— С этого дня я живу в этой комнате. Меня зовут Агата Серова, первый курс, связи с общественностью.
Девушка усмехнулась.
— Ну иди погуляй где-нибудь до вечера. Потом придешь, и мы поговорим. Жить будешь со мной.
Я опешила от такой наглости.
— Нет. Я хочу отдохнуть, потому что устала с дороги. Так что, пожалуйста, — я обвела всех взглядом, — покиньте помещение.
И тут мои глаза столкнулись с его взглядом. Он сидел в кресле, вальяжно развалившись. Огромный, заполняющий собой все пространство комнаты. Его глаза, холодные и бездонные, смотрели на меня в упор, но уже не с насмешкой, а с любопытством хищника, учуявшего незнакомый запах.
В жизни я не видела его так близко. Он был… божественно красив. Именно так, других слов не подобрать. Мощный, накачанный, его спортивное телосложение проступало даже под простой футболкой.
Мускулы играли при каждом малейшем движении. Волевой подбородок, идеальные скулы. И губы — красивые, четко очерченные. В голове само выскочило — «порочные». Сейчас они изогнулись в легкой усмешке, когда он понял, что я пялюсь на него, как дура.
Он прищурился, медленно поднялся с кресла. Казалось, комната стала меньше.
Его два друга, как поговаривали, из побочных ветвей его клана, — молча, как тени, встали и пошли за ним. Девчонки застонали. Одна, блондинка с надутыми губками, жалобно произнесла:
— Сириус, может, мы с вами куда-нибудь в другое место поедем?
Он повернулся к ней, прошелся по ее лицу тем же ледяным взглядом.
— У меня сегодня дела.
Дверь захлопнулась. И тут же атмосфера в комнате взорвалась. Брюнетка, моя новая соседка, с рыком подлетела ко мне, вцепилась в мою футболку и тряхнула так, что зубы затрещали.
— Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоило затащить его сюда, а? Какого хрена ты лезешь туда, куда тебя не просят! Если я сказала «выйди и не мешайся», то ты должна меня слушать!
Адреналин ударил в голову. Я схватила ее за запястье и резко дернула на себя, отрывая ее пальцы от ткани.
— С чего ты вообще решила, что я буду тебя слушать? Ты мне кто? Мать?
Девчонки за спиной Сары захихикали.
— Сара, она, походу, не понимает, куда попала.
Сара. Значит, так ее зовут. Я, игнорируя ее, подхватила свои пакеты и потащила их к свободной кровати. Сморщилась, глядя на мятый плед, которым та была застелена. Сдернула его и сложила на стул. На то кресло, где несколько минут назад сидел он. В памяти всплыл его насмешливый, холодный взгляд, который будто пробрался под кожу, к самому нутру, и засел там холодным осколком.
Сара у меня за спиной выдохнула с свистом.
— Пошли. Я потом с ней поговорю.
Они ушли, хлопнув дверью. Я осталась одна. Тишина оглушила после всего этого хаоса. Я принялась раскладывать вещи, механически, стараясь не думать ни о чем. Простыни, одежда на полки, книги на стол.
Когда почти все было закончено, я вздохнула и забралась на кровать, чтобы заправить ее. Встала на колени, стараясь засунуть край простыни в щель между матрасом и стеной.
И тут за моей спиной раздался голос. Низкий, бархатный, пропитанный самодовольством и наглостью.
— А у тебя оказывается классная задница. Ловко ты соперниц с дороги сдвинула. В следующий раз я хочу видеть тебя без тряпок в этой позе.
Я вздрогнула, как от удара током, и тут же соскочила с кровати, обернулась.
На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоял Сириус. Он осматривал меня с ног до головы медленным, оценивающим взглядом. И на его губах играла та самая порочная усмешка. Но глаза… Они так и остались холодными и безразличными.
2
Воздух в комнате стал густым и тяжелым, с того момента, как он переступил порог. Я смотрела на него, на этого наглого, самоуверенного оборотня, и мой разум отчаянно пытался отвергнуть то, что с такой очевидностью признавало тело.
Он был безумно, богохульно красив. Это была не та прилизанная красота кинозвезд, а что-то дикое, первозданное, словно высеченное изо льда и гранита самой природой в минуту гнева.
С самого первого дня в институте я заметила как многие девушки просто с ума сходили по нему. Они собирались в группы и обсуждали его, делились фотографиями и сплетнями.
Конкуренцию ему составить мог только наследник медвежьего клана. И не редко девушки конфликтовали между собой из-за этого. Случались драки и избиения. До сегодняшнего дня меня все это обходило стороной и если бы меня спросили кто из них более привлекательный… Я бы ответила, что никто.
Они были опасны. Это ядовитая красота способна уничтожить тебя. По Бестужеву сразу можно понять — он монстр.
Его белые волосы, цвета первого зимнего снега, падали на высокий лоб, оттеняя бледность кожи. Лицо с резкими, идеальными чертами — высокие скулы, сильный подбородок, губы, четко очерченные и, казалось, созданные для того, чтобы произносить лишь приказы. А тело… Мощное, накаченное телосложение под простой черной футболкой и джинсами говорило о силе, которая была не для показухи, а для применения.
Он был огромен, высок, и его присутствие физически давило на все вокруг, заполняя собой каждый сантиметр пространства. От него веяло такой осязаемой мощью и опасностью, что все мое нутро затрепетало с первобытным страхом.
Но самое гипнотическое были его глаза. Глубокие, пронзительные, цвета темной грозовой тучи. Его взгляд буравил, гипнотизировал, лишая воли и возможности отвести глаза. В них плескалась бездонная холодная тьма, и в то же время в самой их глубине тлела искра какого-то адского пламени. Даже наши преподаватели оборотни боялись его.
Этот мужчина был воплощением опасности. И он не должен был здесь находиться… Если об этом узнают, у меня будут огромные проблемы. Меня его фанатки на куски разорвут.
Я заставила себя сделать шаг назад, не отрывая взгляда, стараясь казаться спокойной скалой в бушующем океане его ауры. Мне смертельно не хотелось показывать, как я мала и как жутко некомфортно мне в его обществе.
— Вы что-то забыли? — голос прозвучал чуть хрипло, но достаточно твердо, чтобы не выдать внутренней паники.
Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне медленно, оценивающе, с ног до головы, словно он изучал новую игрушку, решая, стоит ли с ней возиться. В этом взгляде не было ничего личного, лишь холодный, животный интерес. Потом он цыкнул, коротким, пренебрежительным звуком.
— Телефон. — его голос был низким, бархатным, и каждое слово в нем звучало как скрытая угроза.
— Посмотрите на кресле, — я кивнула в сторону злополучного кресла. — Возможно, он выпал из кармана, когда вы вставали.
Он лениво перевел взгляд, подошел к нему с той же грацией большого хищника, что и раньше. Его движения были плавными, экономными, но в каждой мышце чувствовалась сдерживаемая мощь, готовая высвободиться в мгновение ока.
Он засунул руку в щель между сиденьем и спинкой, и через секунду его пальцы сжали черный смартфон. Он разблокировал его, одним быстрым движением смахнул уведомление, сунул аппарат в карман джинсов и… Снова уставился на меня. Его взгляд стал тяжелее, пристальнее.
И случилось то, чего я боялась инстинктивно. Он не ушел. Вместо этого он снова развалился в кресле, заняв его целиком, вальяжно раскинув свои длинные ноги. Комната снова стала его тронным залом.
— Раздевайся. — произнес он, и в его голосе прозвучала скучающая повелительность, будто он предлагал мне передать соль за обеденным столом.
У меня перехватило дыхание. Воздух словно выкачали из легких. Наглость его была настолько оглушительной, что на секунду я онемела.
— Нет, — наконец выдавила я, чувствуя, как по щекам разливается жар.
— Ты разве не для этого выгнала всех отсюда? Освободила место для приватного шоу? — Он приподнял бровь.
— Я никого не выгоняла, — голос мой окреп, подпитываемый волной возмущения. — Они ушли следом за вами.
Он усмехнулся, коротко и беззвучно. Положил локоть на подлокотник, подпер щеку и посмотрел на меня с видом человека, которому смертельно наскучил этот разговор, но он все еще надеется на зрелище.
