Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь

— Ну как? — спросил Чердак. — Класс, да? Тут отлив такой. Дорогой.

Продавщица за его спиной посмотрела на меня умоляюще. Да, всё-таки хорошо, что он меня взял помочь.

— Эдик, — сказал я. — Это не твой костюм.

— Почему? — расстроился он.

— Просто не твой, — покачал я головой. — Снимай.

Я объяснил продавщице, что нужно, тёмно-синий костюм, две пуговицы, шерсть с небольшой примесью. Размер она прикинула сама.

Вскоре Чердак облачился в подобранный мною вариант.

— Ой, — сказала продавщица. — Ой, мужчина, вы выглядите потрясающе.

Чердак удивлённо посмотрел в зеркало.

— Это я?

— Это ты, — кивнул я. — Тебе очень идёт.

Он повернулся вполоборота. Потом ещё раз.

— Слушай, а я ничего такой. Лизке-то со мной повезло!

— Ага, — хмыкнул я. — Не знает, куда и деться от такого счастья.

Заодно я выбрал и себе новый костюм, а то свадеб в последнее время слишком много. Серый, скромный, но тоже хорошо мне шёл.

Пока мне пробивали его, я обратил внимание на продавщицу. Она нагнулась к нижней полке за пакетом и поморщилась. Потом выпрямилась, придерживаясь за прилавок.

— Извините, — сказал я. — Вы себя плохо чувствуете? Я врач-терапевт, может быть, чем-то смогу помочь?

— Да у меня так, ерунда. Простыла, наверное. Температура тридцать семь и три два дня побыла, и нет больше.

— Что ещё беспокоит?

— Слабость, — она вздохнула. — Прихожу с работы и ложусь. И мышцы болят, как будто вагон разгружала.

— Сыпь была?

Она удивлённо на меня взглянула.

— Пятно, — сказала она. — У меня на ноге пятно.

— Покажите.

Продавщица подняла штанину. На передней поверхности правой голени, чуть ниже колена, было кольцо. Красное, диаметром сантиметров десять. Ободок яркий, насыщенный, шириной пальца в два. Внутри бледная кожа, почти нормальная по цвету. В самом центре маленькая точка.

Классика. Перепроверил себя праной, убедился в диагнозе.

— Оно не болит, — сказала она. — И не чешется. Я поэтому и не пошла никуда.

— Когда появилось?

— Неделю назад. Я думала, аллергия, и мазала кремом.

— Скажите, а вас клещ не кусал?

— Кусал! — Она хлопнула себя по бедру. — Три недели назад! Мы с мужем на шашлыки ездили, к Даниловке! Я вечером в душ пошла и нашла его на ноге!

— Что вы сделали?

— Выкрутила ниткой, как свекровь научила, — отозвалась она. — Прижгла зелёнкой. И всё.

— В больницу не обращались?

— Да зачем? — она развела руками. — У нас все каждый год клещей снимают. Никто не ходит.

Я вздохнул.

— У вас клещевой боррелиоз. Другое название — болезнь Лайма.

Она побледнела.

— Это как энцефалит?

— Нет. Энцефалит — вирус, от него очень мало вариантов лечения. А боррелиоз — бактерия. Она лечится обычными антибиотиками. Это кольцо называется мигрирующая эритема. Бактерия попала под кожу в месте укуса и расползается от него кругами. Теперь надо принимать антибиотик. Доксициклин, сто миллиграммов два раза в день. Двадцать один день.

— Почему так долго? Мне обычно на пять дней выписывали раньше.

— Потому что боррелия делится медленно, — спокойно объяснил я. — Обычная кишечная палочка удваивается за двадцать минут. Боррелия — за половину суток. Иногда медленнее.

— И что?

— Антибиотик убивает бактерию в момент деления. Если она делится раз в двенадцать часов, надо ждать, пока все успеют поделиться.

Продавщица серьёзно кивнула.

— Ещё два момента, — сказал я. — Доксициклин повышает чувствительность к солнцу. И запивать полным стаканом воды и не ложиться полчаса после приёма. Иначе будет жечь пищевод. Так, завтра подойдёте к инфекционисту, в поликлинику. Поставит вас на учёт. Если надо — выпишет вам больничный лист.

— Поняла, — кивнула она.

Заодно я влил немного праны, снял ломоту и слабость. Спирохета сидела в тканях, и её можно было вылечить только курсом антибиотиков.

Чердак завёз меня в поликлинику, и я тут же отправился на вызовы. Они были совершенно обычными.

В машине между адресами Костя вдруг сказал:

— Саш, а мы съездили.

— Куда?

— В Волгоград, — он улыбнулся. — Как ты и советовал. Отличный город, мы с женой так хорошо погуляли! В общем, спасибо за совет!

— Обращайся, — улыбнулся я.

После вызовов до приёма было время, и я отправился в лавку. Меня сразу же поймала Катя с горящими глазами.

— Александр Александрович! У меня идея, надо запустить подарочные наборы! — выпалила она.

— Рассказывай, — улыбнулся я.

— Смотрите, — она потащила меня к прилавку. — Три баночки сбора в коробке, и к ним открытку и вкладыш с описанием.

Я подумал несколько мгновений.

— Отличная мысль, — сказал я. — Займись.

Катя радостно подпрыгнула и закивала.

Варя выглянула из подсобки с телефоном у уха, помахала мне рукой, снова скрылась. Через минуту вышла.

— Саш, у нас спрашивают про доставку в другие города, — сказала она. — Слух о нас уже пошёл по всей области. За неделю четыре звонка уже.

— Откуда узнали про нас?

— Из интернета, — Варя пожала плечами. — Кто-то в группе написал, и понеслось.

Я задумался.

— Можно почтой, но тут есть моменты, — сказал я. — Надо подумать над упаковкой, травы объёмные и хрупкие. Поэтому тут нужен плотный картон, внутри вакуумный пакет или банка. И засыпка, чтобы не болталось.

— Дороже выйдет.

— Дороже, да, — кивнул я. — И по ценам тут сложно. Посылка весом килограмм по области стоит рублей триста. А сбор стоит двести пятьдесят.

— То есть доставка дороже товара, — сказала Варя.

— Именно. Поэтому продавать надо не по одной банке, а комплектом. От тысячи рублей, например. Тогда доставка теряется в цене.

— Логично.

— Ну и на почту тоже придётся отправлять Геннадия, ты мне нужна в лавке, — добавил я.

— Я могу, — тут же отозвался Геннадий. — Я их ещё и заряжать буду, чтобы хорошо доезжали!

— Договорились, — хмыкнул я.

После этого я решил все дела в лавке, и вернулся в поликлинику.

У меня оставалось время, и я наконец-то созвал своих практикантов. Почти две недели я ими не занимался, только передавал указания Лене, кого и куда распределить. Сегодня решил узнать, как у них дела.

Все трое пришли ко мне в кабинет, и расселись.

— Тимур, как в стационаре дела? — спросил я.

— Я с Татьяной Тимофеевной был. Обходы учился делать, уколы. И я научился капельницы ставить!

— Молодец, — сказал я. — Что Агишева говорит?

— Позвала к себе на отделение после окончания, — улыбнулся он.

Я кивнул, и перевёл взгляд на Алину и Максима. Они сидели рядом, но развернувшись друг от друга градусов на тридцать.

— А у вас, я так понимаю, всё сложно. Рассказывайте.

— Он меня выставил дурой, — сказала Алина. — При пациентах.

— Я не выставлял, — немедленно ответил Максим. — Я правду сказал!

— Стоп, — вздохнул я. — Давайте по очереди. Максим, что случилось?

Максим выпрямился.

— Я работал на участке с Шарфиковым. Мы зашли в профилактику взять анкеты диспансеризации.

— Так.

— Я взял пачку и стал смотреть, — он посмотрел на меня. — А там ошибки. В трёх анкетах даты рождения не совпадают с картой. В одной название препарата. Написано «эналаприл», а пациент пьёт «энап».

— Это одно и то же, — вставила Алина.

— Действующее вещество одно, — сказал Максим. — А доза разная. Ты дозу не переписала вообще.

Тут он был прав.

— Дальше.

— И ещё в двух анкетах перепутаны единицы. Сахар написан пять и шесть, а в бумаге из лаборатории — пять и шесть, но там ммоль, а она в графу «мг» вписала.

— Хорошо, — я повернулся к Алине. — Что было дальше?

— Он развернулся, — сказала она. — И при двух пациентках, которые сидели в очереди, громко сказал: «Ты вообще проверяешь, что пишешь? Так люди умирают».

Ничего нового.

— Максим, по существу ты прав, — начал я. — Ошибка в дозе — это не помарка. Через полгода этот человек попадёт к другому врачу, тот откроет анкету и назначит на основании неверных данных. Но ты не прав по форме. Я тебе это уже говорил. Помнишь?