– Маргарет? Вы?
Девушка машинально дернулась в попытке освободиться. Энджел выпустил ее запястье, и до Маргарет наконец дошло, что его руки и торс обнажены и… и…
– Простите, пожалуйста! – шепотом взмолилась она, заливаясь жгучей краской и отползая от него по кровати. – Но мой амулет, который вы мне дали, который ключ от защиты мамы и папы… он показывает…
– Что показывает? – резко спросил наставник. Маргарет беспомощно протянула ему медальон. Энджел взглянул на изображение и приказал: – Отвернитесь.
Мисс Шеридан послушно отвернулась, даже отодвинулась на самый край кровати и прикрыла глаза руками. Среди смятенных мыслей о внезапной опасности, грозящей ее семье, молнией сверкала ужасная догадка насчет того, что Энджел спит вообще без одежды. Да если бы знать, она бы в жизни не посмела к нему вломиться!
Он пошуршал постельным бельем, потом – какой-то одеждой. Маргарет сидела не шевелясь. Сердце бешено колотилось. Вдруг защита ослабла? Вдруг эти люди уже ворвались в дом? Вдруг… вдруг это вообще не люди, а упыри, которых хозяин нежити натравил на ее семью?!
На ее плечо легла рука Энджела, и девушка вскинула голову. Наставник был одет в длинный халат, брюки, тапочки и смотрел на нее сверху вниз серьезно и сосредоточенно.
– Амулет.
Маргарет опустила его в ладонь Энджела. Он поднял амулет напротив зеркала над туалетным столиком и пробормотал заклинание. Стекло залил красный свет, и в нем появилась картинка: обезумевшая толпа наседала на ограду и ворота. Над домом мерцал купол защитных чар, а опоясывающее ограду заклятие било людей магическим током. Но они все бросались и бросались, как бешеные животные, и давили тех, кто уже упал, не выдержав ударов тока. В окнах виднелись папа и Эдди с ружьями. Девушка вцепилась в руку Энджела.
– Помните, я рассказывал вам о проклятиях? – хмуро спросил он.
Мисс Шеридан кивнула.
– Сейчас вы наблюдаете действие одного из них. Кто-то проклял город или жителей. Хотя почему кто-то? Мы отлично знаем – кто.
– Но зачем хозяину нежити это делать? Какой для него прок в маме и папе?
– Это ответ на наши действия. – Энджел щелкнул по амулету. Изображение в зеркале погасло. – Впрочем, возможно, это отвлекающий маневр. Или послание вашему дядюшке. А может, все одновременно.
– Но дядя вернется в Блэкуит, как только узнает…
– Вот именно, – резко сказал Энджел. – А поскольку ваш дядя ни за что не станет убивать ни в чем не повинных про́клятых обывателей, то хозяин может его принудить к чему угодно.
– Но что же нам делать?
– То, что и планировали. – Редферн протянул медальон девушке. – Найти корабль. Найти сведения о трех кайзерских послах. Это гораздо полезней, чем метаться среди про́клятых, призывая их к порядку.
– О господи, – прошептала Маргарет. – А если они доберутся до мамы, папы и братьев?
– Я узнаю, если моя защита будет взломана.
– И что с того?! Вы успеете им помочь, когда эти ворвутся в дом?
Энджел взглянул на нее.
– Вы мне обещали! – вскричала Маргарет. – Обещали, что защитите их!
– Да, – бесстрастно ответил наставник. – Самое лучшее, что мы можем сделать для их защиты, – свернуть шею хозяину.
– А до этого? Вы хоть понимаете, что с ними будет, если эти уроды до них доберутся?!
– Надо же, как вы их любите, – после долгой паузы, удивленно и тихо сказал Энджел. – Интересно почему?
Маргарет задохнулась.
– Они моя семья!
Какие еще пояснения тут нужны?!
– Семья, – в задумчивости повторил Энджел. – Когда я в семнадцать лет сбежал от своей, то хотел спалить их всех вместе с домом. Вот была бы радость, если б разъяренная толпа разорвала их на куски!
Маргарет попятилась.
– Но у вас же были братья и сестры, совсем маленькие!
– О, мой родитель плодил детей без остановки, – с издевкой отозвался Энджел. – У меня было полтора десятка только законных братьев и сестер, а что уж говорить о его ублюдках! Осеменил почти всех девок в округе, даже своих сестер, дочерей и племянниц не пропустил!..
Он вдруг замолчал, уставившись на Маргарет так, словно только сейчас понял, что и кому говорит. Девушка оцепенела, похолодев с головы до ног. Энджел отвел глаза и сказал:
– Простите.
– Но это… как же так? – выдавила Маргарет. – Это же нельзя! Как… как он так…
– Это не то, что хочется рассказывать о своей семейке, верно? Не то, что вы готовы узнать, сидя вечерком у камина и слушая семейные байки. У меня были племянники, приходившиеся мне единокровными братьями, и братья, которых рожали от отца мои сестры.
– О… ох, господи… – пролепетала Маргарет. – Энджел… простите меня, пожалуйста, я… я не знала…
– Я тоже не хотел, чтобы вы знали. – Он угрюмо взглянул на девушку. – Остались бы вы со мной, если бы знали?
– Да! Какое отношение вы имеете к тому, что ваш отец… – Она не могла закончить.
– Да бросьте. Я на своей шкуре ощутил, как наш фамильный норов, – он ядовито выделил это слово, – передается по наследству моим братьям. Вы бы задумались непременно, что я унаследовал от такого… – Энджел потер руками лицо и устало закончил: – Идите одевайтесь. Напишите дяде. Пора заняться кораблем.
Маргарет безмолвно вышла. Она впервые видела такое выражение у Энджела – смесь гнева, досады и стыда. И поняла, что он не хочет делиться этими чувствами с кем бы то ни было.
* * *
Орудуя бритвой, комиссар размышлял, к кому в ОРБ следует обратиться. После крепкого сна голова прояснилась, и во время бритья он прикидывал, что можно рассказать и в каком ключе преподнести. Цель – выудить из следователей ОРБ как можно больше сведений о фрегате, кайзерских посланцах и ходе расследования. К тому же в глубине души Натан еще надеялся, что хотя бы часть моряков и пассажиров уцелела. А чтобы их спасти, нужно поторапливаться, пока хозяин нежити не скормил людей своим питомцам.
Бреннон вытер бритву и взялся за ножницы, чтобы подровнять усы и бородку, как вдруг зеркало помутнело. Комиссар отшвырнул ножницы, схватил одной рукой бритву, другой – акрам и отскочил к двери. Он уже привык к тому, что гнусные твари могут полезть из любой щели в любой момент, и пожалел, что оставил револьвер, заряженный архангелами, под подушкой. Однако из зеркала ничего не поперло. Стекло стало неестественно прозрачным, и в нем появилась миссис ван Аллен.
– О, Натан, хорошо, что вы наконец здесь! – с облегчением воскликнула она. – Консультант оставил Джен номера ваших комнат, но мы никак не могли вас застать!
Комиссар уронил акрам на полотенца, затолкал бритву туда же и торопливо пригладил волосы, постаравшись придать своей роже более-менее пристойное выражение.
– Доброе утро, мэм. Нам пришлось поработать ночью. Что-то случилось?
– Да. Ночью в городе были беспорядки, – ответила вдова. – Кто-то проклял горожан, и они…
– Проклял?!
– Да. Они напали на мое кафе, департамент и… и дом вашей сестры, – поколебавшись, добавила она. – К счастью, мистер Редферн позаботился о надежной защите…
– Напали?! – взревел Натан.
– Семья мисс Шеридан не пострадала, хотя им пришлось пережить несколько весьма неприятных…
– Я немедленно возвращаюсь!
– Нет! – вскричала Валентина. – Натан, ни в коем случае! Уверена, что проклятие – дело рук этого хозяина нежити, о котором вы говорили!
– А чье же еще, – пришипел комиссар. – Значит, мы подобрались к его зад… простите, мэм, достаточно близко, чтобы он немедленно выложил новый козырь.
– Тем более вам нужно остаться в Бресвейн и продолжать поиски. Вдруг он заманивает вас в ловушку, которую устроил здесь, в Блэкуите?
– Так вы, черт возьми, думаете, что я стану отсиживаться в безопасности, пока ополоумевшие горожане громят ваш дом, дом Марты и… сколько жертв?
– Среди нападавших – довольно много, – вздохнула Валентина. – Джен защищала кафе и департамент, и, как вы понимаете, она не слишком ценит человеческие жизни, чтобы заботиться о том, выживут ли про́клятые. Семья Шеридан отделалась сильным испугом, но проломить защитный барьер мистера Редферна толпа не смогла. Полицейские… кажется, из них никто не пострадал, кроме мистера Бирна. Он сейчас в больнице Святого Якова с сотрясением мозга.
