Распределение (СИ) - Баранников Сергей

В больнице мы были уже в семь часов вечера, чтобы принять смену у второй бригады. Я заранее приготовил ужин и взял чуть больше еды на случай, если кто из коллег будет голоден. Когда старший целитель второй бригады заглянула в ординаторскую, мы были уже переодеты.

— Аделаида Ивановна, вы превосходно выглядите. Лучше, чем когда-либо! У вас сегодня какой-то праздник? — рассыпался в комплиментах Мартынов, заметив целительницу. На самом деле, парень откровенно лицемерил, потому как женщина выглядела уставшей. Да и откуда ему знать как она обычно выглядит, если он видит её второй раз в жизни?

— Благодарю, Анатолий, — холодно отозвалась женщина, бросив на младшего целителя настороженный и слегка удивлённый взгляд. От смущения она лишь на мгновение задержалась, но этого оказалось достаточно, чтобы Мартынов увязался за ней следом.

— Нет, вы слышали? — возмутилась Лиза. — Я за вчерашний вечер от него ни одного слова приятного не услышала — только брюзжание и недовольство, а тут он на ровном месте в комплиментах рассыпался. Теперь вдвойне обидно.

— А мне кажется, что это неспроста, — заметила Милана. — Готова поспорить, что Мартынову от неё что-то нужно.

— Да что ему может понадобиться от Крючковой? — не сдавалась её подруга. — Она лет на двадцать старше. И вообще, такие фокусы на неё не действуют.

— Вот скоро и узнаем, — заключила девушка.

— Коллеги, добрый вечер! — сухо произнёс Семёнов, войдя в ординаторскую. — Так, все в сборе? Мартынова видел, все остальные здесь. Хорошо! Ждём наших коллег и отчёты по прошедшей смене. Краем уха я слышал, что у нас появилось два новых пациента. В принципе, это совсем немного, но не будем расслабляться — смена длинная, всё что угодно может случиться.

Ага, знаем каким краем уха он слышал о новичках. Наверняка успел посплетничать с Митрофановной. Мне показалось, что между Семёновым и нашей дежурной медсестрой установились какие-то особые отношения. Вряд ли что-то серьёзное. Скорее, просто общие интересы на фоне любви послетничать.

Ровно в восемь мы отправились на вечерний обход. Семёнов был полон энергии и сыпал советами, пока мы шли по коридору к первой палате.

— Вы должны помнить, что все болезни и проблемы в организме с наступлением ночи обостряются, поэтому вечерний обход в больнице — жизненная необходимость.

— А разве пациенты не могут сами обратиться, если им поплохеет? — смутился Мартынов.

— Кто? Эти партизаны? Да каждый второй будет молчать в тряпочку и терпеть до последнего, пока совсем не прижмёт. А некоторые наоборот будут бегать каждые пару минут и жаловаться. Нет, заступающая смена должна иметь представление о состоянии пациентов в палатах.

В принципе, за первую половину обхода ничего особо нового мы не увидели. Трёх человек сегодня уже выписали, один новичок оказался с воспалением лёгких и получил свою дозу целительной энергии, а вот второй пациент оказался куда любопытнее.

— А вот и вы! — заключил мужчина, бросив быстрый взгляд на карманные часы, которые держал в руке, словно засекал время. — Тридцать пять минут десятого, а целители всё-таки вспомнили о моём существовании. А если бы у меня было что-то серьёзное? Вдруг я тут уже без сознания лежу?

— Будь у вас что-то серьёзное, вы бы не оказались в одиннадцатой палате, — совершенно спокойно произнёс старший целитель. — И потом, в мою смену никто не умирает, я слежу за каждым. И если чья-то энергия начнёт резко тускнеть, уже через минуту начнутся реанимационные мероприятия.

— Хотелось бы верить, — прокряхтел мужчина, и спрятал часы в нагрудный карман.

— Итак, Бочаров, — пробормотал Семёнов, листая историю болезни дотошного пациента. — Утверждает, что у него пропало обоняние, жалуется, что не чувствует вкус пищи и ослабевает с каждым днём.

Аркадий Афанасьевич повернулся к нам и одарил оценивающим взглядом.

— Сейчас каждый из вас проведёт диагностику и попытается найти причину сего безобразия. Посмотрим на что годятся наши стажёры и проверим силы наших младших целителей.

— А не слишком ли затратно? — пробормотал Мартынов.

— Сегодня не операционный день, так что можем себе позволить потратить немного энергии, чтобы попрактиковаться и оценить свои силы.

— Ефим Петрович, на что жалуетесь? — поинтересовалась Милана, выбрав стандартный способ общения с пациентом. Готов поспорить, девушка уже активировала дар, чем и мне самое время заняться. Я не собирался уступать стажёрам даже в диагностике.

— На здоровье жалуюсь, — дал максимально пространный ответ мужчина. — И на качество обслуживания в этой больнице. Ваши коллеги не особо торопились ко мне. Но раз уж вы нашли время осмотреть меня, то я ужасно себя чувствую. Кажется, мне осталось всего пару дней.

— Сейчас разберёмся что с вами не так, — отмахнулся Аркадий Афанасьевич. — В приёмном ничего особенного не обнаружили. Кто первым начнёт?

Мартынов вызвался первым. На самом деле, пока старший целитель общался с пациентом, мы уже активировали внутреннее зрение и изучали пациента, но помимо Толика никто не спешил делиться своими наблюдениями.

— У пациента жёлчный не справляется с количеством вырабатываемой желчи, из-за этого могут быть боли в боку, изжога и жжение в желудке.

— Хорошее наблюдение. Но как объяснить исчезновение вкуса и обоняния? — задал логичный вопрос Семёнов.

— Вирус? — предположил я.

— Дорофеев, вы нашли в теле Бочарова вирус? — удивился Семёнов.

— Нет, но это один из вариантов, почему может блокироваться работа рецепторов.

— Меня не интересует теория, я её знаю лучше вас. Мне нужен конкретный ответ на вопрос — почему у этого пациента слабость и проблемы с обонянием и вкусом?

— Нужно взять анализы, — первой сдалась Лиза. — С помощью диагностики не удаётся найти ни одну проблему.

Как бы удивительно эти ни было, я тоже расписался в собственной беспомощности. Оставалось предположение, что проблемы возникли на нервной почве, но я держал эту теорию при себе, потому как доказательств не было, а Семёнов требовал конкретику.

— Вот сейчас мы и узнаем в чём кроется корень проблемы, — старший целитель выудил из кармана склянку, повернулся к Бочарову и протянул ему флакон. — Ефим Петрович, чтобы разобраться в причинах ваших проблем нам придётся использовать искусственный возбудитель. Вам нужно выпить эту настойку, а мы с помощью внутреннего зрения проверим как она будет реагировать.

— Что здесь? — насторожился мужчина.

— Надеюсь, вы мне это скажете, когда наши специалисты вам помогут. Пейте!

— Я не стану…

— Тогда подпишите документ, что вы отказываетесь от анализов, берёте на себя все риски, и завтра утром мы вас выписываем.

Бочаров с сомнением повертел в руках флакон, но затем всё-таки откупорил крышку и выпил. В то же мгновение он противно скривился.

— Почувствовали вкус? — улыбнулся Семёнов.

— Нет, живот скрутило. Что за дрянь вы мне подсунули, что вот-вот наизнанку вывернет?

— Лимонный сок, — признался старший целитель. — Молодёжь, что скажете?

— Вкусовые рецепторы реагируют на возбуждение, — поделился я своими наблюдениями. — Кислотность в желудке не успела повыситься, выброса желчи я пока не заметил. В чём причина боли в желудке, я не понимаю. Могу предположить, что это психосоматика, но между вкусовыми рецепторами и отделом мозга, отвечающим за обработку поступающей информации от нервных окончаний языка, связь работает отлично.

— Какие выводы мы можем сделать? — улыбнулся Семёнов.

— Что-то блокирует ощущения, — догадалась Милана.

— Вот сейчас мы и узнаем что это.

Старший целитель достал из кармана второй флакон и протянул его пациенту.

— Я отказываюсь участвовать в ваших экспериментах! — заявил Бочаров, скрестив руки на груди. — Я вам не лабораторная мышь!

— Это не эксперимент, Ефим Петрович, это серьёзное медицинское исследование, которое вам поможет. Если вы отказываетесь…

— Да понял уже! — согласился мужчина. — Надеюсь, вы меня не угробите своими исследованиями.