Взгляд невольно скользнул по её углу. Вещи, которые, видимо, были раскиданы впопыхах, теперь кое-как были закинуты под кровать и прикрыты скомканным одеялом. Но из-под края настойчиво выбивался край кружевного лифчика цвета кровавого рубина. А из-под ножки кровати выглядывал носок от с узнаваемым логотипом весьма не дешёвого бренда для оборотней.
Мне определённо попалась уникальная в своём роде особа. Оборотень свинья. Настоящий фурор.
И почему-то меня не покидало стойкое ощущение, что она своим аккуратным, холёным рыльцем ещё не раз основательно подроет в саду моего шаткого спокойствия.
***
Воздух в коридоре был спертым и пах старым линолеумом, в голове у меня не укладывалось, как при таком мощном финансировании института они могли оставить общежитие таким убогим… Каждый раз как к Мире приходила все удивляюсь как в первый раз.
Я постучала в знакомую, украшенную стикерами дверь под номером 512, и та тут же распахнулась, впуская меня в другой мир.
Комната Миры была не комнатой в общаге. Это был готовый кадр из самого утонченного блога на «Пинтересте». Та самая картинка, которую она показывала еще в школе, мечтательно вздыхая. И ее мечта сбылась с лихвой.
Пахло дорогими ароматическими свечами. Где-то дымилась тонкая палочка сандала. Пол был застелен пушистым серым ковром, в котором тонули ноги. В углу, занимая добрую половину пространства, стоял огромный П-образный диван, заваленный десятками подушек всех размеров и фактур: бархатных, вязаных, меховых. Над ним висела не картина, а целая полка с компактным видеопроектором, направленным на противоположную, идеально белую стену.
Рядом стоял столик причудливой формы, молочно-белого стекла, на котором покоился новенький ультрабук в серебристом корпусе, окруженный целой свитой изящных фарфоровых статуэток:балерин, лисичек с зонтиками, задумчивых котов.
У стены, ловя последние лучи заходящего солнца, стояли напольные кашпо с фикусами, их листья были глянцевыми и чистыми, будто их только что протерли.
Эта комната дышала уютом, деньгами и безупречным вкусом. И она разительно, до боли, отличалась от моего убогого угла с облезлыми стенами и пожелтевшим линолеумом.
Мира, сколько я ее знала, всегда была падка на красивый интерьер. Ее телефон еще со школы был забит сотнями сохраненных картинок : «мой будущий дом», «идеальная гостиная», «уютный уголок для чтения». Она мечтала вырваться от родителей не только ради свободы, но и ради того, чтобы наконец обустроить все по своему вкусу. И у нее это получилось.
Но самой большой ее страстью, конечно же, были сплетни. Если бы в мире существовал титул королевы-собирательницы слухов, его бы безоговорочно присудили Мире.
Ей нравилось знать. Слышать, собирать, анализировать, складывать разрозненные кусочки в единую картину. Сама она редко кому что-то рассказывала, предпочитая роль тихого наблюдателя. Я всегда шутила, что в старости она станет той самой бабушкой-оборотнем, что будет сидеть на лавочке у чужого подъезда на другом конце города, лишь бы послушать, о чем трещат соседские сороки.
— Заваливайся! — Мира широким жестом указала на диван, сама плюхаясь на него и утопая в подушках.
Она щелкнула пультом, и на стене засветился экран заставки какого-то фэнтезийного сериала, который мы давно хотели посмотреть вместе. Звук заполнил комнату, но до меня он доходил как сквозь вату. Я устроилась рядом, обняв колени, и уставилась в экран, не видя его.
Мои мысли были там, в комнате 454. Вспомнился холодный взгляд Сириуса, его бархатный, повелительный голос. «Завтра. Восемь утра. Аудитория 301. Кофе. Черный». По спине пробежали мурашки.
— Агат? Ты как там вообще? — Мира выдержала паузу, оценивая мое отсутствующее выражение лица, и наконец окликнула меня, беспокойно сморщив лоб. — Эй, земля вызывается!
Я вздрогнула и обернулась на нее.
— С кем тебя там поселили-то? Фамилию знаешь? — она ловко поймала ртом круглый сырный шарик и принялась его жевать, уставившись на меня с любопытством настоящей ищейки.
Я пожала плечами, снова ощущая легкую тошноту при воспоминании о своем новом жилище.
— Девушку зовут Сара. Единственное, что я успела понять — она чушка порядочная.
Мира фыркнула со смеху и тут же подавилась, закашлявшись от чипсов, которые она точила, как заправский хомяк. Я невольно улыбнулась, наблюдая, как она, покраснев, хватается за стакан с водой и делает несколько жадных глотков.
— Ну, это понятно, — прочистила она горло, вытирая слезящиеся глаза. — Но тебе-то не повезло конкретно.
— Почему? — насторожилась я.
Мира тяжело выдохнула, отложив пачку чипсов в сторону, и приняла вид эксперта, готового выдать страшную тайну.
— Сара Беркут. Крайне мерзкая особа. В общагу попала только потому, что разбила батин дорогущий спорткар и устроила в их особняке просто апокалипсис, пока родителей не было дома, а старший брат уехал по делам клана. Со злости ее и отправили сюда на перевоспитание. Если ты помнишь, с Бестужевым всегда ходят двое его теней?
Я кивнула, в горле ком сжимался холодным предчувствием.
— Так вот тот, что повыше и похмурее, — это как раз-таки и есть старший брат Сары, Леон Беркут. Он одним из первых притащил ее чемоданы сюда. Я тогда еще слышала, как он сказал кому-то по телефону, что поселил сестренку в «самую дырявую комнату, какую смог найти». Не думаю, что она с тобой задержится надолго, но... как знать. Будь с ней поаккуратнее.
И тут до меня наконец дошло. Пазл сложился с оглушительным щелчком. Так вот почему Сириус Бестужев, наследник волчьего клана, почти король всего института, оказался в моей занюханной комнатке. Семья Беркутов была одной из самых влиятельных в его стае, их предки служили его роду веками. Леон был его правой рукой. Его тенью. Естественно, куда придет Леон за сестрой, туда явится и его повелитель.
А Сара, чтобы не потерять лицо перед своими явно не бедными подружками, просто использовала их визит как демонстрацию своего высокого статуса. Мол, смотрите, сам наследник почтил мою скромную обитель своим присутствием.
Господи, ну почему ты обделил ее хоть каплей ума? Теперь из-за того, что эта свинка вырыла себе яму, я вот так, с разбега, познакомилась с тем, с кем бы предпочла не иметь ничего общего до конца своих дней.
Мира внимательно следила за сменой выражений на моем лице, и на ее губах играла хитрая усмешка.
— Так, ладно. Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? — она придвинулась ко мне, сверкнув глазами. — Ну давай, я вижу, вижу по тебе, что ты что-то скрываешь. Я же все про всех знаю. Рассказывай!
Она устроилась на диване по-турецки, упершись подбородком в кулак, и уставилась на меня с таким видом, будто сейчас начнет меня гипнотизировать. От нее действительно ни одна сплетня не могла уйти.
Я тяжело вздохнула, смирившись с неизбежным. Все равно держать это в себе было уже невыносимо.
— Сириус Бестужев сегодня был в комнате, — выдохнула я, и слова прозвучали как приговор.
Я рассказала ей все. С самого начала. Как я зашла и застала там всю эту веселую компанию. Как выгнала их. Как он вернулся. Его наглый, оценивающий взгляд. Его тихий, повелительный голос. И его приказ. Принести ему кофе. Завтра утром.
С каждым моим словом глаза Миры становились все шире, а рот медленно открывался в безмолвном удивлении. Когда я закончила, она несколько секунд просто сидела с открытым ртом, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Блиииин, — наконец выдохнула она, растягивая слово. — Вот это поворот. Я... даже не знаю, что сказать… Слушай, он ведь не был ни разу замечен в связях с людьми. Только волчицы. Ты знаешь же про Злату Скрон. Она его девушка.
Она замолчала, задумавшись, переваривая информацию. Потом ее взгляд снова стал острым и аналитическим. А я вспомнила про Злату. Дочь известного бизнесмена Диара Скрона. Очень…яркая девушка. С ней пересекаться мне хотелось бы примерно— никогда в жизни.
— Ну и что? Ты ему кофе завтра понесешь?
