* * *
Демону, даже притворившемуся человеком, все равно было бы трудно притворяться им ДОЛГО. Он все-таки выходец из иного мира, а, значит, информацией о мире этом не обладает. Не знает, как себя вести, что говорить, да и языка не знает тоже… Вернее, это было бы так, если бы демоны не были демонами.
Каждый высший демон обладает информацией о том, что происходит на Земле.
Демонологи столкнулись с этим феноменом еще тысячи лет назад: любой демон, даже тот, о котором не было абсолютно никаких данных о том, что он хоть раз бывал на Земле, попадая в мир людей, все равно понимал, что ему говорят, отвечал на вполне понятном языке и знал вещи, которые и люди-то не все знают. И в то же самое время, демоны иногда показывали удивительное невежество во вполне обычных вещах.
Феномен демонического знания был изучен и вкратце изложен в десятитомном труде профессора Фидес «Cognitio et pardus pellis». Демоны, если не вдаваться в излишние подробности, которыми славилась почтенная демонологиня, заядлые коллекционеры. Только собирают они не жучков или марки, а знания, сведения, информацию. А причина их странного подхода к знаниям — в их хаотической натуре. Демоны по своей природе неспособны к методичности и систематизации, поэтому их коллекция знаний больше похожа на карманы мальчишки, в которых вперемешку лежат спичечные коробки и засушенные жуки, старинные монеты и осколки цветного стекла, бумажки и бутерброды…
Именно поэтому демон может точно сказать, кто правил в Саранте семь тысяч лет назад, как звали его детей и где спрятана знаменитая Потерянная корона… И при этом задумается над элементарными и известными даже младенцу вещами.
Так что Кивасигас, если он на самом деле притворяется человеком, похож на странного и чудаковатого типа, с ног до головы закутанного в одежду…
Конечно, демоны славятся своей изменчивостью и умением менять облики быстрее, чем люди — выражение лица. Ну так это — обычные демоны. То есть, их проекции в нашем мире. Демон же во плоти, как единогласно пришли к выводу профессора АД, имеет один-единственный облик — свой настоящий.
* * *
В один из более-менее тихих вечеров, когда их походы по закоулкам столицы закончились неожиданно рано — чем причиной был внезапный сильный дождь — Салли, полюбившая кулинарные эксперименты, готовила сложный бутерброд из семи слоев. Доктор Инген чертил, склонившись над столом и посматривая в сторону девушки: после бутерброда, в состав которого входили мед и соленые огурцы, он подозрительно относился к изысканиям своей ученицы. Хотя было вкусно.
Потом они пили чай, с тем самым свежеизобретенным бутербродом, состав которого Салли отказалась называть наотрез, хотя и живо интересовалась впечатлениями и ощущениями, из-за чего демонолог чувствовал себя жертвой экспериментов пытливого отравителя.
Потом девушка рисовала демона Кивасигаса, каким она его себе представляла. Демон получался чересчур похожим на гигантского кальмара в плаще и принять его за человека мог разве что слепой или пьяный. Но приюты для слепых они обошли еще неделю назад…
Часы, висевшие на стене, откашлялись и хрипло произнесли «Десять часов». На самом деле было девять, просто у демонолога руки не доходили их исправить. В этот момент в открытую форточку влетела бумажная птичка-письмо. Она шлепнулась в докторову кружку с чаем, выкарабкалась, встряхнулась и развернулась.
Демонолог взглянул на письмо и залпом проглотил оставшийся чай, чуть не подавившись — чай был горячим.
— Салли, собирайся, нам нужно идти.
— Куда? — девушка послушно встала и замерла, не зная, что брать с собой.
— Помнишь, я как-то обещал проверить, нет ли на тебе проклятья?
— Помню.
— Один старый… кхм… очень старый знакомый… готов тебя посмотреть.
* * *
Они шли вдвоем по улице. Тускло горели огни уличных фонарей, пелена нависала над городом, как каменное надгробие. Редкие прохожие торопливо переходили на другую сторону улицы, заслышав стук трости демонолога по булыжникам.
— А…
— Вот сюда.
Доктор Инген указал на темную полукруглую арку в стене. Салли до сего момента думала, что это — въезд во двор, но, когда они прошли арку насквозь, оказалось, что она выводит на соседнюю улицу. Девушка раньше здесь не была никогда.
— Что это за улица?
— Улица Нижняя.
Салли, прищурившись, смерила взглядом уровни двух улиц. Улица Нижняя не была ниже соседней ни на дюйм.
— А почему она так называется?
— Потому что на ней живут те, кто связан с Нижними планами.
На первый взгляд, улочка выглядела так, как будто на ней жили сами демоны. Или, по крайней мере, приложили руку — копыто, лапу, щупальце — к ее проектированию и созданию. Нижняя улица вилась узкой щелью между двумя рядами домов, изгибаясь под острыми углами в неожиданных местах, и, судя по всему, нигде не пересекалась с другими улицами города. Там, где такое пересечение было попросту необходимым, улица начинала оправдывать свое название и ныряла под землю, превращаясь в широкие ступени.
Прохожих здесь было не так уж и мало, даже больше, чем на других улицах Тенебрума в это время. И демонолога они не боялись. Возможно, потому, что все встречные сами были демонологами.
— Здесь живут только преподаватели Академии? — Салли осторожно оглядывалась по сторонам.
— Брось, — усмехнулся доктор, — в Академии преподавателей не хватило бы на то, чтобы заселить один дом. Здесь живут прокураторы, частные демонологи, мастера, учителя, продавцы… Но ты права: здесь в основном живут демонологи.
— Почему?
Инген пожал плечами:
— Нам комфортнее вместе. Люди, как ты могла заметить, не любят демонологов.
— Но вы живете… не здесь?
— Мне все равно, где жить. Налево.
Они подошли к одному из домов, поднялись на узкое крыльцо.
Доктор крутанул бронзовое колесико у двери. Мелодично прозвенели колокольчики, мелодия напоминала «Девочка-красавица по лугу идет», старинную деревенскую песенку. Салли с любопытством осмотрела прикрепленную к полотну двери серебряную маску в виде морды демона.
— Кто? — произнесла маска. Серебряные глаза медленно провернулись в орбитах и уставились на демонолога, — А… Это ты, Дикки…
Глаза обернулись к Салли.
— Это она?
— Да, профессор.
Замок в двери щелкнул:
— Проходите, — прохрипела маска.
Они поднялись по темной лестнице на второй этаж. Двери перед ними распахнулись сами собой, и Салли вместе с демонологом оказалась в просторном помещении, судя по всему кабинете.
Мягкий ковер, чуть колышащийся под ногами, как мох на болоте. Застекленные дверцы книжных шкафов, между ними на стенах — картины в бронзово-тяжелых рамах, чучела неизвестных животных с торчащими клыками и стеклянными глазами. Огромный угловатый стол, заваленный бумагами, стоял у решетчатого окна. Тяжелая хрустальная люстра, огонь в ней не горел, и комната скрывалась в легком полумраке, разгоняемом только пятном настольной лампы с голубым абажуром. У стола стояло огромное кожаное кресло, в котором сидел обитатель кабинета.
Старик, старый, как черепаха. Лысина, густо усеянная стариковскими пятнами, острый нос, загибающийся крючком к тонким губам, морщинистое лицо, блеклые глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, шея, свисающая кожистыми складками и прячущаяся в толстом вороте шерстяного свитера в красно-белую клетку. В пальцах покачивалось перо.
Несмотря на то, что ни кожаной куртки, ни трости у старика не было, как-то сразу становилось понятно, что перед девушкой — демонолог. Дряхлый, старый, возможно, самый старый демонолог в мире… Но демонолог.
— Это она? — старик отложил перо и неожиданно легко поднялся на ноги. Подошел к замершей девушке и взял ее за подбородок, повернул его влево-вправо. Пальцы были жесткими и колючими.
— Салли Шеппард, моя ученица, — отмер доктор Инген, — Про… Профессор Спектус, бывший ректор АД… и мой учитель. Он стоял у истоков…
