Ряба осталась. Трогать несушку в разгар продуктивного цикла – удар по собственному карману.
Схватил с полки старое махровое полотенце, обернул им ледяной кристалл. Теперь он перестал обжигать пальцы. Стараясь не бежать, вышел через задний ход к фургону. Жнец всё ещё не подавал признаки жизни. Изнутри доносилось раздражённое стрекотание.
– Сюрприз, зелёный, – прошептал я.
Подойдя к пролому, просунул кристалл прямо в ту самую щель, которую пробил богомол. Разжал пальцы. Мягкий стук внутри. Тут же – взрыв стрекотания. БАМ! Фургон качнулся.
– Битва титанов! Лед против хитина! – Архимед энергично подпрыгивал на плече. – Ставка на холод! Ставка на иней! Кто проиграет – тот закуска!
Я засёк время на «Рунофоне». Через три минуты изнутри донёсся последний, вялый удар, словно кто‑то нехотя ткнул кулаком в стену. Потом – ничего. Только тишина и далёкий шум московского утра.
Мана‑кристалл от нового холодильника – прибор не особенно мощный, но в замкнутом металлическом кузове этого достаточно. Температура внутри «Форда» сейчас, по моей прикидке, около четырёх‑пяти градусов и продолжает падать.
– Спи, разбойник, – я облегчённо выдохнул.
– Сиеста! – гаркнул Архимед. – Зелёный в спячке!
– Первый этап пройден. Теперь переходим к основной части.
Я забрался в кабину. Ключ в замок, поворот. Движок «Форда» ожил с мягким рокотом – не электрический, не магический, обычный дизель. Шуваловская «компенсация» была щедрой по наполнению кузова, но не по конфигурации самого транспорта. Однако дарёному коню в зубы не смотрят.
Архимед запрыгнул на приборную панель и устроился перед лобовым стеклом, как живой навигатор.
– Вперёд! – скомандовал он. – Дорога! Ветер! Приключения!
– Тебе лишь бы орать, – хмыкнул я и вырулил со двора.
Пора заняться энтомологией в полевых условиях.
