Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ) - Шиленко Сергей

– Дэн, спасибо тебе ещё раз. За Тошу. И за доверие. Я не подведу.

– Знаю, – кивнул я.

Девушка тепло улыбнулась мне и отступила от прилавка. Посмотрев на Тошу, который всё же поглядывал на террариумы, она на мгновение задумалась. Затем, к моему удивлению, потянулась к шлейке и уверенным движением отстегнула карабин поводка.

– Идём, Тоша. Рядом, – твёрдо произнесла она, наверняка посылая в канал чёткий образ спокойного движения к выходу.

Варан даже не дёрнулся в сторону мышей. Он развернулся и зашагал следом за хозяйкой. Пару раз случайно хлестнул хвостом по кормам на нижней полке, но в целом вёл себя гораздо приличнее.

– Психо‑логи‑ия! – присвистнул Архимед, провожая их взглядом. – Цирк уехал! Ур‑р‑ра!

Стася оглянулась на пороге, махнула свободной рукой. Колокольчик тилинькнул, девушка с вараном покинули магазин. Когда дверь закрылась, Алиса покачала головой.

– Странная она. И бесячая.

– А в чём на самом деле ваш конфликт? – спросил я, проверяя накладные. – Только не заливай про ворона.

Девушка посмотрела на меня быстро и оценивающе. Так смотрят, когда решают, стоит ли открываться.

– Ты слишком проницательный для продавца мышей, Егерев. Хотя… с учётом всех обстоятельств, я вообще уже не знаю, что про тебя думать.

Я молча ждал. Переместил пару пакетов с элитным кормом, чтобы они выгоднее смотрелись на полке. Подсыпал корм канарейкам. Алиса вздохнула и начала заполнять паузу:

– Стася – девочка из хорошей семьи, хоть и без благородных кровей. Папа – магнат Беломор, мама – светская львица, на факультете – звезда, декан в ней души не чает. Она чистенькая, правильная, с родовым даром, с перспективами, в общаге не живёт… – Алиса провела ногтем по столешнице. – А я – аристократка, которую вышвырнули на улицу, как бездомную шавку. С тёмным даром. Знаешь, как на тебя смотрят, когда у тебя из пальцев ползёт чёрный дым? Как на чумную.

Коша ткнулся мордой ей в запястье, почуяв перемену настроения. Алиса машинально почесала его за ухом.

– Была лабораторка по алхимии. Я готовила состав – сложный, между прочим. Удалось добыть светящийся мох из данжа. Обработанный, безопасный, я двадцать раз всё проверила. – Алиса замолчала, взгляд стал колючим. – И тут Стася со своим «Видением Сути» во весь голос, на всю аудиторию орёт: «Он весь пропитан некротической эманацией! Это опасно для питомцев!»

Посмотрел на неё, прислонившись к прилавку.

– Я не успела и рта открыть. Народ шарахнулся, как от бомбы. Преподаватель побледнел. Меня чуть с занятия не выгнали. При всех. Эдгар голосил, мох рассыпался, работа в мусорку, – голос Алисы стал сухим, как наждак. – Мох был безопасен. Но её драгоценный родовой дар показал сырой фон, а она даже не потрудилась разобраться, прежде чем вопить.

– Она думала, что поступает правильно, – констатировал я.

– Конечно думала! – Алиса ощерилась. – Все добренькие думают, что поступают правильно, когда тычут пальцем в «тёмного» и кричат: «Опасно!» А я в итоге оказалась в деканате, с объяснительной, и полкурса обходит меня, как заразную. Потому что светленькая хорошая девочка сказала, что мой мох плохой. И плевать, что она ошиблась. Ярлык‑то уже приклеили.

Архимед, на удивление, молчал. Сидел на стеллаже, склонив голову, и слушал. Один глаз неотрывно следил за Алисой.

– Понятно, – сказал я.

Видел такое сотни раз. Стася не хотела навредить. Она увидела угрозу и среагировала. Громко, публично, не подумав о последствиях. Алиса не хотела скандала. Она просто работала и получила удар из‑за угла. Обе правы, но обе слишком молоды, чтобы это понять.

– Пор‑рядок, – всё же среагировал Архимед. – Блонду – на мыло!

– Философ, – хмыкнула Алиса.

Коша на прилавке перевернулся на спину, выставив мохнатое пузо и задрав лапы. «Мыррр?» Скорпионий хвост свесился со столешницы и покачивался, как маятник. Алиса невольно улыбнулась краем губ и погладила его по животу. Мантикор заурчал так, что завибрировал кассовый аппарат.

Я обратился к Питомнику.

Чёрный котёнок возник на прилавке в слабой белой вспышке. Приземлился на все четыре лапы, мотнул головой, ошалев от перехода. Зелёные глаза полыхнули, но просто отражённым светом ламп, а не магией.

– И что ты с ним, интересно, хочешь делать? – спросила Алиса, проследив взглядом за малышом.

– Ничего, – сказал я. – Хочу подарить тебе.

Ладонь девушки застыла на пузе Коши, отчего тот немедленно мацнул её лапой, мол, продолжай.

– Что?

– Тёмная магия, – я пожал плечами, – проклятия, изменение реальности через негативные воздействия. По‑моему, точно твоя специализация. Так что не вижу более подходящих кандидатов на роль хозяина для этой катастрофы.

Алиса смотрела на пушистый уголёк. Котёнок поднял голову. Изумрудные глаза встретились с голубыми. Зверёк мяукнул и потянулся к ней. Она взяла его на руки. Пальцы с длинным маникюром утонули в его шерсти. Малыш ткнулся лбом ей в кисть и замурчал.

– Малефикация – мой любимый предмет, – прошептала Алиса. – Он же идеальный. Он правда… мне?

Я активировал «Определение совместимости».

Совместимость: 94 %. Тёмная колдунья и чёрный кот. Классика жанра. Если эта парочка не окажется на обложке какого‑нибудь готического романа, Система будет очень разочарована.

– Да, тебе, – сказал вслух.

Алиса подняла котёнка на уровень лица. Котёнок тронул её щёку лапкой. Малышу удалось заставить её улыбнуться без намёка на ехидство, почти по‑детски. Потом Алиса вздохнула. Глубоко, как перед прыжком в холодную воду.

– Не могу, – она протянула котёнка обратно. – Эдгар слишком ревнивый. Он либо сожрёт малого, либо сам сдохнет от тоски. Серьёзно, Егерев. Он не делит меня ни с кем. Когда я в прошлом году подобрала голубя со сломанным крылом, Эдгар три дня сидел на шкафу и каркал похоронные марши. Голубь выздоровел и улетел, но это было страшнее проклятия.

Шутка прозвучала легко, но в глазах осталась печаль. Я забрал котёнка. Тот мяукнул, потянувшись обратно к Алисе, но я мягко прижал его к себе и послал успокоительный импульс.

– Ладно, – кивнул девушке. – Оставлю себе.

– Только не продавай его, – сказала Алиса, посерьёзнев. – Дар проклятий на E‑ранге – это мыльные пузыри и кошачьи уши. Но с ростом… Дэн, такие звери не рождаются каждый день. Даже на чёрном рынке за таким будет охота. Оставь. Прокачай. Это инвестиция, которая окупится стократно.

– Он мне тут хаос устроит, – вздохнул я, глядя на пушистика, который невинно облизывал лапку. – Архимед до сих пор от пузырей не оправился.

– Опр‑р‑равился! – немедленно возмутился попугай. – Архимед – боец! Несломленный! Непобеждённый!

Алиса прыснула. Подхватила свою сумку, перебросила ремень через плечо. Плащ нараспашку, волосы упали на лицо, когда она наклонилась и чмокнула Кошу в лоб. Тот мыркнул и недовольно приподнялся, требуя ещё ласки. Алиса подошла ко мне, потрепала мелкого по загривку.

– Спасибо, зоолог, – хрипловато сказала она. – За вечер, за историю с братцем, за… котёнка, даже если я его не взяла. Ты, может, единственный в этом городе, кто не шарахается от моего дыма. Ну, кроме других тёмных, но они не в счёт.

– Не за что, – сказал я. – Заходи. Мне понадобятся советы по уходу за чертёнком.

Алиса кивнула. Дошла до двери, толкнула.

– Пока! – бросила она. – Не забудь покормить своих монстров, а то начнут грызть мебель!

Тинь‑тилинь.

Дверь закрылась. За стеклом витрины тёмный силуэт быстро зашагал по вечернему тротуару. С ближайшего фонаря сорвалась и забила крыльями чёрная птица. Видимо, Эдгар дожидался её снаружи, стоял в дозоре. Оба растворились в сумерках.

Я опустил взгляд. Чёрный котёнок на моих руках посапывал. Зелёные глаза закрыты. Бархатная шёрстка мерно вздымалась. Мурчание стихло, осталось только ровное, тёплое дыхание.

– Ну что, малой, – тихо сказал я. – Добро пожаловать в стаю.

Усадил его на прилавок. Коша рядом на столешнице потянулся, зевнул и положил голову на лапы. Котёнок осторожно обнюхал его морду.