А Игорь? Куда он пропал? Все вещи Гертруды были на месте, и она вот уже сотый раз безуспешно пыталась дозвониться до полицейского, но абонент был вне зоны действия сети. Исчезновение кампаньона очень беспокоило женщину. Но вскоре в её жизни произошли вещи, которые заставили директрису напрочь забыть обо всём, кроме собственного спасения.
Когда Гертруда подошла к дому, она не обратила внимания на чёрную машину с грязными номерами. А зря: потому что в ней сидела пара здоровых, наглых парней. Они прошли за ней в тёмный подъезд и, больно схватив за волосы, приставили нож к горлу.
— Ну, чё, курва, когда думаешь платить по кредитам? — спросил один из них, пережёвывая мощными челюстями жвачку.
У Гертруды Петровны всё похолодело внутри: бандиты даже не прятали лиц — до того были уверены в своей безнаказанности.
— Спасите! Пожар! — тоненько пискнула директриса, но сразу же получила удар под дых.
От внезапной пронизывающей боли в глазах у женщины потемнело.
— Я те дам "пожар", — просипел бугай, стоявший сзади.
Гертруде Петровне показалось, что у него хроническая ангина: мужик говорил хриплым, срывающимся голосом глубоко простуженного человека. Она попыталась рассмотреть его, но тип со жвачкой грубо схватил её за подбородок.
— Слушай сюда, мы тебя пока только предупреждаем, — челюсти у парня работали, как молотилки, — Если не заплатишь долг через три дня — голову оторвём на самом деле.
Бандит оскалился и погладил Гертруду по щеке закорузлыми пальцами. Женщина инстинктивно отпрянула и почувствовала, как сзади, в районе поясницы в неё упёрлась нечто твёрдое. Сиплый стал дышать еще громче и, отпустив волосы директрисы и свободной рукой начал шарить по её телу.
— Слышь, а она ничего такая, — с трудом выдавил он, — Может трахнем на прощание?
Гертруду Петровну замутило, содержимое желудка подступило к горлу, ещё секунда и она бы выплеснула его прямо в наглое лицо типа со жвачкой. Но тот, не зная о готовящемся фейерверке, оценивающе осмотрел её и изрёк:
— Да брось ты её на..! Какая-то она дохлая. Ещё подцепишь чего.
Сиплый убрал руку с ножом и, на прощанье пошарив у женщины под юбкой, с силой толкнул её вперед.
Бандиты вместе вышли из подъезда, оставив Гертруду Петровну одну, извергать скудный больничный завтрак прямо на бетонный пол подъезда.
В квартире было душно и пыльно, а еще слишком тихо. Часы тикали без остановки, отмеряя время, отведенное кредиторами. Гертруда Петровна долго плакала, прислонившись лбом к прохладному дверному косяку. Потом она несколько часов просидела в ванной, пытаясь смыть мерзкое ощущение, оставленное прикосновениями бандитов. Но всё это мало помогло. Пережитое унижение жгло её калёным железом, прожигая насквозь кожу, и оставляя на ней несмываемые следы. Женщина чувствовала себя униженной, растоптанной и как никогда беззащитной перед наступавшей на неё со всех сторон реальностью.
Гертруда долго ворочалась, не в силах заснуть и только под утро забылась тяжёлым сном. Ей снился всё тот же черноглазый, красивый незнакомец, тревожно склонившийся над ней. Она толком не знала его самого, и не запомнила имени, но почему-то рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Как когда-то давно с папой на речке. Она обняла мужчину за шею, поцеловала его и… проснулась.
На календаре был первый день зимы, и зимнее слякотное утро — за окном: непрошенная оттепель снова мешала грязь со снегом на одиноких улицах города. По всем законам жанра, такое утро было создано для того, чтобы проводить его в депрессии и стенаниях, но Гертруде Петровне было некогда убиваться.
Поднявшись с кровати, директриса уже знала, что будет делать. У неё есть единственное спасение — местный олигарх Сигурд Одинцов. Знаменитый в городе "владелец заводов, газет, пароходов" являлся по совместительству собственником банков, в которых у женщины были кредиты. Сегодня она отправится к нему на приём и попробует лично договориться об отсрочке платежей.
С трудом справившись с противной дрожью в руках, Гертруда попыталась привести себя в порядок. Она вспомнила, что кроме потерянного в подъезде больничного завтрака уже несколько дней ничего не ела. Аппетита у женщины не было, но она всё-таки решила позавтракать, чтобы не потерять сознание в самый неподходящий момент.
Проглотив, наскоро приготовленную, нехитрую пищу Гертруда Петровна, первым делом, отправилась на работу. Помелькав там около получаса, женщина ускользнула в центр города, где в самом крутом и современном Бизнес-центре был офис олигарха Одинцова, в руках которого отныне находилась её жизнь.
Бизнес-центр встретил директрису мрамором и позолотой. Едва переступив его порог, посетитель понимал: здесь обитают хозяева жизни. Церберы-охранники торжественно восседали на своих местах, и простому смертному было невозможно просочиться мимо без высочайшего дозволения начальника охраны. К счастью, здесь, в одном из офисов у Гертруды работала хорошая знакомая. Она-то и помогла женщине пройти внутрь.
Поднявшись на нужный этаж, Гертруда увидела типичную секретаршу влиятельного человека. Как и все представительницы этого племени, она обладала ангельской внешностью и бульдожьей хваткой.
— Что вам угодно? — секретарша была равнодушно вежлива.
Одного её профессионально-оценивающего взгляда было достаточно, чтобы понять, чем дышит нежданный посетитель. Судя по субтильному виду, всклокоченным волосам и бледному цвету лица, эта — дышала на ладан.
— Мне нужно поговорить с господином Одинцовым. По личному вопросу, — подрагивающим от волнения голосом проговорила Гертруда.
— Вы записаны? — секретарша смерила директрису всё тем же своим коронным взглядом, — Он ведёт приём только по записи.
— Нет, — растерялась женщина, — Можно записаться на приём сегодня или завтра?
Секретарша пощелкала красивыми ноготками по клавиатуре компьютера.
— Нет. К сожалению, у него нет окон на эти дни. Ближайшее свободное время — только через месяц.
Директриса похолодела. Она была уверена, что через месяц бандиты-коллекторы её окончательно доканают. Заметно расстроившись, Гертруда подумала и приняла решение — не сдаваться.
— Он сегодня здесь?
— Пока нет. Шеф будет позже, — ответила секретарша и безучастно отвернулась.
Её уже не интересовала странная, неухоженная, пахнущая дешёвыми духами посетительница.
Но Гертруда Петровна, вопреки почти всегда безошибочному прогнозу секретарши, не пошла покорно к выходу, а уселась в удобное кресло и стала ждать Одинцова.
Глава 10: Трудное решение
Поздним промозглым утром Дракон пришёл в себя и наконец-то смог открыть воспалённые глаза. Лихорадка отступила, температура спала, но он всё равно чувствовал себя подавленным и разбитым.
Но разбудили его не тяжелые последствия болезни, а чьё-то мирное посапывание. Это было тем более странно, что мужчина засыпал в полном одиночестве. Рывком поднявшись в постели, Сварт с ужасом увидел рядом Тоню, сладко спящую, прислонившись к его боку. Девушка была обнажена, на полу валялся пеньюар его матушки, а следы на постельном белье говорили о том, что ночью между ними произошло всё, чего Дракон так боялся и всеми силами хотел избежать. Они с Тоней были близки в самом необратимом, постыдном смысле.
Закрыв лицо руками, Сварт сдавленно застонал. Да, ночью он был без сознания, но это не снимает с него вины за произошедшее. Ведь Тоне всего лишь девятнадцать, она — почти ребёнок, а он — взрослое существо, которое должно отвечать за свои поступки и предугадывать их последствия. Значит, он сам дал девице, находящейся под властью взбесившихся гормонов, повод думать, что такой поступок будет уместен.
Дракон сел поджав ноги и обнял колени, чтобы хоть как-то справиться со своей наготой и беззащитностью перед тем, чего он не в силах изменить. Ящер оправдывался тем, что это физиология, и ничего больше, но произошедшее всё равно не вызывало у него ничего, кроме неловкости и стыда. У мужчины не было сил даже подняться с постели, но он должен был найти выход из этой нелепой ситуации.
