Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Сапфир Олег

Они реально зависли. Здоровяк с цепью нахмурился, его лоб покрылся морщинами от непривычного умственного усилия.

— Какая химчистка, ёпт? Ты бабки давай!

— Так я ж и объясняю! У меня деньги на крипто-счёте. Знаете, что такое блокчейн? Зашифрованные транзакции, многоуровневая аутентификация… Чтобы вам перевести, мне нужен ваш ИНН и подтверждение от гильдии гоп-стопа. У вас есть лицензия на грабёж в этом районе? А то вдруг вы залётные, мне потом местные авторитеты предъявят…

Таким образом я компостировал им мозги минут пятнадцать. Они то зверели и замахивались трубами, то начинали слушать мои бредни про инфляцию и ставки рефинансирования. Я виртуозно балансировал на грани, не давая им перейти к физическому контакту, но и не отпуская их внимание.

И вот, когда здоровяк с цепью всё-таки решил, что хватит болтать, и занёс своё оружие для удара… На улице раздался рёв моторов, скрип тормозов и скрежет сминаемого металла — это во двор влетели тяжёлые броневики, снеся нахрен старые ржавые гаражи.

Из автомобилей хлынула чёрная лавина — бойцы гвардии Новиковых в полной тактической броне, с лазерными целеуказателями на штурмовых винтовках оказались вокруг нас так быстро, что я даже моргнуть не успел.

— МОРДОЙ В ПОЛ!!! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!!!

Светошумовая даже не понадобилась. Местную шпану просто смело кинетическим ударом. Здоровяк с цепью упал носом на дорогу так, что хрустнула челюсть. Папаша попытался взвизгнуть, но тяжёлый армейский ботинок прижал его затылок к земле.

Всё заняло секунд десять.

К нам подошёл капитан гвардии и поднял забрало шлема.

— Господин Виктор, вы в порядке? — он чётко козырнул. — Прошу проследовать в машину, мы обеспечим безопасный коридор.

— Благодарю, — я аккуратно перешагнул через мычащего папашу. — Отличный тайминг, капитан.

Я приоткрыл дверь в лачугу. Девочка сидела на матрасе, испуганно прижимая к себе щенка.

— Собирайся, мелочь, — позвал я. — Карета подана. Ты на броневиках с пулемётами когда-нибудь каталась?

Она замотала головой.

— Вот сейчас и прокатишься.

Мы вышли на улицу, я уже сделал пару шагов к машине, когда в голове вдруг щёлкнуло. Стоп! Бюрократия… Имперские законы… Если я её сейчас просто увезу, это будет квалифицироваться как похищение несовершеннолетней. А эти два алкаша завтра протрезвеют, увидят, что их главная «кормилица» пропала, и побегут писать заявление. Аристократы-то отмажут, но лишняя вонь и проверки мне сейчас вообще не упёрлись.

Я остановился.

— Подождите, — я повернулся к капитану. — Вот этого, — я ткнул носком ботинка в папашу, — поднимите. И заведите обратно в дом.

Гвардейцы, не задавая вопросов, рывком подняли скулящего мужика и впихнули его обратно в прокуренную лачугу. Мать, всё это время прятавшаяся за столом, истошно заголосила.

Я вошёл следом, отодвинул ногой табуретку и встал посреди комнаты.

— Короче, суть такая, — начал я деловым тоном. — Ваш ребёнок — крайне смышлёная и умная девочка. Одарённая с огромным потенциалом. Если её правильно обучать, она может стать кем угодно — от физика-ядерщика до ведущего технолога. Ей категорически не помешает учиться в специализированном учреждении, а не гнить здесь с вами.

Папаша, утирая кровь с разбитого носа, вдруг включил режим «яжеотец».

— Да ты чё несёшь⁈ — взвизгнул он, косясь на гвардейцев. — Какое учреждение⁈ Вы чё, ребёнка похитить удумали⁈ Да я вас по судам затаскаю! Мы свою кровиночку любим! Она наша дочь! Никуда мы её не отдадим!

Мать тут же подхватила, завывая в голос:

— Доченьку забирают! Ироды!

Я смотрел на этот дешёвый спектакль и мысленно усмехался. Пока я сидел у них и ждал, я успел пробить её ауру и информационный фон. Девочку уже несколько раз сдавали в государственные приюты. Эти же самые «любящие» родители сдавали, когда им было нечем её кормить, или когда нужно было получить пособие. А она каждый раз сбегала и возвращалась к ним, потому что там было ещё хуже.

Но сейчас мы сыграем по моим правилам.

— В том приюте, куда я её направляю, — я повысил голос, перекрывая их вой, — действует специальный государственный грант. За таких Одарённых детей родители получают компенсацию двести рублей каждый месяц. За всё время, пока она там находится.

Вой прекратился так резко, будто им выключили звук. Папаша завис. Мать перестала причитать и уставилась на меня.

— Двести… в месяц? — сглотнул мужик.

— Именно. Но есть и второй вариант… Если вы подписываете полный отказ от родительских прав и передаёте девочку под полную опеку приюта без права отзыва… То деньги выплачиваются сразу, единым траншем. И расчёт идёт не по двести рублей, а по триста в месяц до её совершеннолетия.

В глазах родителей защёлкали кассовые аппараты. Восемь лет до совершеннолетия… Это же огромные, сумасшедшие для них деньги! На это можно пить не просыхая годами!

Они переглянулись. В их взглядах не было ни капли сожаления или сомнения.

— Где подписывать? — хрипло спросил отец, вытирая окровавленные руки о штаны.

Я повернулся к капитану гвардии.

— Нужны юристы. Договоры, административные бланки, нотариус… Всё должно быть железно и по закону.

Капитан коротко кивнул.

— Пятнадцать минут, господин Виктор.

Они сработали даже быстрее. Из одной из машин вытащили чемоданчик с портативным принтером. Юристы Агнессы, всегда готовые к любым сделкам, оперативно скинули нужные шаблоны.

Через пятнадцать минут всё было готово. Родители, трясущимися от жадности руками, подмахнули все нужные бумаги, подтверждающие полный и безоговорочный отказ от ребёнка в пользу государства. Я лично проверил каждую печать. Всё было чисто. Они продали дочь, и теперь не имели на неё никаких прав.

Девочка смотрела на это всё молча, прижимала к себе Папоротника и не проронила ни слезинки. Она давно всё понимала.

— Всё, — я забрал папку с документами. — Поехали.

Мы ехали в огромном броневике. Девочка сидела у окна, прилипнув носом к тонированному стеклу, и разглядывала проносящийся мимо город.

Вскоре мы свернули на знакомую улицу и остановились у высоких кованых ворот.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь.

Мы вышли. Девочка огляделась.

— Это… точно приют? — она с подозрением посмотрела на меня. — Я была в приютах четыре раза. Они так не выглядят.

Я усмехнулся. Ну ещё бы. После того, как я взял «Надежду» под своё крыло, а Агнесса влила туда щедрое финансирование, место преобразилось до неузнаваемости. Фасад был свежевыкрашен. Во дворе горели красивые фонари, освещая новенькие спортивные площадки и аккуратные дорожки.

Мы вошли внутрь. Никакого запаха хлорки и кислой капусты, как раньше. Теперь здесь вкусно пахло свежей выпечкой. Навстречу нам по широкому светлому коридору шли дети, одетые как с иголочки, в чистую и красивую форму. У некоторых в руках были новые книги.

Но самое главное — рядом с каждым ребёнком шёл питомец: коты, собаки, какие-то экзотические пушистые зверьки… Мои химеры, мои пушистые стражи и терапевты.

Это место больше походило на элитный частный лицей для одарённых детей, чем на государственный детдом.

Девочка смотрела на это всё широко открытыми глазами. Её щенок, Папоротник, радостно затявкал, почуяв сородичей.

К нам навстречу уже спешил директор, Савелий Тимофеевич, сияя доброй улыбкой.

— Добро пожаловать! — сказал он, протягивая руки к новой воспитаннице.

Я передал ему документы.

— Принимайте пополнение, Савелий Тимофеевич. Кадр ценный, Одарённый. Берегите, как зеницу ока.

Я вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух и посмотрел на безоблачное небо.

«Ну что ж, — подумал я, направляясь к машине. — Полдня, конечно, угробил на эти разборки с гопотой и бумажную волокиту. Но зато дело сделал. И девчонку вытащил, и от токсичных родственников её официально отгородил».

День уже прожит не зря.