Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь

Ёпрст… Так, ладно.

— Какая?

— Деликатная.

Из категории моих самых наименее любимых проблем других людей.

— Слушаю, — вздохнул я.

Он помолчал, посмотрел на Лену.

— Пойду к Илье схожу пока что, — торопливо заявила она. — Саш, не теряй!

Мы остались с неврологом вдвоём.

— Маринка, — выдавил Ярик. — Она… в общем, она хочет. Ну, близости.

— А ты процесс забыл? — усмехнулся я. — Она уже беременная, ты явно в курсе, как это делается.

— Я помню! Но я боюсь!

Ох, ёлки-иголки.

— Чего именно боишься? — спросил я.

— Что наврежу, — объяснил Савинов. — Ребёнку. Гинеколог сказала, что можно. А мне всё равно страшно.

Я взял листок и нарисовал схему. Овал, внутри овал поменьше, снизу канал.

— Смотри. Ребёнок находится в плодном пузыре, в амниотической жидкости. Это буквально гидроподушка, она гасит любое механическое воздействие. Матка — мышечный орган с толстой стенкой. Шейка матки во время беременности сомкнута. И заполнена слизистой пробкой. Это плотный секрет, который работает как биологический барьер. Он не пропускает микрофлору.

Савинов внимательно посмотрел на листок.

— То есть достать до ребёнка невозможно?

— Анатомически невозможно, — подтвердил я. — Никаким образом.

— А сокращения? — спросил он. — Я читал, что бывают сокращения матки.

— Бывают, — сказал я. — После оргазма матка может немного сократиться. Это нормальное физиологическое явление, и при доношенной здоровой беременности оно роды не запускает.

— Точно?

— Ярик, если бы это запускало роды, женщин бы не мучили стимуляцией в роддомах, — усмехнулся я. — Проблема как раз в том, что запустить их сложно. Поэтому дерзай!

Он улыбнулся.

— Тогда… Дерзану!

Пару секунд он обдумывал то, что только что сказал. Затем мы оба рассмеялись. Савинов бурно поблагодарил меня и побежал домой.

Я доделал кое-какие дела, зашёл к Алисе занести сводку по гипертоникам.

Дверь в её кабинет была приоткрыта, и я услышал детский голос.

— А вы правда русалочка?

Интересно.

На кушетке сидела девочка лет пяти, прижимая к себе пластиковую русалку с ярко-зелёными волосами. Мама девочки сидела на стуле у стола и ждала расшифровку кардиограммы.

— С чего ты взяла? — улыбнулась Алиса.

— У вас волосы такие же! Как у неё! — девочка подняла игрушку. — А где ваш хвост?

— Хвост я оставила в море, — серьёзно сказала она.

— Зачем?

— Он на суше неудобный. Ты попробуй в нём по лестнице подняться.

Девочка задумалась, глядя на игрушку.

— А она как?

— А она в аквариуме живёт, ей проще, — Алиса подкатилась на стуле поближе. — Но вообще-то я кардиолог.

— Кто?

— Врач, который лечит сердце, — она сняла с шеи фонендоскоп. — Хочешь послушать, как стучит твоё?

Через минуту девочка сидела с оливами в ушах и совершенно круглыми глазами.

— Оно стучит! Быстро!

— Быстро, потому что ты маленькая, — объяснила Алиса. — У маленьких сердце бьётся чаще, чем у взрослых.

— А у мамы медленно?

— У мамы медленнее. А у бабушки ещё медленнее.

— А у русалок?

Алиса выдержала паузу.

— У русалок вообще не проверяли. У них фонендоскопов нет.

Мама девочки наконец не выдержала:

— Настенька, ну хватит доктора мучить. Извините, пожалуйста.

— Да ничего, — махнула рукой Алиса. — Меня и не так называли.

Она закончила приём женщины, и те ушли.

Алиса смущённо посмотрела на меня.

— Привыкают постепенно, — пояснила она. — Один пожилой мужчина вчера сказал мне, что я похожа на весну. У него, между прочим, мерцательная аритмия. Я его отчитала за пропущенные таблетки, а он мне про весну.

Я улыбнулся.

— По работе всё в порядке? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Мне здесь нравится. И в программе разобралась, и с коллегами уже познакомилась.

Дверь скрипнула, и в проёме показался Виталик.

Увидел меня и мгновенно покраснел.

— Александр Александрович… извините. Я не помешал?

— Нет, я как раз ухожу.

Я отставил Алисе папку с данными и вышел. В коридоре Виталик меня догнал.

— Саш, я это, — замялся он. — Мы с Алисой Дмитриевной сходили на свидание.

— И как всё прошло?

— Всё прошло хорошо, — выпалил он. — Мы в кофейню ходили. Она сказала, что я милый, когда смущаюсь.

Я с трудом сдержал улыбку.

— И что ты ответил?

— Ничего. Я засмущался ещё сильнее.

Он посмотрел на меня.

— Думаешь… Это хороший знак?

— Думаю, ты ей нравишься, — кивнул я. — Просто так она бы на свидание с тобой не пошла. Так что зови на второе.

Виталик кивнул и убежал обратно.

Так, на сегодня, надеюсь, личные проблемы закончились. Пора и работой заняться.

После поликлиники я вновь зашёл в лавку. Настроение тут поменялось, Варя стояла за прилавком и что-то писала, напевая себе под нос «Ведьма я, эх ведьма я!»

— Такая вот нелёгкая судьба моя, — подпел я. — Хорошие новости?

— Мы нашли поставщика! — кивнула та. — Геннадий сегодня отвозил травы какой-то женщине, а у неё знакомый, а у того знакомый…

— И Красноармейск согласился с нами работать по очень выгодным ценам, — закончил за неё гордый Геннадий. — А ведь я знал, чувствовал, что аура там хорошая!

Я улыбнулся.

— Спасибо, Геннадий, ты снова спас лавку!

— Это моя миссия, — он поправил жилетку. — Духовные практики и бизнес неразделимы. Я это давно говорю.

Он ушёл на склад, Варя проводила его насмешливым взглядом.

— Ещё от Егора Петровича новости, — добавила она. — Он новые места нашёл для сбора. Говорит, за Даниловкой, там от завода двадцать с лишним километров, и там можно травы собирать.

— Как он до туда вообще добирается? — удивился я.

— На велосипеде, — пояснила Варя. — Так что родиола, брусника и зверобой тоже есть. Справимся, Саша.

— Я рад, — кивнул я.

— Ещё у меня личные новости, — чуть покраснела она и поправила косу. — Женя квартиру снял в Аткарске. Окончательно, на год, с договором. Он работает удалённо, и решил жить здесь. Он сказал, что хочет быть поближе.

— К кому? — усмехнулся я.

— Ну не к тебе же, — фыркнула она.

Я засмеялся.

— Я рад за вас, — сказал я. — Честно.

Закончив дела в лавке, я отправился домой.

Дома выдался спокойный уютный вечер, каких в последнее время было довольно мало.

Мы с Лилей сидели на кухне и разговаривали.

— Саш, а какой у нас будет дом? — спросила Лиля. — Ты бы какой хотел?

— Не слишком большой, — задумался я. — Одноэтажный. Со своим участком, чтобы там развести сад. И завести собаку.

— И веранда чтобы была, — подхватила Лиля. — Чтобы вечером сидеть там с книгой, пока светло. А ещё можно поставить качели во дворе, ну для…

— Детей, — закончил я за неё. — Двоих минимум. Мальчика и девочку.

— Мальчика снова Сашей назовём? — улыбнулась Лиля.

— Это как пойдёт, — хмыкнул я.

— Тимофей новую девушку нашёл, — между делом сказала она. — Он счастлив с ней. Как думаешь, а у нас будет момент, когда проблемы закончатся и просто наступит счастье?

Я взял её за руку.

— Проблемы никогда не закончатся, — честно ответил я. — Такой уж я есть. Но как только я разберусь с заводом, мы поженимся. И купим дом. И всё у нас будет хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы посидели так ещё какое-то время, обсуждая разные мелочи про наш будущий дом. Это было той самой передышкой, в которой я нуждался.

Утром во вторник я отправился на работу. Приём у меня был в вечер, но один пациент очень попросил его посмотреть.

Вошёл он осторожно, придерживаясь за дверной косяк, и сел не сразу, а сначала нащупал стул рукой.

— Здравствуйте. Пантелеев Игнат Фёдорович.

— Что беспокоит?

— Правый глаз, доктор, — вздохнул он. — Не вижу им снова. Полгода назад катаракту оперировали в Саратове, хрусталик поставили искусственный. Чудесно всё видел. А теперь опять. Доктор, мне же обещали, что она больше не вернётся. Что хрусталик искусственный, он не мутнеет. А оно вон как.