Салли Шеппард, демонолог и другие (СИ) - Костин Константин Александрович

Так вот почему не было ловушек для магов… На них поставлена одна, большая ловушка…

Доктор Инген выдохнул, перевел дыхание и поднял голову. И увидел, что имел в виду голован.

За дверью находился большой зал, в дальнем углу которого виднелся большой проем, завешенный черной тканью.

Пол помещения был завален обломками черного металла, судя по виду — чугуна.

В этих осколках можно было угадать то, чем они были ранее: чугунное ухо, часть когтистой лапы, завиток гривы, клыкастая нижняя челюсть, еще одна… Когда-то в этом зале стояли две чугунные статуи львов.

— Дайте-ка догадаться, — проскрежетал доктор Аверсанд, неприятно улыбаясь, как будто ситуация доставляла ему удовольствие, — Статуи-охранники с подселенными демонами. Другие не смогли бы двигаться в Дыхании Пустоты…

Да, на демонов Дыхание не влияет…

— Огнедышащие львы Монтейи, — опечаленно кивнул голован. После чего кивнул в угол, где на стене красовалось черное обугленное пятно. Судя по всему: все что осталось от Неуловимого.

— Да, демон смог бы разрушить их, — кивнул Аверсанд, — Сила демонов общеизвестна… Но демон не стал бы вскрывать замки! Он просто разнес бы эту трижды уважаемую дверь!

В голове Ингена внезапно сошлись части головоломки.

— Стал бы, — тихо сказал он. И повторил чуть громче, — Стал бы.

Он понял, кто проник в банк.

Демон.

Демон, который спокойно прошел через ловушки для живых существ, ибо не являлся ни одним из них. Единственный в мире демон во плоти, на которого не действовали пентаграммы изгнания. Демон загадок и тайн, который просто не мог пройти мимо замков, не разгадав их.

Барон Кивасигас.

Демон, которого они призвали в этот мир во плоти.

Все сходится. И даже внезапный приступ Салли Шеппард у банка…

Вот только…

Зачем ему лезть в банк⁈

Глава 10

Недели до того дня, когда Салли сможет попасть в Академию демонологии и стать ее студентом, тянулись медленно-медленно, как пьяные улитки с вечеринки. Наверное потому, что каждый день девушки был насыщен событиями настолько, что иногда казалось, что в прошли не одни сутки, а по крайней мере двое-трое.

С утра, когда доктор Инген уходил в Академию, Салли бежала на работу в перекусочную безумного Рэндольфа. После того, как ей пообещали место, ждать пришлось всего-то два дня: в перекусочных была страшная текучка. Может быть потому, что хозяин требовал от персонала целыми днями ходить в рыжих париках и постоянно улыбаться… А может быть потому, что люди не ценят доброго к себе отношения.

Впрочем, подавальщицей Салли пробыла всего несколько дней: повар сломал ногу в двух местах, и девушка уговорила сделать поваром ее. Странно, конечно, что поваром сделали того, кто честно и сразу заявил, что на кухне она была исключительно с целью поесть, а про готовку точно знает только одно: в кастрюлях варят, а на сковороде — жарят. Вроде бы. Просто работать в перекусочных не рвался никто, а на кухню — в особенности. Салли же не просто согласилась — она просилась на кухню. И ей там понравилось.

Девушке на самом деле понравилось работать на кухне. И все то, что отвращало от этой работы других, ей просто нравилось: полутьма, рассеиваемая тусклыми светильниками и огнем из кухонных плит, чад от жарящихся котлет, пекущихся пирожков, кипящих супов, шипение раскаленного масла на сковородах… Салли все это на самом деле понравилось. Ей очень хотелось научиться готовить.

Может, конечно, перекусочная — не лучшее место для того, чтобы пытаться стать поваром… Но, с другой стороны — с чего-то ведь нужно начинать. И Салли начала.

Она научилась делать нурдский чай четырех сортов — чистый, несладкий, с сахаром и сладкий — жарить котлеты так, чтобы они походили на котлеты, а не на археологические редкости, варить куриный бульон, настолько крепкий, что его можно было резать ножом, когда он остывал, печь шоколадные кексы, черные и сладкие…

Когда Салли вечером возвращалась домой, за ней тянулся шлейф вкусных кухонных запахов, так, что сзади постоянно бежали несколько принюхивающихся кошек. А дома ее уже ждал демонолог и они вдвоем отправлялись в поход по городу.

Доктор Инген увязал два совпадения: у Салли происходит приступ Черноты на рынке — на рынке обнаруживаются следы воплощенного Кивасигаса, Кивасигас вламывается в банк — рядом с банком Салли настигает еще один приступ. Вывод? Салли неким малопонятным образом оказалась связана с неуловимым демоном и чувствует его присутствие. Следовательно…

Необычная парочка — демонолог в черной кожаной куртке и худенькая девушка в легком светлом платьице — гуляли по Тенебруму до самой поздней ночи, обходя самые темные и самые мрачные места столицы, то есть, все те места, где наиболее вероятно обнаружение прячущегося демона.

Сложно было представить демона, скрывающегося от ищущих его демонологов, в ярко освещенных залах Городского Музея или среди девочек-учениц Школы Розовых Цветков. Поэтому доктор Инген и Салли все эти вечера ходили узкими, кривыми и скользкими улочками, где под ногами чавкали отбросы, с писком разбегались крысы, и постоянно пахло перегоревшей магией из заводских труб.

В этих закоулках никогда не появлялись полицейские, предоставляя обитателям здешних жилищ самим решать возникающие проблемы. Поэтому при виде девушки изо всех щелей вылезали люди, похожие на изломанные черные тени, больше похожие на демонов, чем сами демоны. Они тянулись к девушке, как вампиры к жертве… И отстранялись, прячась обратно в тень, лишь только увидев ее спутника или услышав стук его трости.

Обитатели кривых улочек боялись только тех, кто был сильнее их. А никого сильнее демонологов в городе не было.

Салли и демонолог проходили узкими темными переулками, мимо подвальных забегаловок, в которых не стоит спрашивать о происхождении мяса, мимо замызганных магазинчиков, где продавалось все, что угодно, от старых башмаков до проклятых предметов и фальшивых драгоценностей, мимо квартирушек, которые сдавали не глядя ни на лицо ни на документы, только на деньги, мимо ночлежек, мимо трущоб, мимо, мимо, мимо…

Мимо.

Приступы больше не возвращались. Демона нигде не было.

После памятного вторжения в «Турбид-банк» Кивасигас как будто притаился и не подавал признаков жизни. Высшие демоны — именные и особенно титульные — могли на время приглушить свои хаотические стремления к разрушению, однако это, как правило, означало одно: демон готовит что-то очень разрушительное и не собирается отвлекаться на мелочи.

Плохой признак.

Инген — да и вообще никто из демонологов — не знал, как выглядит демон во плоти, однако подозревал, что его внешность навряд ли позволит Кивасигасу разгуливать по городу, заходить в бары и выпивать по кружечке черного пива с маринованными осьминогами. Значит, демон вынужден прятаться, выходя наружу разве что по ночам. Хотя…

Профессор Фраус выдвинул смелую теорию, пока не подтвержденную ничем, кроме знаменитой профессорской интуиции: демон во плоти человекообразен. Или, по крайней мере, обладает возможностью принять человекообразную форму: меняющий форму сгусток, спрут, рехва… Это означало, что демону не нужно постоянно прятаться в темных закоулках: он вполне мог украсть одежду, скрывающую его тело, например плащ с глубоким капюшоном и поселиться в ночлежке с нелюбопытными хозяевами. Версия косвенно подтверждалась двумя обстоятельствами.

После разрушения Третьей башни АД Кивасигас оказался на рынке, где напал на торговку. Торговку ОДЕЖДОЙ. То есть, у него была необходимость получить именно одежду. Скорее всего. К сожалению, торговка не вела учет одежды, которая у нее хранилась, поэтому не могла точно сказать, что пропало. И пропало ли вообще что-нибудь. Она вообще после нападения боялась всего и вся и разговорить ее смогли только прокураторы.

И второе. Демону, не имеющему человеческого облика, не требуются деньги, а, следовательно, не нужно грабить банк.