Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

«Ну вот и всё, — удовлетворенно подумал я, разглядывая спящих жен. — Обычный сонный паритет. Немного алхимии Валерии, базальта Демида и сетки Лизы — и волки сыты, и овцы целы. Всё под моим полным, железобетонным контролем».

Я повернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив их отдыхать под бдительным присмотром фиолетовых рун.

Анжелика и Диана

Глубокая ночь сковала особняк тишиной. В спальне не было слышно даже дыхания спящих девушек. Тишину нарушало лишь едва слышное гудение медной сетки под штукатуркой, похожее на жужжание потревоженного насекомого. Руны-поглотители на стенах тускло пульсировали фиолетовым светом.

Слева на массивной кровати свечение рун внезапно дрогнуло. Сияние поблекло, уступая место маслянисто-рыжему отблеску.

Воздух над спящей Анжеликой задрожал горячим маревом. Очертания изголовья поплыли и искривились, словно над раскаленным асфальтом. Из-под одеяла, прямо над её округлившимся животом, медленно пополз шлейф черного пламени. Он не горел, а лениво вился в воздухе жирным жгутом, словно слепая змея в поисках добычи. Простыня под ним потемнела, покрылась бурыми пятнами и начала беззвучно осыпаться пеплом, испуская струйки едкого дыма.

Одновременно с этим плиты на стороне Дианы-Водяры вспыхнули мертвенно-синим, почти белым светом. Воздух над её половиной кровати затянуло ледяным туманом, который тяжелыми клубами пополз к полу.

Сквозь серебряные лилии платья-симбиота просочился жгут ледяной воды, усыпанный кристаллами изморози. Он поднялся, изгибаясь водяным хлыстом, и на конце рассыпался веером острых игл. Простыня вокруг нее с сухим шорохом покрылась искрящейся коркой инея.

Оба элементальных жгута — черное пламя и ледяной хлыст — медленно потянулись друг к другу над постелью.

Они соприкоснулись.

Пшик!

Тишину спальни разрезал резкий, сухой треск. В воздухе мгновенно вспыхнуло и расширилось облако обжигающего пара. Сорвавшиеся со жгута ледяные иглы мгновенно растаяли в черном огне, превратились в капли кипятка и с тихим шипением закапали на обугленный матрас.

Жгуты резко отпрянули друг от друга, а затем яростно взвились к потолку.

Пламя над Анжеликой раздулось, приняв очертания оскаленной пасти призрачного волка. Хлыст Дианы закрутился спиралью, по всей его длине со свистом выросли острые шипы из чистого льда.

Дымная волчья пасть рухнула вниз. Ледяная плеть нанесла ответный удар.

Кр-р-рак! Щёлк!

Полированные базальтовые плиты на стенах начали тихо трескаться. Мелкая каменная крошка со свистом брызнула в стороны. По светящимся рунам побежали глубокие трещины — символы замерцали и начали гаснуть.

Анжелика во сне судорожно напряглась. Пальцы вцепились в обледеневшее одеяло. Кожа на костяшках стала серой, словно вулканический пепел.

Диана-Водяра застонала во сне, закусив губу. Её лицо побледнело до мраморной прозрачности. Пальцы левой руки начали таять, превращаясь в зыбкие струйки пара, и растворяясь в ледяном тумане…

Глава 4

Если ее там сожрут без нашего участия, я тебе это до конца жизни припоминать буду!

Иллириэль

Дурные предчувствия терзали меня ещё с вечера. Но тогда я даже не подозревала, во что меня втянет мой чёртов Хозяин.

Напольные часы в дальнем конце галереи тикали так тягуче, словно само время здесь увязало в густом киселе. В коридоре второго этажа пахло воском и полированным дубом.

Идеальная тишина. Обычные люди в это время видели десятый сон, но я-то человеком никогда не была. Я, наследница рода Аэлирр, теперь служила лучшей горничной в этом Богом забытом Северогорске.

Я всё всегда делаю идеально. И поэтому я натирала бархоткой дверную ручку так тщательно, будто от этого зависела судьба всей расы Перворожденных.

По мнению моего Хозяина, латунь должна была блестеть так, чтобы в ней отчетливо отражалась вся скорбь моего павшего народа.

Опасная убийца с тряпкой наперевес. Мой личный ад, заботливо устроенный Хозяином.

Мягкий шорох шагов раздался в полумраке. Мои уши — те самые, острые, которые я так тщательно прятала под дурацким чепчиком — едва заметно дернулись. Я не оборачивалась, продолжая методично полировать металл.

— Опять не спишь, Лири? — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Всё пытаешься стереть мои отпечатки пальцев с дверных ручек?

— Чем меньше в доме ваших мерзких следов, Хозяин, тем лучше, — отозвалась я, иронично изогнув бровь и даже не повернув головы. — Ваши лапища оставляют ужасные разводы. И если вы пришли за полуночным чаем, то спешу разочаровать: кухня закрыта на уборку. Лично мной. Если хотите чаю, вам придется меня убить.

— Чай подождет, — лениво отозвался он. — Дай-ка взгляну на твою мордашку.

Я медленно повернулась.

Хозяин. На нем был всё тот же халат, но в его походке не осталось и следа той сонной вальяжности, с которой он обычно заваривал чай по утрам. Он шел ко мне, как совершенный хищник выходит на охоту — бесшумно, плавно, и с таким выражением лица, будто весь этот мир уже принадлежал ему. Просто гербовую грамоту в канцелярии еще не выписали.

Прежде чем я успела отступить, он шагнул вплотную и прижал меня спиной к прохладной стене. Холод сзади, жар спереди. Капкан захлопнулся.

— Ваше мерзкое лицо слишком близко, Хозяин, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, как застывший лед. — И портите мне осанку. Нас в академии Аэлирр учили: дистанция в два шага — это залог долгой жизни собеседника.

— Твои преподаватели просто не знали, что делать, если собеседник может сожрать их заклинания вместе с их гордостью, — Хозяин придвинулся еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Иначе они учили бы тебя бегать, а не держать дистанцию.

Он поднял руку. Его пальцы — те самые, которыми он мог кроить само пространство, а также извлекать из меня… кхм… самые разные звуки — жестко обхватили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.

— Слышишь? — тихо спросил он. Его ярко-голубые глаза блестели в темноте. — Твое сердце во мне сейчас бьется так, будто хочет выбить мне ребра. Оно кажется скучает, Лири.

— Оно просто протестует против вашей диеты, Хозяин, — парировала я, хотя мысли предательски затрещали по швам. — Хуже вас лишь ваш безвкусный халат.

Я хотела выдать ему ещё пару оскорблений, но моя кровь уже начала вскипать, путая мысли. Предательница… опять этот густой, плавящий жар в венах и в низу живота.

Проклятье. Этот монстр управлял самой моей сутью.

Свободная рука Ярослава медленно скользнула к моему воротнику. Его пальцы коснулись перламутровых пуговиц. Тех самых тугих пуговиц на строгом платье горничной, которые я каждое утро застегивала перед зеркалом, как броню.

Щелк. Первая пуговица сдалась без боя.

Мои острые уши испуганно прижались к голове, спрятавшись под накрахмаленной тканью. Дыхание сбилось, голос превратился в прерывистый шепот.

— Ру… руки прочь…

— Тебе идет эта форма, Лири, — вкрадчиво заметил он, расстегивая вторую пуговицу. — Но без нее ты мне нравишься гораздо больше.

— Ох… разумеется, — я попыталась напустить в голос как можно больше сарказма, хотя сердце уже ухало где-то в районе горла. — Кому нужны высокие эльфийские стандарты, когда можно просто раздеть бывшую убийцу в коридоре коммуналки Волковых?

— Это не коммуналка, а семейное гнездо, — хмыкнул он. — А ты слишком туго застегиваешься, Лири. Думаешь, пуговичка спасет тебя от волка?

Я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь. Мои пальцы, способные без промаха метать клинки, сейчас бессильно сжались, сминая ткань халата.

— Прекрати… Хозяин… Нас могут увидеть, — прошептала я, судорожно сглотнув. Мой взгляд испуганно метнулся по темному коридору. — Твои беременные жены спят чутко. А если дед Корней решит устроить ночной рейд за солеными огурцами со своим рунным карабином? Он же сначала пальнет из своего триста восьмого, а потом будет спрашивать, почему горничная стоит с распахнутым воротом!