Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

— Ох, Мишка, — вздохнула сестрёнка, приложив руки к сердцу и состроив горестное личико, видимо, вспомнив моё падение. — За калиткой направо через три двора. Да я бы лучше сама натаскала, тебе ж тяжело, ещё толком в себя не пришёл.

Вот ведь позор! Хрупкая девчушка говорит старшему брату, что ему тяжело будет, поэтому наносит воды сама. Что же ты был за существо такое, Мишка, что настолько всё запустил? Ну ничего, я зато знаю, как всё исправить.

Когда я очередной раз нёс от колодца тяжёлое коромысло, почти уже не чуя ног, через плетень двора напротив выглянул бородатый дед, опиравшийся на очищенную от коры ветку дерева, как на посох.

— Молодец, Мишка, — сказал он, от души улыбаясь, когда я с ним поравнялся. — Всё-таки вырастет у Соболевых помощник.

— Спасибо, дед Филипп, — прокряхтел я, поддевая ногой калитку. Имя соседа появилось в голове как-то само собой. — Стараюсь.

— Чего там из него вырастет? — крикнула какая-то тётка, выглядывавшая на улицу чуть дальше, через двор. — Сляжет теперь на неделю с хворью во всё теле, показуху тут устроил.

— Будя тебе, Глафира! — сипло прикрикнул на неё дед и надсадно закашлялся. — Парень вон из кожи лезет, хочет батины надежды оправдать. Хоть теперь, чем никогда.

Дальше я их перепалку не слышал, так как зашёл за дом и выливал воду в почти полную бочку. Я взмок уже настолько, словно одно ведро случайно вылил на себя. Руки и ноги дрожали от усталости, хотя я не со штангой в зале приседал, а всего пять раз донёс воду из колодца. Стыдоба, да и только.

— Мишка, — окликнула меня Олеся, выглянув с заднего крыльца. — Отдохни немного, выпей молочка парного с краюхой, перекуси.

— Пять минут можно и отдохнуть, — сказал я больше сам себе, оставил коромысло с вёдрами возле бочки и вошёл в дом.

На столе лежал нарезанный большими ломтями испечённый в печи белый хлеб, Олеся поставила две кружки рядом и наклонила крынку с молоком, а в следующий момент у меня остановилось дыхание. Струйка молока разделилась ровно на две части и одновременно наполнила обе кружки.

— Чего это ты так уставился? — настороженно спросила Олеся. — Забыл, как молоко выглядит?

— Задумался, не обращай внимания, — махнул я рукой, сел на лавку и жадно откусил свежего хлеба, сразу запивая парным молоком.

Вкушая довольно простые, но невероятно вкусные деревенские продукты, я ушёл в себя. Если в кузне у меня ещё были какие-то сомнения, что магия существует, то это раздвоение струи молока — это точно она, кувшин был вполне обычным, края ровные, никаких раздвоений и желобков.

Значит отец и сестра обладают некими, пусть и скромными магическими способностями. Хоть это и не огненные шары и не искусственная буря, но уже хоть что-то. Да и потом, были бы мои родичи великими магами, мы наверняка не жили бы в деревне и не выращивали кур, а покоряли мир.

А ведь если хоть небольшой магией обладают простые крестьяне, значит есть и те самые великие маги, что крушат крепостные стены и едят сейчас чёрную икру золотой ложкой. На икру мне на самом деле наплевать, а вот могущества реально захотелось, осталось только понять, откуда что берётся, как это освоить и как применять.

Увидев своё отражение на поверхности воды в бочке, могу предположить, что мне примерно лет восемнадцать, так что жизнь впереди, как и безграничные возможности, хоть это и звучит с большой натяжкой из уст человека в лаптях, но цель у меня есть.

А ещё, надо отметить, я вполне симпатичный — довольно правильные черты лица, буйные светлые волосы спадали на лоб непослушными волнистыми прядями. Почти звезда с красной ковровой дорожки. Не особо-то похож на сына обычного кузнеца. Хотя, Олеся тоже можно сказать красавицей вышла, не сильно похожей на мать. Но лично я мать в молодом возрасте не видел, может там тоже загляденье было. Жизнь в деревне среди грядок и свинарников никого не красит.

Завершив перекус, я вернулся к коромыслу и не отстал от него, пока здоровенная бочка, опустошённая сегодня за счёт стирки, не наполнилась. Путь к магическому могуществу надо начинать со здорового тела, а для этого в деревне можно обойтись без спортзала или стадиона, надо просто взять на себя побольше работы. Так и росли в старину богатыри, а не на тренажёрах.

Во время последнего похода к колодцу, я снова услышал, как надсадно кашляет дед Филипп, сидевший теперь на скамейке у калитки. Несложно догадаться, что этот человек явно на моей стороне, а батя сказал, что он приболел. На севере за деревней маячил склон холма и у меня созрел план.

Ясное дело, что аптеку я здесь нигде не найду, а вот обращению с лечебными травами меня бабушка научила. Очень надеюсь, что на этом холме смогу найти то, что собирал в детстве на холмах за деревней, уж очень эти похожи.

Когда я вернулся в деревню, уже вечерело. У деда Филиппа я увидел тусклый свет в окошке, а из печной трубы робко выглядывал дымок, возможно уже готовит себе что-то на ужин или хочет погреть старые кости на лежанке.

Я вежливо постучал в обветшалую дверь и ждал ответа. Через некоторое время послышались шаркающие шаги и стук импровизированного посоха о доски пола.

— Кто там? — спросил дед и снова закашлялся.

— Это я, дед Филипп, — сказал я достаточно громко.

Дверь со скрипом открылась, и старик уставился на меня удивлёнными глазами.

— Мишка? — дед явно сильно удивился моему приходу. — Так не заперто же, чего ты хотел?

— Я лечебные травы принёс, чтобы ваш кашель облегчить, — сказал я и протянул ему солидный пучок тимьяна и душицы. — Солодка тут, к сожалению, не водится.

— Откуда ты слова-то такие знаешь? — ухмыльнулся дед, глядя на меня хитрым прищуром, и открыл дверь шире. — А чабрец у меня как раз закончился, это ты вовремя. Ну проходи, чаю вместе попьём.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 2

Домик у деда Филиппа был немного потеснее, чем наш, но здесь было по-своему уютно, а главное — прибрано, чего сложно ожидать от одинокого старика. Как по мне, чистота не только залог здоровья, но и гарант упорядоченности мыслей в голове и отсутствия в ней бестолкового мусора.

На печи уже начинал закипать чайник, дед закинул прямо туда солидный пучок тимьяна, который и у нас в деревне называли чабрецом, как и здесь. Вскоре по комнате начал распространяться чудесный аромат, мой любимый. Оставшуюся траву дед Филипп разложил на столе вдоль стеночки, а душицу разделил на несколько пучков, ловко связал тонкой бечевой и подвесил на крюк под потолком.

— Ты, Мишка, коли будешь ещё по холмам лазить, неси ещё, — сказал дед, обернувшись ко мне и довольно улыбаясь. — А то, сам понимаешь, я со своей клюкой по склонам более не ходок. И лучше в ближайшее время, а то отцветут скоро.

— Хорошо дед Филипп, — сказал я немного отстранённо, так как в этот момент увидел на дальней стене в неприметном месте небольшую полку с книгами, в нашем доме я ничего подобного не заметил. — А что это у тебя за книжечки?

— Заинтересовался? — искренне удивился дед, нисколько не смутившись, что я так резко перешёл на «ты», выставляя глиняные кружки на стол. — Я же тебе раньше их показывал, а ты всё нос воротил, мол зачем это надо. Сейчас дам, хоть картинки поглядишь.

Дед разлил чай по кружкам, выложил на стол холщовый мешочек с гремящими сушками, потом подошёл к полке и осторожно достал одну книгу, которую настолько бережно положил передо мной на скатерть, словно она была достоянием человечества. А скорее всего именно так и было, но это я понял намного позже.

Книга открылась с лёгким хрустом, видимо, давно её не трогали. Пожелтевшие страницы кроме ровных рядов вполне читабельного текста содержали ещё и довольно красочные картинки явно ручной работы.

— Где ж ты взял такую книгу, дед? — спросил я, понимая, что за такое можно всю деревню выкупить вместе с недрами.

— О-о-о, это долгая история, — сказал дед Филипп, макая сушку в горячий чай. — я же раньше у князя служил, а потом стар стал, вот и отправили меня восвояси, а чтобы казну на отходных сэкономить, на меня ещё и всех собак понавешали, чтобы неугодным стал. Уехал я из замка без чинов и имён обратно в Хорошевку в чём был и с одним мешком на плече, да и тот полупустой, но в нём как раз эти-то книги и лежали.