Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

Хозяин наклонился ниже. Я почувствовала его дыхание на губах — горячее, пахнущее чаем и Бездной.

— Дед Корней спит крепко, — выдохнул он. — А если и выйдет, скажу, что у нас ночные учения по маскировке. И прямо сейчас, Лири, ты будешь учиться молчать.

Его рука плавно, но настойчиво потянула ткань платья вниз, сдвигая его с плеча. Платье соскользнуло, обнажая бледную, прохладную кожу. Мои серебряные волосы, выбившись на свободу, рассыпались по спине шелковым водопадом.

Вся моя эльфийская гордость, взращенная на традициях дома Аэлирр, с тихим звоном рассыпалась в пыль. Защитные барьеры рухнули. Я прикрыла глаза, растворяясь в этой обжигающей бездне. И сама подалась навстречу, крепче вцепившись в его плечи.

— Ты грязное животное, Волков, — выдохнула я, вонзая пальцы в его широкие плечи. — Дикарь. У вас, собак, вообще принято спрашивать разрешение, или вы всё привыкли брать только силой?

— Разрешение — это для тех, у кого есть время на переговоры, Лири, — он осклабился, показав острые клыки. — А у нас с тобой осталось ровно пять минут до того, как дед Корней выйдет патрулировать дом, выслеживая заговорщиков и ловя каждый ночной шорох. Так что обойдемся без дипломатии.

Он вжал меня в стену с такой силой, что из моих легких вылетел весь воздух. Подол черного платья был бесцеремонно задран вверх.

Я ощутила, как его пальцы оттянули мои трусики и крепко сжали ткань Послышался треск — тонкий шелковый лоскут лопнул.

Я задохнулась от возмущения.

— Ярослав! Этот шелк стоит как половина твоего Логова! — возмутилась я, хотя тело уже предательски плавилось. — Я выставлю тебе такой счет, что у твоего бездонного желудка начнется изжога!

— Сверхурочные я тебе оплачу, — прошептал он, приподнимая меня за бедра. — Лично. Прямо сейчас.

Я судорожно обхватила его за шею. Мои пальцы зарылись в его волосы, скользнули ниже, прижимая его к себе в порыве слепой, запретной страсти…

Грязное животное… трахни меня так жестко, как можешь только ты…

И в этот момент весь мир вокруг нас словно разбился на осколки.

Свет ламп дрогнул, тускнея и наливаясь мутным, ядовито-фиолетовым цветом. Тиканье часов в конце коридора замедлилось, превращаясь в глухие удары погребального колокола.

Я прижалась ухом к его груди, ожидая услышать бешеный, оглушительный стук сердца вожака Стаи. Стук, который заставил бы мою собственную кровь бежать быстрее.

Но под его ребрами было тихо.

Что?

Мертвая, звенящая пустота. Ни единого удара, ни намека на пульс. Вместо этого из его груди донесся сухой шорох — будто в пустом мешке лениво пересыпался остывший пепел.

Эльфийская гордость, гормоны, страсть — все выветрилось из головы в ту же секунду, оставив после себя лишь чистый инстинкт убийцы.

Я обнимала не Ярослава.

Я резко откинула голову назад, силой прерывая поцелуй.

— Сердечко шалит? — процедила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе под привычным сарказмом. — Где твой пульс, Ярик?

В ладонь из рукава скользнули стилеты. Мой взгляд скользнул по двери за его плечом и замер на латунной табличке, которую я еще пару минут назад полировала до зеркального блеска.

Оказывается, нудные домашние хлопоты действительно могут спасти жизнь.

В золотистом отражении металла я увидела себя — растрепанную, с открытыми плечами и безумными глазами. А вот Ярослав…

Ярослава там не было.

Тот, кто прижимал меня к стене, в отражении выглядел как черный безликий кокон, утыканный десятком мертвых паучьих глаз. А его руки, придерживающие меня за бёдра, в отражении превратились в суставчатые, покрытые щетиной лапы гигантского насекомого. Их было чертовски много, и несколько из них медленно сжимались на моем горле.

В реальности «Ярослав» продолжал ласково касаться губами моей шеи, а его голос — идеально низкий и бархатный — нежно шептал мне на ухо:

— Ты моя, Лири… От меня еще никто не уходил.

— Пошел к черту! — выплюнула я, пытаясь сделать Теневой шаг, чтобы провалиться в спасительную темноту под ногами.

Но тварь оказалась быстрее.

В один миг его лапы, сухие и крепкие, словно стальные тиски, перехватили мои руки и ноги и прижали их к стене. Ещё одна рука — ледяная, пахнущая склепом — намертво зажала мне рот, глуша крик в самом горле.

Диана

Усадьба наконец-то завалилась спать, оставив весь паркет во власти моих босых пяток. Я кралась в своей лучшей розовой пижаме с единорогом, планируя вероломный набег на холодильник… ням!

Но коридор у тренировочного двора насквозь пропах… хм! Чей это пот? Погоди, погоди… Неужели это Данилка?

Бозе-бозе… Ну вот кто качается в три часа ночи? Турникмен хренов.

С другой стороны, пахло от него не только душным спортзалом, но и горячей, густой волчьей кровью. Даже на расстоянии я чуяла, как жар маны в его груди отдавал ароматом свежего, сладкого пирога. Я даже зажмурилась от предвкушения. Какой же он сочный! Ярик и дед со своими тренировками гоняют парня слишком жестко, того и гляди высушит такую нежную тушку до состояния подошвы.

В голове услужливо всплыл привычный план: надо поприставать к кузену, довести его до пунцовых щек. Он такой забавный, когда пытается строить из себя сурового вожака, хи-хи…

Даня стоял спиной ко мне, вытирая шею полотенцем. Я подобралась бесшумно, как волчица на охоте, резко подалась вперед и с размаху накрыла ему глаза своими ледяными ладонями.

— Попался! — прошептала я ему прямо в затылок, коварно ухмыляясь. — Угадай, кто пришел за твоей душой, кабанчик?

Даня вздрогнул всем телом, его дыхание на секунду перехватило. Он перехватил мои запястья, пытаясь оторвать мои пальцы от своего лица.

— Ди, прекрати, — пробормотал он, поворачиваясь ко мне. — Что с руками, ты меня заморозить решила? Опять на кухню за эклерами крадешься?

— Опять, — весело подтвердила я, легко вывернувшись из его захвата и вешаясь ему на шею со спины. — Только эклеры в холодильнике скучные, холодные. А мне захотелось чего-нибудь погорячее. И послаще.

Его мышцы под моими ладонями были теплыми от недавней тренировки. В районе ключиц мана пульсировала особенно сильно, вибрируя под кожей. Надо обнять его покрепче, чтобы не вздумал сбежать.

— Ди, ну хватит, отпусти, — Даня попытался вывернуться. Новые, аккуратные ушки он смешно прижал к волосам. — Я вообще-то теперь полноценный боец Стаи. А ты со мной как с комнатным щенком возишься.

— Боец Стаи? Ой-ой-ой, какие мы грозные, — я сделала вид, что испугалась, округлив глаза, а затем обхватила его за талию, прижимаясь еще ближе. Мой позвоночник в пояснице издал громкий, влажный хруст — кости словно провернулись в суставах под неестественным углом, но я лишь сладко зажмурилась. Какая мелочь, просто нужно было размяться после сна. — Ну тогда покажи класс. Посмотрим, выдержишь ли ты мой фирменный кусь.

Он такой аппетитный… Его мышцы под пальцами были такими упругими, особенно у ключиц, где хрящи еще оставались мягкими и легко поддавались зубам. Надо обнять его покрепче, чтобы не удрал.

Я уткнулась щекой в его шею, вдыхая запах горячей крови. Его пульс затрепетал, как пойманная птица. Ядро за его ребрами вращалось, источая густой карамельный аромат. Мне так хотелось попробовать его на вкус…

Даня застыл, не решаясь обнять меня в ответ. Он уперся в меня руками, пытаясь деликатно отстраниться, но мои руки держали его талию мертвой хваткой.

— Ди… слушай, хватит, — его голос задрожал, дыхание стало прерывистым. — Ты… ты холодная какая-то. И пахнет странно. Химией Леры несет, гарью какой-то… Она опять тебя в лаборатории чем-то опрыскала? Отпусти, мне больно.

Он дернулся сильнее, пытаясь вырваться, но мои пальцы лишь глубже ушли в ткань его футболки. Его глаза округлились от внезапного, дикого испуга.

Почему он так паникует? Я ведь просто играю.

Я тихонько хихикнула, пытаясь шепнуть ему на ушко какую-нибудь глупость, но звук вышел странным. Мой голос вдруг: