно? Тут ты не прав, я делаю это только по суровой жизненной необходимости. Однако, тоже любопытно, что он скажет. Ждать ли нового укола в спину или все действующие лица соответствуют ожиданиям. Если подтвердится информация, что это всё дело рук Куракина, то Пожарский вполне спокойно может доложить царю, что на единственного потенциально сильного мага воздуха покушается и без того не сильно благонадёжный вассал.

– А если нет? – спросил я. – Могут же быть другие варианты?

– Могут, – ответил барон со вздохом. – И, в зависимости от того, каким окажется этот вариант, будут дальнейшие действия. Но, даже если царь Куракина сейчас прижмёт, тот всё равно не успокоится. Пытаться тихо убить тебя в стенах академии они не будут, это легко отслеживается и жестоко карается. А вот строить интриги, пытаться скомпрометировать или дать повод для официальной дуэли – это они могут. Так что будь всегда настороже, Михаил Фёдорович.