* * *
«Прямо-таки дружеские посиделки, черт подери», – подумал Бреннон. Они уселись в кружок перед камином: комиссар, Лонгсдейл, пес, Маргарет и пироман. Им подали горячие чай, кофе и пироги, и все стало бы совсем хорошо, если бы рука пиромана не лежала на руке Маргарет, а ее ножка не касалась его ног. Пес мрачно взирал на эту картину, свидетельствующую о бесстыдной связи, и Бреннон разделял его чувства. Один Лонгсдейл ничего не замечал и был бодр и оптимистичен.
– По крайней мере, мы немного разобрались с тем, что произошло на корабле, – заявил он, управившись с пирогом.
– Угу, – проворчал Бреннон, – и эту тайну мы унесем с собой в могилу. Едва ли следователи ОРБ даже дослушают такой бред до конца.
– Я же вам говорил, – не упустил своего пироман. – Говорил еще в Блэкуите, что вера в эти ваши законы и законность бессмысленна.
– Я помню. Насчет хозяина нежити вынужден согласиться. Тем не менее гада надо прижать к ногтю. Какие идеи?
Наступившее молчание было весьма красноречивым. Лонгсдейл задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику, пес насупился на огонь, а Редферн вытянулся в кресле и полуприкрыл глаза, поглаживая Маргарет по руке. Девушка обеспокоенно смотрела на него, будто опасалась, что заклятие нанесло непоправимый удар по здоровью наставника.
– Недурно бы узнать этого паразита в лицо, – заметил Бреннон. – Франц Эйслер, секретарь тамошнего министра внутренних дел, Конрад Штрауб, старший инспектор, и Йоганн Ройзман, криминалист. Как бы выудить из Доргерна что-то об этих троих? Я, конечно, не утверждаю, что это непременно кто-то из них, но…
– Шансы весьма высоки, – согласился Лонгсдейл. – Я попробую что-нибудь выяснить, у меня есть кое-какие знакомые в Доргерне.
– Кем бы ни был этот человек, он очень сведущ в магии и определенно талантлив. Он, судя по менди на нежити, провел немало времени в Мазандране. Как и вы, Натан.
– Мазандран велик, знаете ли, – резковато ответил комиссар, которого коробило каждый раз, когда пироман обращался к нему по имени.
– Странно, что в качестве наживки для ловли консультанта его интересуете именно вы.
– Вас я тоже интересовал, – буркнул Натан. Пироман усмехнулся, лукаво блеснув глазами, и уверил:
– До сих пор интересуете, и я объяснил почему.
– А я объяснил, почему нет.
– О, уверен, наша дискуссия еще не окончена, – безмятежно отозвался похититель девиц. – Вы не выслушали и половины моих аргументов.
Комиссар уткнулся в чашку с чаем. Ему уже полученных за глаза хватило. Он, конечно, впечатлился масштабом идеи – но как, черт побери, Редферн представляет себе реализацию?! Требуется не просто навербовать людей – а найти именно тех, кто в состоянии справиться с такой работой, не схлопотав разрыв сердца от одного вида какого-нибудь утбурда. А как это все координировать? Как общаться с властями и полицией? Как скрываться или подо что маскироваться – не одному охотнику, а целой сети, системе, куче народу, включая медиков, бухгалтеров, оружейников…
«Господи, о чем я вообще думаю? – встряхнул головой Бреннон. – На черта мне это надо?» – и поймал пристальный, полунасмешливый-полусерьезный взгляд пиромана. Натан заерзал в кресле от неприятного ощущения, что Редферн прочел его мысли прямо по лицу. Уж больно понимающее выражение было у пиромановой физиономии…
– Дядя, в самом деле, – подала голос Маргарет, – ты подумай. Вдруг ты действительно встречал хозяина?
– Пег, это было тридцать с лишним лет назад. Я попал в Мазандран восемнадцатилетним рекрутом в восемьсот тридцать втором и провел там десять лет. Сама понимаешь, сколько разных людей я там встречал. Всех и не упомнишь.
– Мне тоже не кажется, что хозяин нежити встречал вашего дядю, мисс, – согласился Лонгсдейл. – Полагаю, дело в другом. Вы говорили, что вас и мистера Редферна хотели похитить, тогда как комиссара вампирши в поезде пытались увести за собой. Хозяин хочет доставить вас в определенное место – и, признаюсь, это меня беспокоит больше всего. Может, он намерен сделать с вами что-то, требующее особых условий, инструментов и времени.
– Превратить нас в нежить? – вздрогнула Маргарет.
– Неудивительно, если учесть, чем он занимается.
– Так, не нагнетайте, – решительно пресек его фантазии комиссар. – Это вообще голая теория. Факт же заключается в том, что вокруг Риады курсирует набитый нежитью корабль. Неужели вы двое не сможете его найти? От него же фонить должно дай боже этими вашими магическими эмациями.
– Эманациями, – поправил Редферн. – Вообще мысль здравая, но с чего вы взяли, что корабль еще в ваших водах?
– А куда он денется? Хозяину нужно кормить этих тварей, а жрут они только человечину. Так что в открытое море он не уйдет.
– Если он переправляет нежить в Блэкуит и Авентин по зеркальной тропе – то почему нет? – возразила Маргарет. – Энджел, а если его власть над нежитью слабеет с расстоянием?
– Вероятно, – оживился пироман. – Я попробую отыскать корабль. А что будете делать вы?
– Я напишу моим коллегам в Доргерн, – ответил Лонгсдейл, – а пока займусь изучением образцов из порта.
– А я попробую воззвать к профессиональной солидарности, – сказал Бреннон. – Надеюсь, у парней из ОРБ она тоже есть.
Ночь на 11 сентября
Виктор проводил последних клиентов и закрыл кафе. Уже пробило полночь, но полицейские, празднующие помолвку Эндрю Ригана, засиделись надолго; впрочем, они никогда не доставляли хлопот, и Виктор с удовольствием поздравил молодого детектива. Валентина одарила жениха медовым пирогом, и ее сын кисло подумал, какими чарами она его начинила. Узнав, кто на самом деле его мать, ван Аллен много раз порывался рассказать – хотя бы Марион, но никак не мог найти слов. «Наша мать – вообще не человек!», «Дорогая матушка лгала и притворялась всю жизнь, а на самом деле она какая-то чертова вивене!» А кто тогда они все? «А мы, матушка, – хотел спросить он, – мы – люди? Или нет? И никогда ими не были?»
– Марион, не задерживайся, ты устала, – ласково сказала Валентина. Интересно, она задумывается о том, что Марион уже девятнадцать и пора искать ей жениха, или вивене чужды такие мелочные заботы?
В дверь громко постучали, и Валентина поторопилась открыть. Наверняка знала заранее, кто там – дворецкий этого странного консультанта, как его…
«И сам странный», – подумал Виктор, пока Рейзен или Рейден, как его там, снимал шляпу и сюртук. Марион, зардевшись, как роза, принесла дворецкому чай и пирог с кроликом. Ван Аллан сердито нахмурился. Еще чего не хватало!
– Марион, иди к себе, – сухо велел он. – Я закончу с кассой.
Сестра метнула в него возмущенный взгляд, но Рейден на диво мягко поддержал:
– В самом деле, мисс, время уже позднее. Благодарю за чай.
К которому этот тип так и не притронулся! За все это время Виктор ни разу не видел, чтоб дворецкий что-то ел или пил. Может, этим и не нужно? Хотя мама ела, как обычные люди…
– Ну что? – спросила она, сев напротив Рейдена. – Я ничего не чувствую, ни в городе, ни вокруг.
Дворецкий косо взглянул на Виктора, стоящего за кассой.
– Говори, дитя, он уже знает.
Ван Аллен поперхнулся. Дитя?!
– Бааван ши нет, – произнес Рейден. – Другой нежити или нечисти тоже. Дом комиссара чист, защита не взломана. То ли хозяин падали затаился, то ли готовит крупную пакость в другом месте.
– От Натана и консультанта нет известий. – Валентина задумчиво опустила голову на руку. – Меня беспокоит такое долгое затишье.
– Меня тоже. Но пока гад не начнет действовать, мне его никак не вынюхать. Разве что в лаборатории Лонгсдейла найдутся приборы… – Рейден вдруг смолк и пристально уставился в окно. Валентина, вздрогнув, поднялась, и ее глаза потемнели до глубокой синевы. Виктор чуть не опрокинул чернильницу на учетную книгу – до того нечеловеческим стало ее лицо.
– Что это? – медленно протянула матушка. Рейден вскочил, резко втянул носом воздух, как пес, и бросился к двери. С улицы донесся топот, пронзительные вопли и внезапно – громкий звон разбитого стекла. Фонарь напротив кафе погас. Рейден, выругавшись, схватил стол и завалил им дверь.
