Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

Какое-то время мы сидели молча. Тишину зимней ночи нарушало только хриплое, надсадное дыхание эльфа. Он сидел сгорбившись, спрятав руки в рукава засаленного маскхалата, и мелко дрожал. Из-под натянутого на самые брови капюшона блестели воспаленные глаза.

В моей прошлой жизни в таежном поселке таких персонажей хватало. Нагляделся я на лесорубов, которые по глупости перехаживали простуду на ногах где-нибудь на дальних делянках. Матерь божья, у него же внутри все горит огнем, судя по звукам, там запущенный бронхит, перешедший в воспаление легких. Человек в таком состоянии должен лежать пластом под тремя одеялами и получать лошадиные дозы уколов, а этот отмахал несколько километров по сугробам в двадцатиградусный мороз. Двигался он исключительно на чистом упрямстве, потому что других резервов в этом исхудавшем теле в моем понимании просто не оставалось.

— Тех запасов, что вы поставляете, категорически мало, — нарушил молчание эльф, выговорив фразу на одном хриплом выдохе.

Как по мне, начало для делового разговора вышло так себе, но я не стал перебивать.

— И я говорю это не для того, чтобы выбить из вас скидку или попросить срочную новую партию, нет, — продолжил он, покачивая головой. — В таком случае я бы передал весточку твоему подельнику. Нам нужна помощь иного порядка. В резервациях что-то происходит, дозорный. Очень нехорошее происходит.

— Конкретнее, — сказал я сухо, стараясь говорить ровно, потому что под размытую формулировку про нехорошие события можно было подогнать все что угодно, вплоть до послеродовой горячки у мужчин.

— Медикаментов мало, — эльф судорожно сжал пальцы на ткани рукава. — Болезнь, что приходила каждую зиму, в этом году особо лютует. Раньше она тлела внизу, а сейчас добралась даже до средних этажей. У нижних эшелонов Резерваций все совсем плачевно. Здоровых практически нет. Сам понимаешь, в тесноте и сырости укрыться от заразы негде. Если слег один, через три дня кашляет весь ярус.

— Но ведь к вам идут официальные грузы от Империи, — возразил я, вспоминая имеющуюся в голове информацию. — Провизия, лекарства, инструменты, бытовые товары. Разве не таким был уговор между нашими государствами после подписания перемирия?

— Я не знаю, какой там был уговор у верхов, меня на тех переговорах не было, — он снова зашелся тяжелым кашлем, отвернув лицо в сторону сугроба.

Тело эльфа сотрясали крупные конвульсии, он давился мокротой, пытаясь протолкнуть воздух в спазмированное горло. Когда приступ немного отпустил, он вытер губы рукавом и повернулся ко мне.

— Но знаю точно, что на нижних ярусах нам приходится выкарабкиваться своими силами. Медики и алхимики валятся с ног, самые опытные не смыкают глаз по трое суток подряд, перевязывая тяжелых и пытаясь удержать в них жизнь хоть какими-то отварами. Так что, как видишь, в наших с тобой картинах концы с концами не сходятся. Тебе говорят, что поставки в резервации идут регулярно и полными эшелонами, а я своими глазами вижу, что внизу таблеток не хватает. Поэтому я и пришел к тебе, дозорный. Нашему народу нужна помощь.

Он замолчал, жадно втягивая ледяной воздух носом.

— Пускай многие из моих сородичей считают, что просить людей о подмоге нельзя, мол, сами справимся, гордость не велит. Я считаю это непроходимой глупостью. Раз уж мы пошли с Империей на мировые соглашения, то ради спасения жизней не стыдно и обратиться напрямую.

— Почему через меня? — спросил я, разглядывая его бледное и осунувшееся лицо. — Почему ваше руководство не может официально выйти на Канцелярию или министерство и заявить о гуманитарной катастрофе? Это же самое простое и логичное действие. Если на дворе мор, дипломаты обязаны решать такие вопросы в первую очередь.

Эльф невесело хмыкнул, скривив тонкие потрескавшиеся губы, и снова сплюнул темный сгусток на снег.

— Думаешь, мы не докладывали наверх? Думаешь, наши лорды не в курсе того, что творится на нижних ветвях? Очень сомневаюсь. Они сидят высоко, воздух там чище, а до проблем черни им дела нет, пока подати платятся вовремя. А вот если имперский пограничный дозорный отправит официальный рапорт о поветрии на рубеже, глядишь, шестеренки в столице закрутятся и дело сдвинется с мертвой точки.

— Ты же понимаешь, что я обычный дозорный у Разлома, и не могу тебе ничего гарантировать? — прямо обозначил я границы своих возможностей.

Контрабандист устало развел руками.

— Я это прекрасно понимаю. Вся просьба заключается только в том, чтобы ты передал правдивую информацию в столичный штаб. О том, что хворь просто выкашивает жителей резервации одного за другим. А если вымрут нижние ярусы, то некому станет добывать древесный экстракт, который мы поставляем, и из которого ваши ученые варят лекарства от онкологии. Благородные лорды пальцем о палец не ударят, чтобы лезть в мерзлую чащу и собирать смолу своими ручками, а ваши генералы и министры быстро останутся без ценного лекарства. Пусть подумают об этом.

А вот это он выложил не зря и, судя по всему, приберегал напоследок. Умирающий мужик сообразил, что жалостью имперский штаб не проймешь. Зато отними у столицы редкое сырье, и там забегают. Ход я оценил и мысленно снял перед ним шапку.

Но удивило меня и то, что хваленое эльфийское братство на поверку оказалось обычной кастовой пирамидой с высшими господами на верхушках дубов и бесправными работягами в сырых корнях. Сословия, чванство знати и глухота власти к собственному народу. Картина для меня, прожившего прошлую жизнь в двадцатом веке, была до боли знакомая. А ведь раньше казалось, что у лесного народа под сенью их священных рощ дела обстоят справедливее.

— Я тебя услышал, — произнес я негромко.

Мысль полечить его прямо здесь мелькнула и была задавлена сразу. Заряд «Исцеления» был расписан по минутам для Миши, лежащего под елью у моего бункера. Упусти я срок, вирус в крови шатуна проснется, и я получу неуправляемую бешеную гору мышц, которую придется останавливать своими руками. Да и толку выйдет немного, честно говоря. Тут нужен полноценный курс антибиотиков, капельниц, покоя и сухого теплого помещения.

Нет, теоретически, оставь я его у себя в бункере и начни лечить каждые шесть часов, так он очень быстро вскочит на ноги и будет здоров. Но Миша…

Я сжал челюсти, понимая, что оказался в вилке выбора, ведь спасая одну фигуру, однозначно теряю другую.

— У вас есть доступные антибиотики? — спросил я, пытаясь нащупать медицинскую сторону проблемы.

— Тот объем, что нам удается достать с вашей помощью, расходится быстрее, чем успевает подействовать, — ответил эльф, прижав ладонь к ребрам. — Лекарство нужно принимать полным курсом хотя бы неделю, а достается пилюль на один, максимум на два дня, и запасы кончаются. Сами делим поштучно, чтобы хоть как-то сбить жар у детей. Логично, что…

Он снова зашелся сухим, надсадным кашлем, согнувшись почти до самой земли. Я отчетливо разглядел, как на белоснежную корку между его сапогами брызнули темные алые капли.

— … логично, что никому на нижних ярусах толком не удается закончить лечение, — закончил он, сплевывая кровь.

— Но с чем это связано? Какова природа этой дряни? Должна же быть конкретная причина.

Любая хворь в природе берет свое начало либо от вируса, либо от бактериального заражения. В моем мире каждую осень обычный грипп мутировал и заново накатывал на человеческий иммунитет. Отсюда и брались сезонные вспышки, перетекающие у слабых здоровьем стариков и работяг в тяжелые бронхиты, двусторонние пневмонии, дикую температуру и забитые лазареты.

А здесь что происходит? Лес вроде чистый, воздух смолистый, экология такая, что городским жителям и не снилась.

Эльф медленно покачал головой, глядя в темноту между стволами.

— Точно никто не знает, — ответил он с тяжелым вздохом. — Эта хворь приходила и раньше, но никогда не носила такого повального характера. Болели единицы, в основном те, кто с самого рождения был слаб телом или покалечен на промысле. А сейчас валятся с ног даже молодые, которые по всем законам природы должны жить не один десяток веков без единой болезни. И ломаться все стало с тех самых пор, как из мира ушла магия.