– Я сам, – пробормотал наставник и попробовал сесть.
Его тут же дернуло судорогой боли, а лицо исказилось так, что Маргарет поспешила уложить Энджела обратно. Она освободила из тугих зажимов сперва целую ногу, затем перебралась к другой, взглянула на потемневшие доски, и вдруг у девушки затряслись руки, глаза заволокло горячей влажной пеленой, от запаха к горлу подкатила рвота.
– Маргарет, – как сквозь вату донеслось до нее, – я сам…
– Сейчас, – сквозь зубы выдавила мисс Шеридан, сглотнула кислую жижу, которая заполнила рот, и вытерла рукавом глаза. Поморгала. Обернула руку тряпкой и стала осторожно подергивать зажим внизу, у лодыжки. Она старалась действовать быстро, прислушиваясь к сбивчивому дыханию Энджела. Он по-прежнему не издавал ни единого звука: ни криков, ни стонов. Хотя Маргарет не знала, становится ли легче, если кричать от боли. С зажимом у колена было хуже – при каждом движении Энджел замирал, задерживая дыхание.
– Он что-то повредил вам? – спросила Маргарет.
– Нет, это реакция на восстановление. Пройдет. Не обращайте внимания.
«Если они не сделают с вами еще что-нибудь», – горестно подумала девушка.
Она раскрыла зажим и, едва касаясь, провела тряпкой по ноге. Энджел схватил ее руку и просипел:
– Не надо.
Маргарет медленно раскатала брючину поверх запекшейся крови.
– Давайте.
Энджел оперся на плечи девушки, она приподняла пострадавшую правую ногу. Наставник осторожно повернулся, спустил левую с лавки, нащупал пол и встал.
Редферн оказался тяжелым. Он постарался перенести свой вес на левую ногу, но Маргарет все равно едва не уронила его, когда он коротким скачком придвинулся к лежаку из тряпок. Девушка помогла Энджелу сесть, потом уложила его, взбила тряпки под его головой повыше, он снова прикрыл глаза – и на этом ее силы вдруг иссякли. Маргарет сгорбилась, закрыла лицо руками и мелко затряслась.
Она наконец ощутила боль под ребрами, которая волнами расходилась по телу при каждом вздохе; боль в руках там, где их сжимал Ляйднер, жжение в ссадине на правой скуле от удара об пол и такое же, но слабее – на левой, от затрещины. Ее заволакивала пелена тяжелого чувства – мутного, одуряющего, как запах крови, смешанный с запахом пота, влажного дерева и пыли. Одни! Они тут совсем, совершенно одни! Беспомощные без магии и оружия. Абсолютно беззащитные перед человеком, который способен сделать с ними всё что угодно. Всё, что Маргарет не могла представить – даже не догадывалась, что кто-то способен делать такое с живыми, чувствующими боль людьми. Всё что угодно. Боже мой всё, что угодно!
Она вдруг остро ощутила, что там, в полутьме, в полной тишине, таятся какие-то тошнотворные механизмы, и… и… она знала, что не выдержит. Не выдержит такого… такого, как… Маргарет сжала виски. Она не могла представить себе, каково это, и ее разум в ужасе отпрянул от малейшей попытки сделать это. Но она знала, что ей не хватит ни сил, ни гордости на… на это…
А ведь она – единственное слабое место в броне, которой Энджел защищался от всех этих гадов! Почему она такая никчемная, почему не сильная, почему она… почему так подводит его! Если бы не она, ему бы не приходилось думать еще и о ней, о том, что с ней могут сделать…
На ее колено легла теплая ладонь.
– Маргарет, – позвал Энджел, – девушке не стоит сидеть на холодном. Идите сюда.
Она сдавленно всхлипнула и сжала руку наставника, так и не повернувшись к нему. Он поцеловал ее пальцы, Маргарет вздрогнула и поперхнулась слезами.
– От меня воняет, да? – мягко спросил наставник.
– Боже! – почти истерично всхлипнула девушка. Да ей плевать! Она забилась к нему под бок, уткнулась лбом ему в шею.
Энджел обнял ее и шепнул:
– Не надо плакать. Пожалуйста, не здесь.
Ей тут же захотелось разреветься в голос, а слезы так подкатили к глазам, что она не смогла их удержать. Энджел слабо вздрогнул, когда они капнули ему за воротник, и прижался губами к виску Маргарет. Он поглаживал ее по голове, пока девушка не справилась с собой и не вытерла ладонью щеки.
– Каннибалка, – с улыбкой сказал Энджел. У Маргарет вырвался полусмех-полувсхлип. – Подумать только, кого я пригрел в своем доме!
– Пффр, я же ничего ему не отгрызла.
– Но старались!
– Но не проглотила же! – парировала девушка.
Она улеглась совсем с краю, чтобы его не потревожить, но Энджел придвинул ее ближе. Маргарет робко опустила голову ему на грудь. Темные волоски приятно защекотали щеку. Помедлив, мисс Шеридан потрогала пальчиком щетину на подбородке наставника. Колючая!
– Интересно, – шмыгнула носом девушка, – почему он от нас так быстро убежал?
– Испугался, – хмыкнул Энджел. – Его, наверное, не каждый день кусают миловидные девушки.
– При такой скученности вампирш вокруг – мог бы и привыкнуть. Наверняка это дядя Натан что-то устроил.
– Ваш дядя даже не знает, что мы здесь. Уверен, он уже полсуток исходит желчью в мой адрес, потому что считает себя обманутым. Подозрительно другое – почему нас оставили вдвоем.
Маргарет сжалась. Она боялась сильнее всего именно того, что их разлучат. Если тогда этот гнус Ляйднер снова попробует?..
– Поспите немного, – предложил Энджел. – Вам сильно досталось сегодня.
– Мне? А вам как будто не досталось!
– Изнасилование ничуть не лучше, – отозвался Энджел и приглушенно добавил: – А может, и гораздо хуже.
Он вдруг с такой силой прижал ее к себе, что Маргарет задохнулась, особенно от тяжести его тела, когда он придавил ее к лежанке и прошипел:
– Бегите отсюда, едва сможете!
Его дыхание было таким горячим, что девушка испугалась, не начинается ли у наставника лихорадка.
– Но… нет, как же…
– Бегите! – яростно прошипел Энджел. – Оставьте меня! Обещайте мне! Обещайте!
«О боже», – с болью подумала Маргарет. Он хотел избавиться от того, что делало его уязвимым.
– Да, – чуть слышно пискнула она.
Хватка Энджела ослабла.
– Простите меня, – шепнул он, – простите меня, родная!
Маргарет охватил жгучий стыд. Даже не за то, о чем она на миг подумала, а за то, что Редферн вынужден был признать перед ней свою слабость. Она уложила его обратно. На скулах Энджела выступили бледные пятна. Однако сейчас он действительно не мог ее защитить. Это, наверное, было унизительно для того, кто привык всегда оставаться сильным. Но он и сейчас сильнее этих!..
Маргарет потрогала лоб учителя – горячий! – и вдруг ей подумалось: испытывают ли все остальные женщины к своим мужчинам такую нежность, как она сейчас? Должно быть это чувство таким тяжелым, пронзительным и мучительно-тягучим, словно сердце заливают им до отказа и оно вот-вот лопнет?
– Вы меня презираете, – с горечью пробормотал Энджел. – Я же вам обещал… и не смог…
Маргарет поцеловала его в лоб и, чуть помедлив, – в складочку над левой бровью, морщинку над переносицей и жилку, бьющуюся на виске. Энджел слабо вздрогнул и недоверчиво покосился на девушку.
– Думаете, нас слушают? – спросила мисс Шеридан, массируя свободной рукой его висок и шею.
– Уж конечно.
– Дядя как-то сказал, что, когда люди говорят, они проговариваются. Может, нас потому и оставили вместе?
– Ваш дядя – мудрый человек, – насмешливо согласился Энджел, – но господин учитель напрасно надеется, что ради светской беседы я немедленно в деталях стану описывать вам магические процессы.
Дверь амбара вдруг пронзительно скрипнула, темноту прорезал треугольник солнечного света. И Маргарет, и ее наставник замерли. Проем заполнила могучая, рослая фигура; затем дверь закрылась. Мазандранец, несмотря на рост и вес, двигался бесшумно и практически сгустился из темноты, как дух. Он тащил поднос с кувшином, двумя чашками, плошкой риса, ложками и большой лепешкой. Великан что-то сурово проговорил на своем наречии, и Энджел перевел:
– Он хочет, чтобы вы взяли поднос.
Маргарет встала, и мазандранец задал какой-то вопрос. Энджел ответил, медленно подбирая слова. Гигант кивнул и протянул девушке поднос. Она взялась за выступающие бортики и вдруг ощутила, как толстый палец мазандранца задвинул под ее ладонь маленькую холодную колбочку.
