Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

Слова царапнули память. Выброс Тьмы. Я уже не раз натыкался на это словосочетание в разговорах, собирался подробно почитать архивы, но текучка и вечная беготня по тайге так и не дали добраться до старых документов.

Лешрак говорил о том же. Магия исчезла в один день — утром была, а к вечеру не стало. Лешие после этого начали усыхать и рассыпаться в труху, пока не сгинул последний из них. Он сам мне так и объяснил, простыми словами. Мы из леса сделаны и лесом держимся, а магия нам вроде как тебе кровь.

И Ольга тоже упоминала что-то такое, что последствия Выброса и выжгли магию.

А ведь эльфы испокон веков были завязаны на силу леса и природные потоки. Что если исчезновение магии подкосило их внутренний барьер? Лишившись привычной опоры, их долгоживущие организмы просто перестали справляться с сезонной заразой, которую раньше их нутро даже не замечало. Лешие рассыпались в первую же зиму, а эльфы усыхают потихоньку, ярус за ярусом.

От этой мысли мне стало по-настоящему худо. Ежели догадка верна, то никакими антибиотиками эту беду не остановишь. Пилюли будут сбивать жар и глушить бактерию, а дыра, через которую утекает их здоровье, останется не залатанной. Лечить надо причину, а еслипричина эта сгинула сорок лет назад вместе с магией, и никто в двух государствах толком не знает куда.

Мысль выглядела чертовски логичной, но требовала серьезной проверки. Тут нужны были глубокие анализы, исследование крови, работа с нормальными микроскопами и иммунологами, а не гадание на кофейной гуще посреди ночного леса. А для этого действительно требовалось выводить проблему на уровень столичных институтов и Канцелярии, как бы мне ни хотелось лишний раз привлекать к нашему сектору внимание высокого начальства.

— Я тебя понял, — подытожил я, поднимаясь с пня и поправляя ремень автомата на плече. — Всю информацию я передам по официальным каналам при первой же возможности. Постараюсь составить рапорт так, чтобы в штабе не смогли отмахнуться от проблемы.

Эльф тоже с трудом поднялся на ноги, придерживаясь рукой за шершавую еловую лапу.

— И вот еще что, — добавил я, глядя ему прямо в лицо. — Скажи своим, чтобы к зверью в лесу нынче не подходили. Ежели встретите скотину, которая ведет себя не по уму, лезет на людей или пену пускает, обходите за версту и в драку не лезьте. Особенно ребятню держите подальше.

Он прищурился, соображая. Соображал он даже в таком состоянии быстро.

— Спасибо, дозорный. Буду ждать вестей. Береги себя.

Он развернулся и, тяжело ступая, растворился в черной густой тени вековых деревьев.

Я постоял еще с полминуты, вслушиваясь. Фигура эльфа окончательно растворилась в чащобе, не оставив после себя ничего, кроме тяжелого запаха болезни и нескольких темных пятен на сугробе.

Поправив автомат за спиной, я двинулся обратно к руинам. Луна поднялась к самому зениту, заливая холодным серебром разбитые чаши потухших лампад.

У двери я еще раз огляделся по сторонам. Никаких чужих теней поблизости не мелькало. Надавив плечом на створку, я перешагнул порог и очутился в темноте земляного тоннеля.

В подземелье было заметно теплее, чем наверху. Я прошагал по знакомой земляной тропе, ощупывая ладонью шершавые подпорки, затем миновал «склад» и шел, пока не уперся раскрытую кладку подвала.

Отыскав нужный рычаг, я потянул, внутри стены тихо щелкнула скрытая пружина, и тяжелая секция плавно встала на место.

Задерживаться дома я не стал. Таймер в голове отсчитывал часы для Миши, но разговор с контрабандистом оставил слишком много острых углов, которые требовалось обсудить немедленно. Я подхватил стоявший у выхода гравиборд и поехал к соседнему бункеру по ту сторону.

Слева клубилась черная бездна, откуда временами доносился слабый потусторонний шелест тумана, но сегодня твари сидели смирно.

У бетонного козырька бункера Наиры я заглушил двигатель, прислонил доску к стене и тяжело постучал кулаком в бронированную створку.

За дверью послышалась какая-то возня, негромкое ворчание, затем лязгнули запорные ригели. Створка приоткрылась, выпуская наружу волную теплого воздуха, пахнущего сушеными травами, смолой и заваренными настоями.

На пороге стояла Наира. Волосы цвета спелой пшеницы были взъерошены на макушке, забавные заостренные уши слегка подрагивали, а сама она яростно терла правый глаз кулаком.

— Ты чего… — она широко зевнула, не прикрыв рот рукой, отчего на щеках проступили смешные складки, — так поздно? Я только спать улеглась.

Она переступила босыми ногами по порогу, и я невольно окинул ее взглядом. Девушка выскочила на мороз в одной короткой домашней майке. Тонкая светлая ткань облепила фигуру, и от резкого перепада температур ее тело отреагировало мгновенно, не оставляя сомнений в том, что под майкой ничего больше.

Кровь в молодом теле Багрицкого тут же предательски ударила в виски и устремилась строго в сторону пола.

ГОРМОНЫ, МЕСТО! ФУ!

Мысленно я осадил бунтующую физиологию крепким дедовским окриком, возвращая контроль над разумом. В мои-то года на такие глупости реагировать было несолидно, пусть даже сейчас мне по паспорту едва перевалило за двадцать.

С другой стороны… было бы время и возможность, то я бы был и не против разделить ложе с такой красивой женщиной, ведь она и сама проявляла взаимный интерес. Чего только стоил поцелуй.

— Надо поговорить, — сказал я, заходя внутрь, не дожидаясь отдельного приглашения.

Наира, все еще не понимая, что происходит, захлопнула за моей спиной дверь и повернула рычаг запора. Я быстро разулся, бросил рукавицы на полку и зашагал прямо по коридору на кухню, где весело потрескивала дровами печка.

— Бесшерстны-ы-ы-ы-ый! — раздался звонкий визгливый крик из глубины жилой комнаты.

Из-за перегородки пушистым снарядом вылетел У-ук и с размаху заскочил мне прямо на грудь, цепляясь цепкими лапками за куртку. Большие стоячие уши хлопали на бегу, а круглые карие глаза сияли от восторга.

— Ты пришел!

— Пришел-пришел, дитё, — я машинально придержал мохнатый комок под упитанный зад. — Но ты спать ложись обратно, мне с ушастой поговорить надо. Дело срочное.

— Да не ушастая я, — сонно буркнула эльфийка, прошаркав следом за мной на кухню, но прозвучало это вяло и совершенно не сердито. Былого задора в ее голосе не наблюдалось. — Так чего приперся-то? Я тебя рада видеть, конечно, но не в час же ночи. Случилось чего у Разлома?

Я осторожно снял малыша со своей груди и усадил его на кухонный стол рядом с собой. У-ук тут же устроился на столешнице, свесив пушистые задние лапки, и с любопытством уставился на меня, навострив локаторы.

Сам я опустился на табурет, положил тяжелые ладони на край стола и посмотрел на заспанную хозяйку бункера предельно серьезно, отбросив любые шутливые интонации.

— Расскажи мне все, что ты видела в Резервации.

Глава 7

Еще совсем недавно Наира готовилась ко сну. Предварительно она проверила все датчики, хотя прекрасно знала, что их настроение может измениться в любое мгновение, поэтому сделала это скорее по привычке. Тем не менее, на данный момент приборы молчали.

Лента сейсмодатчиков выводила ровную линию, охранный контур горел зеленым по всему периметру, а локатор лениво чертил круги по пустому экрану.

Эльфийка накормила пушистого иномирного карапуза, поиграла с ним, словно с ребенком, покидала шарик, который он приносил и просил кинуть снова, подкинула десяток раз к потолку, от чего У-ук задорно взвизгивал, а затем покачала, словно младенца, пока тот, сунув большой палец лапки в рот, не уснул.

Уложив дите у печи, эльфийка отправилась в душ.

За три года службы тело ее сделалось жилистым и сухим. Плечи окрепли от винтовки, на левом бедре белел тонкий след от осколка, а ладони загрубели так, что дома, на верхних ярусах, ни одна тетушка не признала бы в них руки высшей девы. Наира усмехнулась этой мысли и полезла под воду.

Вода зашуршала по трубам, после чего упала на кожу остроухой. Первые секунды остывшая в трубах вода заставила ее покрыться мурашками и вздрогнуть, но затем до кожи добрались теплые струи. Наира расслабилась, мерно выдохнув.