Наконец Лонгсдейл с торжествующим возгласом воздел руку с колбой, в которой что-то клубилось, сверкало и булькало.
– Смотрите! – Он восторженно ткнул комиссару под нос колбу. – Я выделил базовую структуру! Наконец-то!
Натан подозрительно изучил клубящуюся бурую субстанцию, надеясь, что консультант не успел в пылу работы изобрести смертельный яд или новую магическую болезнь. Лонгсдейл жестом поманил его за собой, и комиссар с радостью покинул обитель магической науки.
– Вы хотели отыскать источник, которым воспользовался хозяин нежити, – деловито сказал Лонгсдейл. – С выделенной структурой я могу это сделать за час-полтора. Правда, не гарантирую, что хозяин все еще около источника.
– Ладно. От Редферна никаких вестей, так что нам нужен хоть какой-то след. Могу я ненадолго позаимствовать у вас Джен? Мне нужно проверить одно сборище.
– Конечно. Странно, что мистер Редферн молчит, – удивленно заметил консультант. – Чем можно заниматься столько времени? Разве что корабль укрыт ворохом маскирующих чар, но даже тогда… А если с ним что-то случилось?
– Угу. Воспаление ненависти к людям, – буркнул Бреннон. – Уверен, он вообще не собирался ставить нас в известность и отправился жечь корабль в своей излюбленной манере.
– Но вы ведь попросили мисс Шеридан сообщить…
– Не думаю, что я имею какое-то влияние на мисс Шеридан. Не думаю, что вообще кто-нибудь может на нее повлиять, кроме этого типа.
– Почему он вам так не нравится?
Пес выразительно фыркнул.
– Вот Кусач меня понимает, – вздохнул комиссар. Он бы поставил вопрос иначе – кому Редферн вообще может нравиться? Что в нем нашла девица обеспеченная, красивая, разбалованная до предела вниманием самых достойных женихов?
– В том, что мистер Редферн обучает ее магии, нет ничего дурного, – невозмутимо сказал Лонгсдейл. – Не понимаю, почему вас это так возмущает. Она талантлива, прилежна и со временем…
– Меня возмущает, что он украл из дому несовершеннолетнюю девушку семнадцати лет. Он живет с девочкой, которая младше его в… в… – Бреннон запнулся, затруднившись с ходу подсчитать.
– Он с ней живет, – примирительно повторил консультант, – но она все еще девственница, если вас заботит именно это.
– Что?! Почему?! – поперхнулся Бреннон.
– Откуда же мне знать? Но, в принципе, девственность – ценный актив в магическом деле.
– Так что ж, он ее до могилы будет в девицах держать?!
Лонгсдейл поразмыслил и сознался:
– Я вас не понимаю. Разве вы не этого добиваетесь?
– Замнем, – решил Бреннон. Хотя в качестве импотента пироман устраивал его куда больше. А лучше бы – сразу евнуха. Пес фыркнул еще раз и опустил морду на лапы. – Я постараюсь вернуть вам Джен поскорее. Кстати, что хозяин все-таки сделал с горожанами?
– Это своего рода связующие чары, которые он распространил над городом. Вроде ниток для марионеток, которые тянутся к жителям и подчиняют их воле хозяина нежити. Редкая и сложная в исполнении, но мощная вещь. Мазандранская магия.
– Угу, – буркнул Натан, – я восхищен его искусством.
* * *
К театру они с Джен добрались почти ровно в двенадцать. Комиссар выбрался из экипажа и удивленно взглянул на скопление людей вокруг здания. Неужели все они – актеры или члены семьи? Судя по показаниям, у Темпла друзей было меньше, чем пальцев на руке, тогда откуда такие стада скорбящих?
– Сэр, давайте их всех разгоним? – предложила ведьма. – Вдруг этот гад снова примется проклинать все живое?
Натан в свете сказанного Лонгсдейлом согласно кивнул и процедил:
– Пошли внутрь.
Толпа постепенно втягивалась в театр. Фарлан встречал пришедших у дверей, пожимал руки, обменивался несколькими словами, но, едва завидев комиссара и ведьму, воинственно раздулся и грозно вопросил:
– Зачем вы пришли?
– Взглянуть, – ответил комиссар, пытаясь на глаз прикинуть, сколько людей уже набилось в фойе. – В городе волнения, а тут у вас немаленькое собрание.
– Вы считаете, что все они пришли сюда устроить массовое побоище в память о мистере Темпле? – с уничтожающим сарказмом осведомился директор театра.
– Нет, меня всего лишь удивляет такое количество знакомых у человека настолько нелюдимого, по вашим словам.
– Все эти люди, – процедил после паузы Фарлан, – и их дети сейчас не стояли бы здесь, если бы не Джозеф Темпл.
Комиссар задумчиво поскреб бородку. Вряд ли актер подрабатывал врачом в свободное время, неустанно спасая жизни по дюжине в неделю.
– Вы это о чем?
Фарлан закрыл двери. Он осунулся, похудел и уже выглядел скорее печальным, чем сердитым.
– Двадцать лет прошло, – пробормотал директор. – Какая вам разница?
Бреннон взглянул на мраморную плиту с именами. Такие висели на стенах многих зданий в Блэкуите, но ему даже в голову не могло прийти, что какой-то актер тоже мог оказаться в гуще сражения, как и те, кого знал комиссар. Бирн, например, оставил там свой глаз и мало не кусок физиономи.
– Вы считаете, что такие бесполезные паразиты, как мы, всего лишь кривляются на потеху публике, – устало произнес Фарлан. – А вы охраняете закон, порядок и покой мирных граждан, что полезно и почетно. Но может ли кто-нибудь сказать, что если бы не вы, он двадцать лет уже гнил бы в могиле?
– Не знаю, – задумчиво ответил Бреннон. – А вы?
– А я – этот кто-нибудь. Они все, – директор указал на двери. – Их всех привел сюда Темпл, спрятал здесь, чтобы они пережили за этими стенами июльские обстрелы, – а теперь его провожают эти люди, их дети и даже внуки.
– Простите, – ответил Натан. – Я не знал. Был около ратуши, оттуда мы только слышали канонаду.
– Театр построили еще в семнадцатом веке. Кругом не нашлось здания с такими толстыми стенами. Оно единственное устояло… Джозеф собрал нас всех здесь. – Фарлан стукнул тростью по полу. – Всех, кого смог привести. Меня принес.
– Ну, привести – много ума не надо, – хмыкнула ведьма. – Или он тут пас вас всех, как свое стадо?
– Да, пастырь из него вышел неплохой, – холодно отрезал директор. – Получше многих.
– Мы можем войти? – спросил комиссар.
Фарлан кивнул и вдруг с тоской пробормотал:
– Господи, у него же был последний сезон! Последний спектакль! А я даже не смог… не смог сделать хотя бы немного для того, кто…
– Вы бы не смогли.
– Черта с два! Если бы я остался в зале, попытался увести его оттуда…
– То у нас было бы два трупа, только и всего. Вы бы не справились с этим зверем.
– Откуда вам знать? – горько отозвался Фарлан.
Джен вдруг прильнула к запертой двери и чутко прислушалась. Ее брови напряженно сошлись над переносицей. Натан тоже уловил странный гомон внутри.
– Чем они у вас там заняты? – удивленно спросил он у Фарлана. – Поминки проходят с песнями и плясками, что ли?
Судя по физиономии Фарлана, никаких оргий он не планировал. Бреннон вытащил револьвер и взвел курок.
– Вы совсем рехнулись?! – гневно восшипел директор, но тут девушка шарахнулась от дверей, схватила и Фарлана, и Бреннона за шкирки, как котят, и сбросила с крыльца. Едва она спрыгнула сама, как створки вышибло изнутри с такой силой, что они осыпали ведьму, комиссара и директора ворохом щепок. Дикие вопли хлестнули Натана, словно кнутом, и он вскочил на ноги.
– Что это такое?! – возопил Фарлан: он поднялся на колени, вперился остекленевшим взглядом в дверной проем и застыл, белея на глазах.
Внутри бесновались вампирши. Откуда эти твари вылезли в таком количестве, Натан понял, увидев зеркала, обильно украшавшие фойе. Но разве Лонгсдейл не защитил весь театр?! Да к черту!
– Эй, цыпочки! – рявкнул Натан. – Я здесь!
Вампирши замерли и повернулись к нему. Их было не меньше дюжины. Они прикрылись людьми, как щитом, и жадно уставились на комиссара. Фарлан, крупно дрожа, вытащил из кармана пистолет.
– Свихнулись, что ли?! – прошипела Джен. – Хотите вывести их наружу, чтобы они наконец досыта поели?!
