Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Сапфир Олег

Но тишины здесь тоже не было. Из-за двери комнаты, которую мы недавно выделили под обитание Радика, доносился какой-то грохот и… треск автоматных очередей.

— Граната пошла! — заорал искажённый голос.

Я мгновенно подобрался. Мышцы налились силой, в пальцах закололо от готовой сорваться с них энергии. Опять налёт? Кто-то решил взять нас штурмом прямо средь бела дня, прорвавшись через чёрный ход?

Я скользнул к двери, положил ладонь на ручку, рывком распахнул её настежь и шагнул внутрь, готовый превратить любого незваного гостя в биомассу.

В комнате царил полумрак, на стенах плясали огоньки от разноцветной подсветки. На столе стоял здоровенный изогнутый монитор, а перед ним, утопая в высоком кресле, сидел Радик.

На голове моей бронированной кристальной макаки была напялена красная бейсболка козырьком назад, на шее висели огромные наушники с торчащим микрофоном. Правая лапа с нечеловеческой скоростью елозила мышкой по огромному коврику, а пальцы левой порхали по клавиатуре.

На мониторе разворачивалась какая-то перестрелка.

Радик высунулся из-за нарисованного ящика, поймал в перекрестье прицела пробегающего противника и сделал короткий клик. Пиксельный боец на экране дёрнулся и отлетел с пробитой головой.

— У-ух! А-а-ак! — злорадно и очень агрессивно проскрежетал Радик прямо в микрофон, попутно нажимая клавишу на клавиатуре, заставляя своего персонажа приседать над телом поверженного врага.

Из наушников, громкость которых была выкручена на максимум, донёсся отборный русский мат какого-то школьника, обещавшего найти Радика по «айпи» и совершить с ним ряд противоестественных действий. Радик в ответ только издевательски поцокал языком, резко развернул мышь на сто восемьдесят градусов и всадил пулю в лоб ещё одному выскочившему из-за угла игроку.

Рефлексы химеры, усиленные моими модификациями, помноженные на кристальную концентрацию. Да этот мелкий засранец был идеальной киберспортивной машиной. Он оформлял выстрелы в голову с такой скоростью, что другие, наверное, считал его мошенником.

Я стоял, прислонившись к косяку, и пытался осознать глубину того сюрреализма, в который скатилась моя жизнь. Я создал неуязвимого бойца, живой танк в миниатюре, а он сидит и унижает школьников в компьютерной игре.

В коридоре послышались шаги. Валерия, сжимая в руках стопку документов, заглянула в комнату из-за моего плеча.

— О, ты уже видел? — она расплылась в довольной улыбке. — Правда, здорово у него получается?

Я повернул к ней голову.

— Лера, объясни мне… Какого хрена моя боевая химера сидит в кепке и играет в стрелялки?

— Ну так я ему подарила, — она ничуть не смутилась, проскользнула мимо меня и поправила съехавший козырёк на голове Радика. Тот даже не отвлёкся от экрана, только недовольно фыркнул, когда она перекрыла ему обзор на долю секунды. — С премии купила. Собрала ему нормальный комп, кресло заказала геймерское, ортопедическое… Ему же по размеру не всякое подходит.

— Окей, это всё здорово, классно, просто великолепно… Но зачем?

— Вик, ну ты сам подумай, — Валерия сложила руки на груди. — У него сейчас такой возраст… переходный. Гормоны играют, энергия прёт. Ему нужно куда-то девать свою агрессию. Не людей же ему на улице бить? А тут он сидит, никому не мешает, социализируется, пар выпускает…

Радик в этот момент швырнул на экране флешку, ослепил троих противников и с визгом радости зарезал их цифровым ножом. Из наушников снова полилась отборная ругань.

— Тоже мне подросток, блин, — процедил я, глядя на этот кибер-беспредел. — Гормоны у него… Мне нужно серьёзно поговорить с Рядовой. Она его наставник и должна заниматься его боевой подготовкой, а не поощрять деградацию перед монитором. Он химера, Лера, а не задрот!

— Вик, да оставь его в покое! — Валерия шагнула вперёд, загораживая собой кресло с макакой. — И Рядовую не трогай. Ему и так сейчас трудно.

— Трудно? — я скептически оглядел комнату с RGB-подсветкой, мощный системный блок и довольную морду примата, который как раз оформлял очередное убийство. — Ему трудно⁈ Лера, он сидит в тёплом кресле и жрёт премиальный корм, разваливая школотронов в сети. В каком месте ему трудно?

— В психологическом! Он ищет себя, учится взаимодействовать с миром. Ему нужна разрядка и понимание, а не твои постоянные требования быть идеальным солдатом. Пусть ребёнок поиграет.

Я молча смотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна воспоминаний.

Трудно… Как же легко люди в этом уютном, пусть и слегка потрёпанном мире бросаются этим словом. Они думают, что «трудно» — это когда у тебя гормональный сбой, когда не хватает внимания или когда тебя убили в компьютерной игре.

Я вспомнил один мир, где моим лучшим творением стал проект «Прядильщики» — это были удивительные, грациозные химеры, соединившие в себе мощь крупных пантер и красоту ночных мотыльков. Я создавал их не для войны, в их природе вообще не было места насилию. Их единственной целью было исцеление: они бродили по отравленным пустошам, впитывая кожей смертельные токсины и перерабатывая их в светящуюся, абсолютно безвредную пыльцу.

А затем, как я позже узнал, в пустоши пришёл Орден, помешанный на чистоте генома. Любое искусственное изменение плоти они клеймили ересью, а моих Прядильщиков объявили ошибкой природы, скверной, подлежащей немедленному искоренению, и открыли сафари.

Но дело было не только в слепом фанатизме, ведь алхимики столицы платили баснословные деньги за железы химер. Инквизиторы загоняли моих детей в глухие ущелья целыми стаями, используя звуковые артефакты, пронзительный визг которых вдребезги разбивал сверхчувствительную нервную систему созданий, парализуя их от боли. А затем их заживо свежевали. Драгоценный фермент сохранял свои свойства только в том случае, если его извлекали из ещё живого пульсирующего тела.

Я никогда не забуду ту молодую самку, которую нашёл распятой на скале, намертво прибитой тяжёлыми кольями. Она ещё дышала. Когда я опустился перед ней на колени, в её огромных тёмных глазах не было ненависти, только бесконечное непонимание: «За что?». Из-за своей абсолютной эмпатии она просто не могла понять чужую жестокость.

Я не стал применять целительство, было слишком поздно. Просто сидел рядом на пропитанной кровью земле, гладил её угасающее тело и смотрел, как медленно меркнет свет её ауры.

А на следующий день этот проклятый Орден перестал существовать. Я всего лишь слегка изменил химический состав пыльцы, которую Прядильщики уже многие недели безмятежно рассеивали над их главной крепостью.

Когда взошло солнце, каждый, кто носил на груди серебряный знак, сгорел изнутри. Они падали на колени, выкашливая собственные лёгкие, мгновенно превратившиеся в серый пепел, и кричали, пока невидимое пламя пожирало их плоть.

Кто-то скажет, что это было чудовищно жестоко, но для меня это было просто справедливо.

А ещё была планета вечной зимы, где местные кланы аристократов развлекались тем, что устраивали гладиаторские бои. Они выкупали или воровали чужих химер, накачивали их парализующими ядами, срезали им когти и выпускали на арену против своих закованных в артефактную броню отпрысков, называя это «Ритуалом взросления».

Они украли у меня трёх Песчаных Скакунов — глупых, доверчивых ящеров, которые привыкли возить грузы. Я нашёл их на арене в момент битвы, уже истерзанных, ослеплённых, но продолжавших жаться друг к другу, пытаясь защититься от клинков хохочущих сынков местной знати.

Тогда я просто снял генетические ограничители, которые когда-то поставил на их развитие. Заблокированные инстинкты хищников высшего порядка вырвались наружу за доли секунды. Слепые ящеры за несколько минут перевернули пищевую цепь всего континента. Они не только разорвали тех, кто был на арене, но и научились видеть по сердцебиению, их чешуя стала отражать магию. Они вырвались в город и за три дня вычистили все причастные дворянские поместья, не тронув ни одного простолюдина.