Невеста…
Так приятно называть так кого-то. Пусть даже мысленно.
Путь до Замка занял больше времени, чем обычно. Сварт плохо себя чувствовал и несколько раз приземлялся, чтобы отдохнуть. Видимо сказывалась вчерашняя усталость и переохлаждение. Наконец добравшись до дома, он с трудом принял человеческое обличье и отказавшись от ужина лёг спать.
Едва добравшись до кровати, Дракон упал на неё и провалился в забытьё. Всю ночь его бросало то в жар, то холод, тело тряслось, как под высоковольтным напряжением. Временами, сознание покидало его, но, возвращаясь, оно рисовало причудливые образы. Сварт видел то Гертруду, то молодую Анастасию. Они были близки и осязаемы. Он звал их — они приходили и оставались с ним. Их поцелуи были горячи, а ласки нежны и исцеляющи.
Последней пришла Брунгильда. Она нежно дотронулась до его лица и поцеловала. Дракон приготовился. Он знал, что сейчас умрёт, но даже не подумал прекратить этот такой желанный и безумно чувственный поцелуй. Он не понимал, как ему удавалось сдерживаться рядом с ней всё это время. Грустно, но страх смерти, всё-таки победил желание любить и быть любимым.
Но он не умер. Ничего страшного не случилось. В этом тревожном, обманчивом забытье Дракон был по-настоящему счастлив.
Глава 8: Табачок — врозь
Тоня не находила себе места. Вот уже больше суток Сварт почти не появлялся в Замке. Он где-то пропадал с Гертрудой и даже не думал о ней. Не пытался найти её, чтобы обмолвиться хотя бы словечком. С утра Дракон снова улетал, не пожелав ей доброго утра и не спросив, как дела. Связавшись с Гертрудой, он окончательно забыл про Тоню. Нужно с этим что-то делать. Пока на стало слишком поздно.
Внезапно Тоня поняла, что почти не беспокоится о Гертруде Петровне — лишь иногда шевельнётся тревога, и снова надолго замрёт. Она оправдывала это тем, что Дракон и без неё сделает всё возможное и не возможное, чтобы спасти жизнь Гертруды, и сейчас она в надёжных руках. Но, на самом деле, все Тонины мысли занимала дикая ревность к подруге, и безграничная любовь к Сварту. Поэтому ей не было дела ни до чего иного. И въедливая ревность всё чаще шептала ей: здесь что-то нечисто, не зря он побледнел, как медицинская марля, увидев Гертруду на камнях. А любовь вторила, что Дракон должен принадлежать только Тоне, даже если он сам, пока, этого не хочет.
«Нет! Дружба дружбой, а табачок — врозь. То есть парень — врозь. Я никому его не отдам! Даже Гертруде Петровне!» — решила девушка и принялась строить план того, как окончательно обольстить и влюбить в себя Ящера.
К Антошкиному счастью в Замке была огромная гардеробная, битком набитая одеждой, оставшейся от прошлых принцесс. Неизвестно почему, но Сварт не решался выкинуть это пыльное, пожелтевшее тряпьё и хранил его как память. Тоня же, за неимением другого развлечения, начала использовать давно вышедшие из моды шелка и кринолины для забавы. Она наряжалась в смешные, старомодные платья и представляла себя то светской дамой, то фрейлиной, а иногда даже самой королевой.
Внимательно осмотрев весь гардероб, Тоня выбрала немного посеревший, но всё же красивый шёлковый, кружевной пеньюар, хорошо сидевший на ее округлой, девичьей фигуре. Девушка не знала, кому он принадлежал: возможно, Анастасии — последней принцессе и любимице Дракона, а может быть, другой девушке. В конце концов, на это Тоне было всё равно: она была из тех, кто не ищет недостатков у временных союзников. Покрутившись перед зеркалом, Антошка ещё раз убедилась, что этот пеньюар — самый лучший выбор для задуманного предприятия, и пошла в наступление.
Дракон, как обычно, вернулся поздно: ни с кем не говорил и не ужинал. Он прямиком пошёл к себе в комнату и больше из неё не показывался. Девушка решила, что действовать нужно сегодня. В любовных делах, как на войне — промедление смерти подобно.
Когда минула полночь и все в Замке уснули, Тоня тихо пробралась в покои Сварта. Начитавшись любовных романов, где строптивые красавцы, сначала были холодны, как лёд, а после обязательно влюблялись в преданных им женщин, она решила этой ночью соблазнить Дракона. Бедная, наивная девочка планировала сначала станцевать призывный танец. Этим она рассчитывала вызвать бурю неконтролируемого желания у объекта своей страсти, а дальше, как карта ляжет.
Реальность же редко подчиняется планам простых смертных. Когда Тоня проникла в спальню там было тихо и темно. Покои хозяина Замка были обставлены по-спартански: ни тебе балдахинов с рюшами, ни шёлковых ковров с мягким ворсом, ни удобных диванов. Прямо на каменном полу стояла прямая, как доска, деревянная кровать, на ней, выпрямившись в струну и запрокинув голову на жёсткой подушке, лежал Сварт. Его кадык выпирал на вытянутой шее. Мужчина шумно дышал, что-то бормотал во сне и иногда надрывно кашлял.
Тоня пару раз позвала Дракона по имени, но он никак не отреагировал на её голос. Тогда она поняла: призывные танцы на сегодня отменяются. Объект её страсти не реагировал на звук.
Антошка смекнула: пришло время действовать нахрапом. Она улеглась рядом со Свартом на кровати — мужчина не шелохнулся. Сначала девушка решила, что он просто крепко спит, но приглядевшись, поняла: Ящер метался в лихорадке, его лоб покрылся испариной, а тело напоминало раскаленный металл. Тоня вспомнила, каким безжалостным и страшным Дракон был совсем недавно, во время поединка, и ужаснулась тому, какой беззащитный и уязвимый, он лежал перед ней сейчас.
Тоне стало жалко Ящера тем щемящим состраданием, каким жалеют больных детей и бродячих животных.
— Бедный, мой бедный, несчастный больной Дракон, — шептала она, целуя его потное горячее лицо и обтирая его рукавами.
Неожиданно мужчина откликнулся на её голос. Он неуклюже обнял девушку и ответил на её робкие поцелуи. Тоня даже ее поняла, как она оказалась внизу, под Свартом, во власти его властных рук и умелых губ. Теперь она тоже горела вместе с его воспалённым телом. Глупышка понимала — это всё не всерьёз, но была рада даже такой близости. Она боялась, что Дракон придёт в себя и снова оттолкнет её. Но он не очнулся.
Сварт называл Тоню то Гертрудой, то Анастасией. Она терпела, и каждый раз с ещё большей страстью, без остатка отдавалась ему в ответ. А потом появилась какая-то Брунгильда, и Дракон изменился — стал нежнее, тише. Тоня чувствовала, как он хочет её… Или ту, кого в лихорадочном бреду видит рядом собой. Но для неё это уже не имело значения.
— Ты поправишься. А потом, всё поймёшь и… выберешь меня, — бессвязно шептала она, взбираясь на него возбужденного и вздыбленного — Я ведь так тебя люблю! Моей любви хватит на нас обоих. И ты тоже меня полюбишь! Мы будем вместе…
Постепенно шёпот девушки перешёл в стоны. Жёсткая кровать мерно поскрипывала в такт её движениям. Дойдя до пика наслаждения, обессиленная Тоня, упала рядом с Драконом, и беззаботно заснула крепким сном здорового человека. А Сварт в своём горячечном бреду продолжал грезить о тех, кто не мог быть с ним рядом.
Глава 9: Реальность
Гертруда Петровна выписалась из больницы на следующий день. Чувствовала себя она сносно, да и финансовые дела были на грани катастрофы: пеня по неоплаченным кредитам достигла немыслимых размеров. Коллекторы звонили и грозились — если долг не будет погашен, то они сначала оторвут голову, а потом и ноги, чтобы не смогла пойти в полицию. Нужно было срочно что-то решать, и женщина решила написать расписку и уйти домой.
Гертруда Петровна не знала, как оказалась в больнице. Врачи скорой помощи рассказали, что нашли её на самой крайней остановке у леса. Скорую вызвал прохожий — случайно оказавшийся там иностранец со странным именем Сварт Дракон, но пока они доехали, его на месте не оказалось.
Последнее, что помнила директриса, было то, как она резко вскинула руку, чтобы показать Игорю замок, как из ниоткуда появившийся на вершине скалы, но не удержала равновесие и сорвалась. Гертруда не могла объяснить, почему с момента падения до её появления на остановке прошли ровно сутки. Скорее всего, она каким-то образом, всё-таки выбралась из леса, и только потом окончательно потеряла сознание.
