Распределение (СИ) - Баранников Сергей

— Не ворчи с утра, а то дождь пойдёт, — рассмеялся я, пытаясь разрядить обстановку.

Милана с Лизой умчались сегодня раньше обычного, поэтому мы даже не успели с ними пересечься. Мартынов сдал отчёт и был таков, а мне совершенно не хотелось идти домой. Казалось, после сданной смены открылось второе дыхание. Я отлично знал это состояние — организм тратит резервы, и скоро мне будет совсем несладко. Лучше идти домой и отсыпаться, но я принял совсем иное решение. Проведя взглядом каталку с очередным пациентом, которого повезли в операционную, я направился в палату к артефактору.

— Как самочувствие? — поинтересовался я, заметив, что тот не спит.

— Я чувствую свои пальцы, но двигать ими пока не могу, — признался мужчина, бросив беспокойный взгляд на руку.

— Это и не удивительно. Двигать пальцами вы никак не сможете, потому как они надёжно зафиксированы. Вашим мышцам и сухожилиям нужен покой, их ни в коем случае нельзя нагружать, пока всё не срастётся, поэтому я настоятельно прошу вас не пытаться двигать рукой во время перевязки, иначе наша работа пойдёт насмарку.

— И долго мне так? — поинтересовался мужчина, кивком указав на изувеченную руку.

— Три дня полного покоя. Если дальше всё будет в порядке, сможете ходить на перевязи ещё с неделю. Но правило останется прежним — нельзя нагружать руку.

— Так долго? Полторы недели полной беспомощности… — скис мужчина.

— А что вы хотели? Мы пришивали ваши пальцы заново и собирали ладонь по частицам. Ладно бы её просто отрезало, так она была разорвана на части, которые приходилось соединять между собой. Полторы недели в этом случае — ещё большая удача. Где-то пришлось наращивать кожу, удлинять сухожилия, но в целом картина вырисовывается обнадёживающая. Нет, вы можете двигать рукой и через три дня, но любое движение может привести к ужасным последствиям. Думаю, вы прекрасно понимаете, что в таком случае мы можем оказаться уже бессильны вам помочь.

Думаю, зря я это сказал. Он ведь непременно проигнорирует советы и полезет что-нибудь крутить, не понимая опасности. Люди, одержимые работой, готовы рисковать здоровьем и жизнью ради результата, поэтому с ними не должно быть никаких поблажек.

— Господин целитель, скажите, я смогу вернуться к работе? — с надеждой в голосе произнёс мужчина.

— Увы, вам предстоит долгий период реабилитации, потому как нужно поработать с сухожилиями и мышцами. Даже через полторы недели рука не сможет полноценно работать, но после реабилитации всё может быть.

— Но вы меня выпишите, как только всё срастётся, а реабилитация — это уже отдельная песня, — покачал головой артефактор. — Как говорится, несите деньги, но за результат мы не отвечаем.

— Увы, в условиях нашей больницы мы боремся за жизни и здоровье пациентов, но не проводим реабилитационные процедуры, поэтому вам придётся обратиться либо в частную клинику, либо к целителю, который сможет поработать с вами в частном порядке.

— И этот целитель — вы? — заулыбался артефактор, будто радовался тому, что ему удалось раскрыть величайшую афёру.

— Увы, но моей компетенции недостаточно, чтобы проводить такие сложные процедуры. В критической ситуации, окажись мы в безлюдной пустыне, или в заснеженных горах, вдали от помощи, я бы попытался это сделать, но гарантировать успех было бы невозможно, поэтому вам следует поискать целителя, у которого больше опыта в этой области.

— А у вас есть такие? — теперь артефактор уже не улыбался, а его лицо выглядело серьёзным.

— Честно говоря, даже не знаю. Это нужно спрашивать у старших целителей.

В этот момент дверь в палату открылась, и внутрь вошёл Радимов.

— Доброе утро! — широко улыбнулся он. — Как самочувствие после операции?

— Болит и нестерпимо чешется, — признался мужчина и недовольно поморщился.

Вот же пинцет хирургический! А мне ничего не сказал. Не захотел общаться, или не доверяет?

— Сейчас мы обезболим вашу руку и немного снимем отёчность, — пообещал Радимов. — Костя, займёшься?

— С радостью, — отозвался я, видя недоумение на лице артефактора. Что, думал простенькую процедуру будет лично заведующий отделением проводить? Нет, он побережёт энергию на более серьёзные случаи, а с этим и младший целитель справится.

Из больницы я вышел уже часов в десять, когда понял, что вот-вот усну прямо в ординаторской. Не знаю как Радимову удаётся постоянно бодрствовать. Может, у него есть какой-то секрет неиссякаемой энергии, но он вряд ли мне его расскажет.

Домой я добрался, словно в беспамятстве. Казалось, в голове включился внутренний автопилот, благодаря которому я смог безошибочно прийти по нужному адресу.

— Куда? — послышался недовольный голос консьержа, когда я проходил мимо его коморки.

— Простите…

— Пал Дмитрич! — важно заявил мужчина, выйдя в коридор и поправляя подтяжки.

— Угу, — промычал я. — Пал Дмитрич, я домой. Квартира тридцать.

— Да вижу, — отмахнулся мужчина. — Вы не заболели часом? Вид у вас какой-то помятый…

— Целители не болеют, — ухмыльнулся я. — Они просто иногда очень устают. Особенно, после ночной смены.

Решив, что ссориться со мной бессмысленно, и в таком состоянии я всё равно проигнорирую все колкие выпады, консьерж удалился, позволив мне спокойно дойти до лестницы и подняться к себе. Разувшись, я запер за собой дверь, добрался до кровати и прямо в одежде завалился спать. На большее сил у меня уже не осталось.

Глава 7

Другие Копыловы

Весь следующий день я приходил в себя и даже не выходил из дома. Хорошо, хоть под рукой было полно продуктов, заранее закупленных перед работой. Оставалось только приготовить что-нибудь съедобное. Порывшись в своих запасах, я остановил выбор на пшеничной каше с филе индейки, грибами и луком. Знаю, что многие ещё добавляют сливки, мать готовила это блюдо со сметаной, но мне такой вариант не особо понравился. Тем более, за сметаной пришлось бы бежать в магазин, а это меня совершенно не устраивало. Получилось вкусное и вполне здоровое блюдо. Раз уж я целитель, то за своим здоровьем нужно следить вдвойне, чтобы сохранить его на многие годы и подавать пример остальным.

А вот на следующий день я попытался вытащить Милану на прогулку, но девушка сослалась на занятость. Ещё и начал накрапывать мелкий противный дождь, окончательно отбив желание выходить на улицу, поэтому я ограничился быстрой пробежкой до магазина и обратно. Заодно вынес мусор и подышал свежим воздухом. Как целитель я прекрасно понимал, что организму нужны такие нагрузки и вызовы. Проветриванием и зарядкой никак не ограничиться. Мартынов тоже не давал о себе знать, а я и не набивался. После переезда в Градовец между нами образовалось напряжение и какая-то нездоровая конкуренция, которой совершенно не ощущалось прежде. Может, прежний Константин умел находить общий язык с одногруппником, или просто плохо разбирался в людях? Хотя, скорее, в отсутствие других вариантов дружил с кем получалось, что тоже в корне неверно.

Выходной решил провести с максимальной пользой: наготовил еды на следующие два дня, сделал уборку и занялся стиркой. Халаты пришлось стирать вручную и сушить на батарее, иначе они бы ни за что не успели высохнуть в срок.

— Лучше бы ещё одну смену отработал, — устало пробормотал я, плюхнувшись в конце дня на кровать. От хлопот по хозяйству устал сильнее, чем в больнице. А ведь я ещё планировал столько всего сделать по дому, чтобы из мерзкой дыры превратить его в уютное жилище, где приятно находиться.

Дав себе обещание непременно провести следующие выходные с пользой, я лёг спать пораньше, чтобы на следующий день с новыми силами выйти на утреннее дежурство. Утром, уже выходя из квартиры, столкнулся с Мартыновым, который поднимался по лестнице в мокрой куртке и тащил за собой чемодан. В этот раз он был поменьше, поэтому своим грохотом не поднял на ноги весь подъезд.

— Ты где уже успел побывать с утра пораньше? — ухмыльнулся я. — И зачем тебе чемодан? Никак за картошкой в магазин мотался?