Тёмный провал туннеля смотрел на них, как разинутая пасть.
Лилит поправила волосы и перезарядила винтовку.
— Обожаю мужчин, которые умеют элегантно открывать двери.
Мурзик первым спрыгнул с плеча Даниила и потрусил в темноту, задрав хвост.
«За мной, двуногие! Крысы ждут!»
Команда шагнула следом.
Глава 8
Кассиан
Коридор пах сыростью, бетоном и страхом.
Последнее чувствовалось особенно отчётливо — страх въелся в эти стены за годы, пропитал бетон, как влага пропитывает губку. Сколько людей здесь допрашивали, ломали, выносили отсюда в мешках?
Неважно. Скоро это место перестанет существовать.
Я шёл по центру коридора, не пригибаясь и не ускоряя шаг. Глеб двигался слева, прижимаясь к стене, пулемёт наготове — профессионал до мозга костей. Лина скользила справа, грациозная и смертоносная, с улыбкой ребёнка, которому разрешили поиграть с папиными ножами. Позади плёлся Даниил, спотыкаясь о собственные ноги и вздрагивая от каждого звука. Мурзифель уже сидел на его плече вертел головой, как турель ПВО.
«Левый сектор чист», — голос кота в моей голове был деловитым. — «Правый чист. Впереди… о, впереди пахнет вкусненьким».
Вкусненьким?
«Страхом. Много страха. Мурзифель любит, когда двуногие боятся».
Фея висела над моим плечом, тихо бормоча что-то о «критических показателях» и «неэффективном расходе ресурсов». Я её игнорировал. Привычка.
Забавно.
Когда я в последний раз вот так — лично, ногами, с оружием в руках — зачищал вражеский объект? Память услужливо подбросила образы: каменные замки, факелы вместо ламп, мечи вместо автоматов. Другая эпоха, другие декорации. Та же суть — кто-то что-то украл, кто-то за это платит.
Некоторые вещи не меняются.
Я посмотрел на хромированную тяжесть в своей руке — Дезерт Игл. После перестрелки во дворе в магазине осталось три патрона. Громоздкая, непрактичная игрушка, но, признаю, определённый шарм в ней есть. Что-то первобытно-удовлетворяющее в том, как она отдаёт в руку при выстреле.
— Хозяин, — Фея подлетела ближе, — напоминаю: резерв — два процента! Это даже не на донышке, это под донышком. Если вы сейчас начнёте разбрасываться импульсами, как на том заводе…
— Я помню.
— … то Котовск накроется медным тазом, некроз сожрёт полрегиона, а я останусь без работы. И без Хозяина! Что хуже — не уверена.
— Трогательно.
— Я серьёзно!
— Я тоже.
Будь у меня хотя бы восстановленные ранее силы — я бы прошёл сквозь этот бункер, как раскалённый клинок сквозь воск. Стёр бы всех, не замедляя шага, не отвлекаясь на такие мелочи, как двери и стены.
Но два процента — это не резерв, а оскорбление.
Значит, придётся по старинке. Ногами, руками и с вот этой хромированной дубиной, которую местные называют «пистолетом».
Глупо, — констатировал я. — Примитивно, неэффективно, но, пожалуй, даже немного весело.
Из-за угла выскочила тройка врагов.
Чёрная броня, закрытые шлемы, автоматы наперевес. Двигались грамотно, соблюдали построение. В другой ситуации, с другим противником — серьёзная угроза.
Они увидели нашу процессию и на долю секунды замерли. Им бы сейчас упасть и притвориться мертвыми — заранее, авансом. Но я заметил, что у людей есть проблемы с правильной оценкой своего места в пищевой цепи
— Огонь! — рявкнул один из них.
Они вскинули оружие.
Я поднял пистолет, прицеливаясь в пожарный щит за ними.
Выстрел. Грохот, отдача, звон в ушах. Пуля пробила крепление, и красная металлическая коробка с огнетушителем, топором и всем остальным рухнула вниз.
Двое даже не успели понять, что произошло. Просто упали, придавленные пятьюдесятью килограммами противопожарного инвентаря.
Третий дёрнулся в сторону — рефлексы у него хорошие, надо отдать должное.
Я выстрелил ему в колено.
Он заорал и рухнул, автомат отлетел в сторону. Живой, хорошо. Может пригодиться.
— Грязно, — констатировал я, переступая через тела. — Магия чище.
— Зато экономно, — Лина подобрала чей-то автомат, заменяя свою пустую винтовку. — Одна пуля — два трупа и один инвалид. Это называется эффективность, котик.
— Это называется импровизация.
— Я обожаю, когда ты импровизируешь!
«Мог бы и мне оставить», — обиженно заметил Мурзифель. — «Я тоже хочу кого-нибудь убить. Это нечестно».
— Впереди ещё целый бункер. Хватит на всех.
Лина удивлённо посмотрела на меня.
— Это ты мне?
— Нет. Коту.
— А. — Она пожала плечами. — Телепатия, как удобно. Можно сплетничать прямо в бою.
«Мне она не нравится», — сообщил Мурзифель. — «Слишком много острых зубов в улыбке.».
Я не стал это комментировать.
Мы двинулись дальше. Коридор заканчивался бронированной дверью с замком в виде круглого штурвала и грозными предупреждающими надписями. Судя по маркировке, за ней начинался нижний уровень.
Глеб подошёл, осмотрел конструкцию. Постучал костяшками пальцев по металлу, прислушался.
— Сантиметров десять — нужен резак или взрывчатка. Минут десять работы.
— У нас нет десяти минут, — сказала Лина. — У нас даже пяти нет.
— У меня вообще времени нет, — добавил Даниил откуда-то сзади. — Мне кажется, я умираю. Это нормально?
— Нормально, — Глеб даже не обернулся. — Первый бой. Пройдёт.
«Ты не умираешь, ты ноешь», — презрительно бросил Мурзифель. — «Разные вещи. Скажи ему, Хозяин».
Я не стал. Вместо этого подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.
Десять сантиметров стали, но у любой конструкции есть слабые точки: петли, сварные швы, болты крепления. Нужно просто знать, куда давить.
Короткий импульс — не магия в полном смысле, скорее направленное воздействие. Микровибрация, усиленная в нужных точках.
Металл застонал, заскрипел. Где-то внутри что-то лопнуло с противным хрустом.
А потом дверь вылетела. Буквально — вместе с куском стены, к которой крепилась. Грохот, облако пыли, чей-то крик, оборвавшийся на полуслове.
Я шагнул через порог.
— Стучите, и вам откроют, — прокомментировала Лина.
За дверью обнаружились двое — вернее, то, что от них осталось после встречи с пятьюстами килограммами летящего металла. Некрасиво, но эффективно.
— Котик, — Лина перешагнула через завал, обмахиваясь ладонью от пыли, — ты романтик — настоящий романтик! Другой бы постучал, подождал, попросил вежливо…
— Вежливость — для тех, у кого есть время.
— И это невероятно сексуально!
Я поднял бровь, недоумённо смотря на нее.
— Что? Я просто констатирую факт. — обиженно ответила она.
«Она права», — вставил Мурзифель. — «Ты сексуален, когда ломаешь вещи. Это объективно».
Я проигнорировал обоих.
Впереди был ещё целый бункер, полный людей, которых не особо интересовал этот вопрос. А я только разогревался.
За дверью оказался зал.
Широкий, высокий, с бетонными колоннами и мигающими лампами под потолком. Когда-то здесь, вероятно, стояло оборудование для очистки воды — теперь только ржавые крепления в полу и кабели, свисающие из стен, как кишки выпотрошенного зверя.
И четверо магов в центре.
Они ждали нас — выстроились полукругом, руки уже светятся от накопленной силы. Боевые маги ИВР, судя по форме. Не новички — я видел по стойкам, по тому, как они распределили секторы огня.
— Стоять! — рявкнул старший, седой мужик с капитанскими нашивками. — На пол! Руки за голову!
Я продолжал идти.
— Я сказал стоять!
Первый ударил без предупреждения — огненный шар, классика жанра. Хорошая форма, приличная плотность. Много-много лет назад назад я бы, пожалуй, даже напрягся.
Я лениво шевельнул пальцем, обращаясь к крови Вороновых. Примитивы думают, что магия — это просто бросить «гранату» побольше. Они забывают, что у любой силы есть вектор приложения. А мой нынешний сосуд умеет эти вектора переписывать.
