Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

Мать во дворе стирала бельё в деревянном корыте, Олеся развешивала выстиранное на верёвки, под ногами мотались куры, в сторонке сгрудились несколько гусей, с опаской смотревших на меня, на кого-то лаял пёс, но, увидев меня, завилял хвостом. Батя пошёл в сторону небольшого домика, грубо сложенного из корявого булыжника, я сразу догадался, что это кузница.

— Мишка, ты куда это? — спросила вдруг Олеся, выглянув меж только что развешенных простыней. — Тебе же лежать надо!

— Всё в порядке, — сказал я, улыбнулся, махнул ей рукой и поспешил вслед за отцом.

Как-то это быстро у меня всё сложилось — мать, отец, сестра… Всё-таки это память прошлого Мишки мне подсказывает, что где, чтобы у меня окончательно крыша не поехала. Интересно даже будет эту версию как-нибудь проверить. И свыкнуться бы уже с мыслью, что произошло что-то типа реинкарнации и я попаданец, про которых очень любил читать книги в прошлой жизни. Это точно не сон. Или…

Мы вошли в полутёмную кузницу, отец подошёл к горну, слегка подул на остывающие угли и те сразу вспыхнули, затрещали, словно он что есть сил меха качал, а не дунул, как на свечку. Увидев это чудо, я замер, как вкопанный, на пороге.

— Что это за фокусы? — дрожащим голосом спросил я.

— Такое впечатление, что ты это впервые видишь, — с ухмылкой сказал мужчина, смерив меня подозрительным взглядом. — Походу и правда сильно головой шибанулся. Болит?

— Ага, — сказал я, скривившись и потерев затылок для достоверности, хотя на самом деле болеть уже практически перестало. — Ничего, уже получше. А чем я могу помочь?

— Знаю, что ты с этим делом никак, но мне плуг надо сегодня доделать кровь из носа, а ты уж поднапрягись, подержи заготовку клещами, ну хоть сколько сдюжишь, а то прыгает сильно, — сам не веря в успех предстоящего мероприятия, попросил отец, искоса глядя на меня исподлобья.

Такое впечатление, что он был практически уверен, что я не справлюсь или вообще откажусь, но решил попробовать.

— Помогу конечно, в чём вопрос, — сказал я, пожимая плечами. — Ты только скажи, что делать.

Так понимаю, прошлый Миша был знатным лодырем и раздолбаем, отлынивал от всех дел по хозяйству под любыми предлогом и все здесь к этому уже привыкли и смирились, хотя впору было кнутом пороть, странно, что этого не делали.

Но я-то был не таким, у меня руки из нужного места по жизни росли, ремонт самой разной бытовой техники со временем из разряда хобби перешёл в основной и довольно неплохой заработок, разросшийся до сети мастерских, но вот до кузнечного дела я так и не добрался даже в теории.

Отец сунул болванку в угли и ещё немного подул, отчего угли раскалились чуть ли не до бела, а кусок железа начал нагреваться и краснеть прямо на глазах.

Интересно, а они все тут могут такие фокусы вытворять, или только избранные личности? Мои литературные познания наталкивали на одну единственную мысль — это ни что иное, как магия. Так быстро разогреть увесистую болванку в кучке прогоревших чуть ли не в пепел углей физически невозможно, тут и дилетант подтвердит.

Мужчина вытащил ярко оранжевого цвета железо из горна и бухнул на массивную наковальню.

— За тот край клещами держи крепко, — сказал он, указав пальцем. — Да смотри, чтобы не соскочила! Хоть попытайся.

Я взял в руки здоровенные клещи не менее полпуда весом и максимально крепко сжал край заготовки. Батя взял в руки молот, и начал дубасить по раскалённой железяке так, что я аж подпрыгивал вместе с ней и клещами при каждом ударе. Теперь у меня снова заболело всё, о чём я только начал забывать, добавляя новых ощущений, а от исходящего от заготовки жара я мгновенно взмок.

Несмотря ни на что, я изо всех сил впился в клещи и скрежетал зубами, чтобы не стонать. Чтобы отвлечься, я внимательно следил, как изменяется кусок раскалённого металла под точными ударами молота. Мне казалось, что отец не просто бил что есть сил, а уверенно вылепливал пальцами определённую форму из глины, работал шпателем и стеками, а не махал молотом размером с нашу кувалду.

Послушность металла под молотом поражала, такого просто не может быть в реальности. Я был уверен, что тут явно без магии никак, железяка менялась прямо на глазах и быстро начала принимать нужную форму лемеха. Даже мне, человеку далёкому от ковки, было понятно, что такое вытворять с металлом в таких примитивных условиях просто невозможно, но стопроцентной уверенности, конечно не было.

Я по команде перехватывал заготовку клещами за другую часть, а батя периодически бросал на меня удивлённый взгляд, видел мои старания и прилагаемые усилия, в уголках его губ притаилась довольная улыбка. Он периодически корректировал мои действия и с упоением продолжал придавать металлу нужную форму и изгиб.

У меня от боли уже начали наворачиваться слёзы, но их быстро подсушивал валивший из горна жар, когда отец пихал туда остывающую железяку, чтобы она снова засияла. Я пользовался этими короткими моментами, чтобы размять руки и плечи, готовые уже отделиться от тела и упасть на пол.

Чудеса чудесами, а когда батя произнёс наконец «готово», я уронил клещи прямо на земляной пол и буквально рухнул на скамейку у стены, едва не потеряв сознание. Отец сунул выкованный лемех в корыто с водой, взметнув клубы пара, потом увидел меня, размазанного по скамейке, и вскоре передо мной появился ковш с прохладной водой, часть которой он плеснул мне на лицо, возвращая к жизни.

— Попей водицы студёной, — с заботой в голосе произнёс отец. — Сразу полегчает. Слушай, а ты молодец, даже не ожидал, что ты столько продержишься.

— Я старался, — буркнул я, оторвав на секунду от себя ковш с живительной влагой и снова начал поглощать её большими глотками.

Отец приступил к окончательной сборке плуга, а я осушил немаленький ковш до дна и молча озирался по сторонам, постепенно приходя в себя. Где же я, чёрт возьми, оказался?

Тут не было никаких технологичных инструментов типа сверлильного станка, болгарки и других непременных атрибутов кустарной металлообработки. Единственным механическим приспособлением был точильный круг с ножным приводом, а так одни молотки, клещи, зубила и прочий примитив довольно грубой работы, на другой стене висел допотопный коловорот, который смотрелся, как новенький. Но одно я точно понял, что в этом мире есть магия, я был в этом просто уверен, а раз так, то я обязательно должен ей овладеть.

Я столько читал книг про магию, часто представлял себе, как поднимаю бурю, метаю молнии и швыряю огонь, но в моём мире это называется фэнтези, а здесь, как я догадываюсь, вполне себе может оказаться реальностью. Так может я не зря перечитал столько книг в своей жизни? Может я просто готовился? А вдруг это всё может пригодиться? Вот теперь и посмотрим, осталось только найти доступ к этим чудесам.

Выйдя из кузницы, я увидел, как моя хрупкая сестрёнка, человечек, который за меня нерадивого постоянно заступается, тащит на себе коромысло с двумя переливающимися через край деревянными вёдрами. Как она под таким весом не сложилась пополам — ума не приложу. В груди шевельнулось что-то тёплое и правильное, а разум доработал остальное.

— Дай сюда, — сказал я, преграждая ей дорогу и подхватывая коромысло.

— Это ещё зачем? — искренне удивилась девушка.

— Помочь тебе хочу, лучезарная! — усмехнулся я и положил коромысло себе на плечи.

М-да, а тело то мне досталось довольно хлипкое, надо над этим вопросом поработать. Но я сделал вид, что мне вовсе не тяжело и понёс вёдра к стоявшей под навесом у крыльца здоровенной бочке.

— Лучезарная, — мечтательно протянула Олеся, пробуя слово на вкус и преследуя меня по пятам. — Это ты хочешь сказать, что я солнышко что ли?

— Именно, — сказал я, выливая воду в бочку. — А разве не так? Вон как светишься, аж глаза щиплет.

— Так то я от радости, что ты впервые сам вызвался воды принести, — сказала Олеся, и глаза её вдруг увлажнились. — Дай, я дальше сама.

— Вот ещё, — ухмыльнулся я. — Скажи мне лучше, где колодец.