Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

Повернув штурвал, Наира толкнула створку, потирая правый глаз, хотя руку стоило бы положить на рукоятку пистолета, что висел в кобуре справа от входа.

На пороге стоял Егор. Слегка переполошенный и взъерошенный, явно очень торопившийся, чтобы как можно быстрее добраться к ее бункеру.

Ничего внутри эльфийки не оборвалось. Стыд не захлестнул ее до кончиков ушей. Она продолжала сонно стоять и протирать глаз.

— Ты чего… — Наира широко зевнула, не прикрыв рот рукой, — так поздно? Я только спать улеглась.

И ведь действительно улеглась. И заснула так сладко-сладко и спокойно, как не засыпала уже давно. В глубине души она даже немного обиделась на мужчину, ведь мог бы и не портить такой момент. Тянувший с улицы холодный воздух прокрался по ногам, лизнул по босым стопам и закрался под майку, заставив кожу покрыться мурашками.

Егор пытался держать взгляд на ее глазах, но Наира уловила это мимолетное движение зрачков, которые едва-едва дернулись вниз и вернулись обратно к ее глазам. Сколько же сил стоило эльфийке, чтобы не улыбнуться.

— Надо поговорить, — бросил он и вошел без разрешения. Наира не сопротивлялась. Продолжая зевать, она закрыла двери и проследила за тем, как мужчина разулся, после чего делово прошагал на кухню. Спящее доселе иномирское дите проснулось и с непонятными воплями кинулось к Егору, залетев одним прыжком на руки, как к самому родному.

Наира умилилась, но особого виду не подавала, идя по пятам.

От его одежды тянуло сырым камнем, старой плесенью и землей. Так пахнет глубокий погреб, куда заглядывали крайне редко. И остроухая отметила это про себя, но виду не подала.

— … мне с ушастой поговорить надо. Дело срочное, — долетело до слуха.

— Да не ушастая я, — сонно буркнула эльфийка, заходя на кухню и поставив чайку на электрическую конфорку. — Так чего приперся-то? Я тебя рада видеть, конечно, — и она не врала, — но не в час же ночи. Случилось чего у Разлома?

Дозорный пристально посмотрел в глаза, и на этот раз его сосредоточенное выражение лица вызвало легкое напряжение.

— Расскажи мне все, что ты видела в Резервации.

Вот как. Значит, как она его просила все рассказать, так «Наира не сейчас», «Наира потом», «Наира в другой раз», а как он пришел, то сразу все на блюдечке с голубой кайомочкой выложить? Фигушки!

Скрестив руки под грудью, эльфийка посмотрела на мужчину.

— Нет.

Егор опешил. Впервые в жизни она видела, как на его лице отразилось одновременно непонимание, недоумение и обескураженность.

— В смысле «нет»?.. — спросил он так, будто всю жизнь до того он только и получал на все вопросы положительные ответы.

— Вот так — нет и все. Я устала тебя упрашивать рассказать мне что с тобой происходит, почему ты понимаешь зверей, откуда ты знаешь лешего, почему реликты слушают тебя как полководца и много чего еще. И, если честно, я только заснула, сейчас проснулась, и у меня нет ни малейшего желания об этом говорить. Веришь, нет?

Несколько секунд Егор молчал. Затем не то крякнул, не то откашлялся, поерзав на стуле.

— Так. Я правильно понимаю, что тебе все равно на то, что происходит у тебя дома?

— Этот «дом» хотел меня насильно выдать замуж за мужчину, которого я не люблю, и даже больше скажу — ненавижу, а мое мнение им вдоль женского детородного органа, уж извини за прямоту речи.

— Ничего страшного, — тут же ответил он.

— И как бы горестно мне не было за сородичей, которые гибнут от поветрия на нижних ярусах, я ни слова не скажу до тех пор, пока ты мне все не объяснишь.

Голос ее на слове «поветрие» дрогнул, и Наира это услышала сама. Перед глазами тут же встали ряды под навесами, дым от жаровен и белые рясы у святилища. Она стиснула зубы и загнала картинку обратно. Не сейчас. Сперва ответы.

— Я объясню… — начал было Егор, но Наира перебила его.

— … но потом? — эльфийка вздернула брови в вопросительном жесте. — Нет, дорогой мой сосед, никаких «потом», — она оперлась ладонями о стол, привстала со стула и наклонилась к мужчине, чуть нависая над ним. Да, она прекрасно понимала, что вырез ее майки слишком откровенен для такой позы, но в данный момент Наиру это волновало меньше всего. — Сейчас, Егор, — упрямо повторила она. — Я ясно выражаюсь?

У-ук переводил взгляд с девушки на мужчину и обратно, слегка подергивая ушами.

— У-а-и-и. И-ик, у-ук?

— Нет, ушастая не зл…

Наира очень тяжело вздохнула. Ну за что ей все это? Она снова скосила глаза на часы. Каких-то пятнадцать минут назад она сладко спала, этот мужчина казался ей просто лучшим, самым желанным вообще на всей планете, а сейчас хотелось огреть его сковородкой по затылку.

— Еще раз назовешь меня ушастой, и я тебя очень больно укушу за язык, — она провокационно наклонилась еще ниже к нему, практически касаясь кончиком носа его. — И поверь, в отличие от предыдущего раза, тебе не понравится.

Она видела, как дернулся его кадык, и с каким трудом ему удавалось не сводить глаз с ее лица.

С этого расстояния эльфийка разглядела и другое. Под глазами у него залегли тени, белки глаз покраснели явно от усталости и недосыпа, а на правой руке белел свежий бинт, намотанный поверх костяшек. И она прекрасно знала, чей череп этот кулаки проломил пару дней назад.

— Сядь, пожалуйста, на место, — сказал он настолько ровным голосом, насколько был способен. — Или мне стоит повторить лекцию об одиночестве, какую я уже проводил?

— Я эту лекцию хорошо усвоила и теперь применяю на практике, — тут же отозвалась эльфийка. — По-моему, отлично работает. Так что, мы поняли друг друга, и я наконец-то получу от тебя ответы?

На кухне могла бы повиснуть тишина, если бы не закипевший чайник, который начал выплевывать мелкие струи пара еще в начале борьбы взглядами.

Наира не отводила взгляда, не обращая внимания на свист.

— Наира… — подал голос Егор. — Там это…

— Я. Получу. Ответы?

— …

Чайник продолжал назойливо и противно свистеть. Наира продолжала смотреть дозорному четвертого имперского пункта прямо в глаза.

Босые ступни на холодном линолеуме уже начали неметь, а пар от чайника оседал на стекле мелкой испариной. Отступать эльфийка не собиралась. Три года она стояла на посту в тридцатиградусный мороз, и уж пару минут на своей же кухне как-нибудь выстоит.

— Но чайник… — попробовал он снова уйти от ответа.

— Егор, — чуть ли не прорычала эльфийка. — Ты испытываешь мое небезграничное терпение.

Он шмыгнул носом.

И эльфийка категорически не понимала, что такого он может скрывать, что ему не хочется даже банально попытаться ей рассказать.

Ну не может же там быть нечто необъяснимое, во что она никогда не поверит. Ведь не может же?

За минувший месяц она своими глазами видела, что он говорит с медведем, и они прекрасно друг друга понимают, ходячий и тоже говорящий камень с иного мира, Лешего из бабкиных сказок и дитя, которое оборачивается рогатым чудовищем. После такого поверить она была готова во что угодно.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, отведя взгляд в сторону и сев вполоборота, закинув ногу на ногу. Наира встала во весь рост, отметив его движение, и прекрасно поняла почему он так сделал. Смущение. Это то, чего она от него тоже ни разу не видела. Пускай он не покраснел и ни единым мускулом не выдал, но все равно деликатно скрыл обычную мужскую реакцию, которую она намеренно и вызывала.

— Вот и договорились.

Она развернулась, довольная эффектом, после чего сняла чайник с подогрева, а затем достала кружки с верхней полки-сушилки, расставила на столе и насыпала заварки. Выждав пару минут в тишине, эльфийка успела отнести заснувшего детеныша обратно к печи, прикрыть покрывалом и вернуться к столу, чтобы затем залить чай горячей водой.

Заварку она сыпала щедрую, крепкую, на две ложки с горкой. Ночь обещала быть длинной, а слушать этого человека эльфийка собиралась до самого рассвета, сколько бы он ни тянул кота за все причинные места.