«Я не боюсь! – дала себе мысленную установку девушка, хотя вся похолодела от страха. Она вдруг остро ощутила, что вокруг – восемь враждебно настроенных мужчин, а единственный защитник все еще пошатывается после отравы. – Мне не страшно! Боже, мне же не страшно!»
– Я не позволю им вас тронуть, – чуть слышно сказал Энджел, еще сильнее стиснув ее в объятиях: от ярости он тяжело дышал сквозь зубы. Тонкие ноздри раздувались, брови гневно сошлись над переносицей, глаза потемнели, а все тело напряглось, будто он хотел броситься на надзирателей, как хищник – на свору собак.
– Не надо, – выдохнула Марагрет. – Не провоцируйте их!
– Девка дело говорит, – заявил рыжий моряк и щелчком отправил огрызок в темноту. – Я щас тоже скажу, а ты смекай: тебе задаст пару вопросов уважаемый человек, и ты ответишь. Будешь отвечать, пока не велят заткнуться. Усек?
– Кто вы такой? – спросила Маргарет.
– Не разговаривайте с ними, – процедил Энджел.
Моряк со смешком приподнял шляпу:
– Франц Ляйднер, фройлен. – Он обвел шляпой остальных: – Нас было побольше до того, как вы положили шестерых наших в Авентине. Не то чтоб я тосковал по ублюдкам, но… – Он вытащил из кармана кастет, надел на пальцы и хрустнул костяшками. – Будет справедливо, ежели кое-кто ответит за них. Фройлен, так и быть, может расплатиться за двоих, а тебе достанутся остальные.
Доргернцы окружали их со всех сторон, и Маргарет пробрала дрожь. Ее не нравилось, как они на нее смотрели – эти взгляды пугали ее еще сильнее угроз или злобного молчания. Один моряк попытался ухватить ее за юбку. Маргарет вскрикнула, и внезапно из темноты возник мазандранец. Он опустил одну лапищу ей на плечо, другой – сжал руку Ляйднера с кастетом, нагнулся и уставился ему в глаза. Девушка испугалась, что нежданного защитника ударят сзади, но доргернцы боязливо попятились.
– Пусти, урод, – чуть севшим голосом сказал Ляйднер.
Гигиант оттолкнул его и застыл рядом с Маргарет и Энджелом, как изваяние. Мисс Шеридан, дрожа, прижалась к наставнику. Он погладил ее по голове. Странно: ей казалось, что великан в подчинении у моряков, но нет – что-то здесь было не так.
Пламя в чашах всколыхнулось, по полу протянуло сквозняком. Где-то хлопнула дверь. Мазандранец повернул голову на звук. В тишине и темноте прошуршали легкие шаги, и в круг света ступил человек в широком темно-вишневом балахоне до пят. Глубокий капюшон покрывал его голову, руки прятались в рукавах, только длинные красные четки покачивались в такт шагам. На ногах у человека были алые туфли с загнутыми носами. Маргарет ошарашенно захлопала ресницами на это диво.
– Позер, – фыркнул наставник, и на физиономии Ляйднера на миг мелькнуло одобрение; но он поспешил скрыть его за поклоном. – Этот шут и есть ваш уважаемый человек? – презрительно осведомился у моряка Энджел. Из-под капюшона донесся смешок.
– Вы весьма неприятный собеседник, герр Редферн, – заметил «уважаемый человек» на довольно чистом иларском.
Маргарет вцепилась пальчиками в локоть наставника, как кошка – когтями. Откуда этот тип может такое знать?! Разве он не считал Редферна иларцем? Разве ВСЕ не считали его иларцем?!
– Я всегда весьма неприятно беседую с подонками.
– Врезать? – спросил у капюшона Ляйднер.
– Пока нет. Сперва потолкуем.
Носитель балахона щелкнул пальцами. Из воздуха явился табурет с подушечкой, на который их собеседник и опустился. Полы балахона разошлись, обнаружив под собой свободные белые штаны и край длинного белого кафтана, скорее похожие на белье, и Маргарет смущенно порозовела. Человек сложил четки на коленях и отбросил капюшон на спину.
– Надеюсь, юная фройлен простит мне этот костюм, – с улыбкой сказал он. – Мазандранская одежда значительно удобнее нашей.
Его лицо и голова были начисто выбриты, в ухе поблескивало золотое кольцо с жемчужиной. Несмотря на длинный крупный нос и тяжелую челюсть, физиономия у любителя экзотики оказалась довольно приятной. Глаза светлые, зеленовато-карие, улыбка – весьма дружелюбна. Он внимательно осмотрел Маргарет и с искренним любопытством уставился на Энджела. Наставник тоже, впрочем, сверлил оппонента пристальным взглядом.
– Ну же, не будем осуждать слабости ближнего своего, – весело сказал их пленитель. – Каждому свое, верно? Я же не осуждаю вас за семнадцатилетнюю любовницу, хотя вы и старались уверить нас, будто она ваша дочь. Впрочем, насколько я знаю, в вашей семье это никогда не было помехой, не так ли?
Маргарет еще крепче вцепилась в Энджела. Даже мысль о том, что он может оказаться ее отцом (или дедом), не испугала ее так, как бешеная злоба, исказившая лицо наставника.
– Не надо, тише! – шепотом взмолилась девушка, удерживая его, хотя он уже шагнул вперед.
– Впрочем, кто бы устоял, – заметил хозяин нежити. – Прелестнейшая фройлен, настоящая жемчужина, кровь от вашей крови.
Маргарет с усилием перевела дыхание. Ей никогда не приходило в голову, что Энджел мог заинтересоваться ею лишь потому, что в их жилах текла одна кровь. Но, господи, не может же он быть ее отцом?!
«А дедом? – гаденько прошипело внутри. – Прадедом?»
– Как видите, я немало узнал о вас. Плоды долгого внимательного наблюдения. Конечно, у меня еще остались вопросы, но, полагаю, вы на них ответите.
– Нет, – сквозь зубы сказал Энджел.
– Право же, не будьте так опрометчивы. Как мы уже убедились, юная фройлен вам весьма дорога, а она очень красивая женщина.
Пальцы Энджела до боли сдавили плечо Маргарет. Ляйднер жадно уставился на девушку, моряки вокруг обменялись смешками и одобрительными возгласами. Мисс Шеридан съежилась.
– Однако вести односторонний диалог – несправедливо и невежливо, – заметил хозяин нежити. – Разумеется, вы тоже вправе спрашивать, – и склонил голову набок, как бы в ожидании вопросов.
Но Энджел молчал, и Маргарет решилась спросить сама:
– Кто вы такой?
– Сложно ответить, фройлен. В Мазандране меня звали Ачари Рагнихотри – учитель, творящий огненные ритуалы.
– Боже, – презрительно проронил Энджел.
– Но вы же не оттуда, – покачала головой Маргарет. – Вы из Доргерна.
– О, милое дитя, я прожил в Мазандране очень много лет. – Хозяин нежити поправил балахон, и на его руке девушка заметила охряные узоры. – В самом деле, герр Редферн, вы зря так не любите учения и практики брахманов. Там множество алмазов.
– Но если это так, – храбро продолжала девушка, видя, что наставник игнорирует его желание общаться, – и вы повелеваете нежитью, то на что вам мы?
– Думаю, ваш учитель с удовольствием сам ответит на этот вопрос. Дабы сразу внести ясность, уточню: мне известно, что вы разрабатываете и производите снаряжение для так называемых консультантов. Это мы пока оставим в стороне.
– Ах вот оно что, – с издевкой усмехнулся Энджел. – Очередной охотник за чужим добром. Обычный вор.
– Ну, в самом деле, это слишком грубо сказано…
– Вы отнюдь не первый грабитель в моей жизни, – холодно произнес Редферн. – И пусть судьба ваших предшественников не слишком вас окрыляет.
Маргарет слабо ткнула его локотком. Она не считала, что в их положении можно кому-то угрожать.
– Оставим эти частности, – мурлыкнул Рагнихотри, перебирая четки. – Меня сейчас не интересуют игрушки консультантов. Меня интересует процесс.
* * *
В начале двенадцатого Бреннон взял трость и шляпу, предупредил дежурного и отправился в дом восемьдесят шесть. Там его встретил пес и сразу повел в лабораторию. Зверюга выглядела довольной, и Натан приободрился. Лонгсдейл, в конце концов, никогда не подводил.
Пес взял со стола стеклянную маску и ткнул ее в руку комиссара. В лаборатории дым буквально стоял коромыслом, но само животное от испарений не страдало, попросту перестав дышать, хотя Натан и раньше замечал за псом, что тот дышит только когда хочет. Лонгсдейл и ведьма, облаченные в длинные фартуки и перчатки, метались в дыму, орудуя какими-то инструментами и переливая что-то из баночек в колбочки. Бреннон скромно присел на стул, стараясь не глядеть по сторонам. Уродцы в сосудах никуда не делись, а временами – еще и шевелились.
